Растешь в Воронеже и не думаешь о профессиональном спорте, а потом всего за три года жизнь меняется настолько круто, что ты вдруг оказываешься один в тысячах километров от дома и перед тобой маячит шанс заиграть в лучшей лиге мира. Forbes Sport поговорил с центровым «Майами Хит» Владиславом Голдиным о том, как в восемнадцать оказаться в чужой стране без знания языка, пять лет не видеть родителей, сменить три университета и пройти через преддрафтовую мясорубку, чтобы ухватить свой шанс
«Бояться было уже поздно»
Российская школа устроена так, что к 15 годам ребенок просто обязан представлять себе свое будущее и делать выбор в пользу того или иного пути. Раннее профилирование классов, давление из-за будущей сдачи ЕГЭ — уже к окончанию начальной школы, по-хорошему, ты должен знать, физик ты или лирик, и по каким предметам надо нанимать репетиторов. Влад Голдин до 15 лет свой путь не выбирал. Занимался себе в удовольствие всеми возможными видами спорта, на которые отдавал его отец — бегал, плавал, боролся, играл в баскетбол с третьего класса. Но никогда не думал о профессиональной карьере, пока не появился интерес со стороны баскетбольного ЦСКА.
«Когда ЦСКА заинтересовался и пригласил, в тот момент что-то щелкнуло в голове: что нужно делать выбор, играть ли профессионально, и если играть, то нужно действительно вкладываться и прилагать максимальные усилия. Скажем так, только в 15 лет я начал относиться к баскетболу серьезно».
Оканчивая школу, Влад играл за молодежную команду ЦСКА и сборные России U-18 и U-19, сдавал ЕГЭ и думал, что, как и большинство спортсменов, будет поступать на тренерский факультет (потому и выбрал сдавать ЕГЭ по биологии) либо в Воронежскую государственную академию спорта, либо в МГАФК (Московскую государственную академию физической культуры).
«Когда мой агент предложил уехать и попробовать поиграть за океаном, для меня это было из разряда фантастики. Я не понимал, как это будет выглядеть, где я буду учиться, и, если бы успел всерьез подумать, то, наверное, испугался. Но переезд произошел настолько быстро, что осознание пришло только когда уже оказался там. Бояться было уже поздно».
Так Голдин оказался в Коннектикуте, в школе Putnam Science Academy, по-английски зная разве что баскетбольные термины. «При знакомстве в школе спросили, какой у меня рост. Я ответил: Влад. Ну они поняли, что дальнейшие разговоры бессмысленны и мы общались через онлайн-переводчик».
Незнание языка как раз и повлияло на то, что Влад на год еще остался в школе, пусть и американской. Там играл в баскетбол, учил язык и снова сдавал экзамены, чтобы поступить в институт. И все это время оставался один.
«Родителей увидел только через пять лет — они приехали ко мне лишь в марте прошлого года. На самом деле, не видел трагедии в том, чтобы самому заботиться о себе. Когда я переехал в интернат ЦСКА в 15 лет, тоже жил без родителей. Да, было тяжело, пришлось учиться решать собственные проблемы, бытовые задачи. Мы сами отвечали за порядок в своих комнатах, хотя воспитатели вставляли нам за бардак. Тем не менее именно там я понял, что такое самодисциплина. Рядом нет мамы с папой, которые бы заставляли тебя учиться, готовиться к экзаменам, а заставлять себя самому очень сложно. Тем не менее я сдавал и ОГЭ, и ЕГЭ. Так что, когда переехал в США, поменялся только язык. Все остальное я умел делать. Возможно, окажись я там без опыта в ЦСКА, где-нибудь да сломался бы. А так тебе все равно помогают, объясняют, где будешь жить, как будешь жить, кормят. Да и одиноко мне не было — повезло, что в школе, кроме меня, были еще русские парень и девочка».
Влад признается, что, переезжая, не думал, что строит свое спортивное будущее, что нужно перетерпеть трудности ради чего-то большего, что ждет впереди. Но говорит, что очень благодарен за то, что жизнь его постоянно чему-то учила и сумела подготовить ко всем испытаниям.
«Однажды, еще в Воронеже, я проспал тренировку, на которую надо было вставать в пять утра. После этого отец купил мне огромный будильник. Насколько громко он будет звонить, мы заранее не проверили, а на следующее утро в пять утра… Признаюсь, что никогда так не пугался. Даже моя собака обделалась, а все члены семьи вскочили, готовые выходить со мной на тренировку. Вот из таких моментов и строится самодисциплина. Ты один раз ошибаешься — тебе прилетает, и потом уже понимаешь, что не хочешь подставлять себя, родных, товарищей по команде».
Не был Влад Голдин ребенком, который сам все раскладывает по полочкам, сознательно живет строго по режиму и расписанию: «Я был обычным воронежским разгильдяем, иногда не хотел тренироваться, мог проспать, прогулять. Но у меня всегда были рядом люди, которые помогали и подталкивали».
Сам Голдин говорит, что почувствовал себя взрослым лет в 20 — он как раз перешел в Атлантический университет Флориды (Florida Atlantic University), сам занимался переездом, искал жилье и решал множество организационных вопросов. Но, кажется, Влад слишком строг к себе — принимать взрослые решения он начал значительно раньше.
«Вообще, у меня всегда было ощущение, что в каждый момент жизни я нахожусь там, где и должен быть именно в это время. Так что я очень благодарен судьбе за это».
«Так один предмет и завалил»
Университет во Флориде был уже вторым колледжем для нашего баскетболиста в Америке. Первый курс, как и первый свой сезон в NCAA (Национальной ассоциации студенческого спорта), Голдин провел в команде Техасского технологического университета. Туда как раз после годичной российской командировки в клуб Единой лиги ВТБ «Локомотив-Кубань» пришел работать Боб Доневальд. Он-то и приметил талантливого парня с ростом 216 см в школе Патнэма.
«При выборе места учебы, как и любой спортсмен, я учитывал существующую там баскетбольную команду и тренера. Потому что все остальное достаточно легко подстраивается под баскетбол».
Сделать выбор ему помог интерес тренера, а также российский игрок Андрей Саврасов, который как раз в том сезоне играл в команде Техасского технологического, а сейчас выступает в Единой лиге ВТБ за «Самару». «Мне было проще выбрать эту команду и этот университет, потому что была возможность увидеть, как там все выглядит изнутри, легче было сделать некий анализ».
Несмотря на успешно сданный экзамен по английскому, язык все еще являлся значительным препятствием для Влада. В итоге за весь сезон он сыграл только 10 матчей, набирая в среднем по 1,9 очка за игру, в конце сезона подал заявку на переход в другую команду через трансферный портал NCAA.
«Раньше правила были такие, что при смене вуза и команды ты целый год не имел права играть в баскетбол — мог тренироваться, но не участвовать в матчах. Но за год до моего перехода правила изменили и разрешили делать неограниченное количество переходов без обременений».
Тренер студенческой команды «Флорида Атлантик Оулз» Дасти Мэй заметил Голдина среди заявок на переход, пересмотрел все его школьные игры в Putnam Science Academy и даже все матчи за ЦСКА, которые удалось найти.
«К моменту переезда во Флориду я уже начал вполне сносно говорить на английском. Возможно, поэтому у нас с тренером получился хороший контакт. Очень помогает, если есть взаимопонимание».
Доказательством того, что взаимопонимание было, служит тот факт, что «Оулз» на второй год Голдина в составе провели самый успешный сезон в истории, не только приняв участие в «Мартовском безумии» — большом плей-офф для лучших студенческих команд страны, но и выйдя в «Финал четырех». Сразу после этого про Влада написали отдельный текст в The Athletic: «Если вы посмотрите, как игроки «Флорида Атлантик» выходят из командного автобуса, то первый, кого вы заметите, — это Голдин, самый высокий второкурсник и единственный игрок, который начал все 38 игр сезона в стартовом составе». Голдин, возможно, и не был самым результативным в команде, но словно цементировал центр площадки, страховал и оставался незаменимым. «Его присутствие в центре площадки обеспечивает равновесие защите команды», — писал The Athletic, а личность Дасти Мэя обеспечивала рост самому Голдину.
«Ему просто был нужен кто-то, кто был готов вложить в него время, — цитировало издание одного из партнеров Влада по команде. — Тренер Мэй сумел хорошо его замотивировать и поселил в нем уверенность». За Дасти Мэем Влад отправился и в третий по счету — Мичиганский университет.
«Университет Мичигана считается одним из лучших публичных университетов в стране, и если бы я переводился туда между курсами, то многие оценки могли бы не учесть и один, например, год не засчитать. Но к этому времени я уже получил диплом, поэтому пересдавать ничего не пришлось — я просто пришел в магистратуру».
Большинство американских вузов первого дивизиона (университеты с мощными спортивными программами, входящие в высший эшелон NCAA), куда входят и Атлантический университет Флориды, и Мичиганский университет, выделяют большие средства на спортивные стипендии, которые покрывают расходы на обучение и проживание. Поэтому, кстати, студенты-атлеты чаще все общаются только между собой: собираются в специально отведенном для них пространстве, там учатся, готовятся и просто тусуются. По словам Голдина, одна из причин такого порядка вещей — зависть. Кому-то обидно, что спортсменам дают стипендии: «Я общался со всеми. С теми, кто мне приятен и вне спортивной тусовки. Хотя свою невесту встретил именно там». Кэмрин Воглер играла за волейбольную команду Флоридского атлантического университета, встретила Влада в библиотеке, а в феврале прошлого года он сделал девушке предложение прямо на баскетбольной площадке.
Тем не менее, несмотря на стипендии, спортсменам в американских университетах приходится во многом тяжелее, чем обычным студентам, поскольку приходится совмещать многочисленные изнурительные тренировки с учебой. А поблажек, что особенно удивило Влада после поступления, практически не дают.
«Честно признаюсь: ожидал, что будут более лояльно относиться. Помогали, конечно, но я надеялся на большее. Некоторые профессора шли навстречу. Если мне, например, работу нужно было сдать во вторник, разрешали сдать в пятницу, чтобы было больше времени на подготовку. Но были и такие, которые относились со всей строгостью. Так я один предмет и завалил. Он был связан с правоведением, и я поставил себе этот класс сразу после тренировок, поэтому на лекции просто засыпал. Экзамен же профессор составил из того, что он говорил на этих лекциях — никаких учебников или дополнительных материалов, по которым можно было бы подготовиться. В итоге я почти сдал — мне не хватило 2–3% до оценки C, это тройка. Когда я пришел и попросил помочь, он ответил, что я спал большую часть классов и даже не старался. Ну что ж, я решил, что пересдавать смысла нет — предмет действительно был тяжелый. Но на следующий семестр пришлось брать больше классов».
За очень плохую успеваемость в американских колледжах могут не допускать к тренировкам или вовсе отчислить, несмотря на спортивные успехи, поэтому, как говорит Влад, каждый выбирает те классы и специализацию, которая им по силам. Голдин выбрал социологию, и не в последнюю очередь потому, что не сразу освоился с языком. К студентам-атлетам в вузах прикреплены тьюторы, которые помогают составить расписание, чтобы занятия не совпадали с тренировками, оказывают помощь в поисках репетиторов, решают другие организационные вопросы. «Одной из них оказалась русская женщина, — рассказывает Влад. — Я ей сразу объяснил, что еще не достаточно хорошо знаю английский для сложных предметов, и она посоветовала два направления — социологию и коммуникации. Выбрал социологию, где нужно было много читать и разговаривать. Решил, что это мне в дальнейшем поможет. Не помогло. Этот лексикон в своем английском на повседневном уровне я не использую».
Но были среди баскетболистов команды Влада и такие, кто выбирал более сложные специальности. «Был, например, инженер. Сейчас этот парень, кстати, играет в баскетбол на профессиональном уровне где-то в Италии. Вот он действительно учился, иногда даже пропускал тренировки, потому что нужно было подготовиться к экзаменам. В последний год просто сходил с ума — ни минуты свободной. Ему поблажек давали еще меньше».
«Считаю себя идеальным игроком за пределами площадки»
Но как говорил Влад, жизнь сама готовит его к дальнейшим испытаниям. Потому что после цейтнота в университете начинаются преддрафтовые «голодные игры» — именно так он это назвал. «Растерянность чувствуешь уже после того, как для тебя заканчивается «Мартовское безумие» — ты еще не можешь общаться с командами НБА, но нужно уже выбирать, к чему готовиться. Вариантов развития событий много: тебя могут пригласить на матч Всех звезд NCAA, могут пригласить на драфт-комбайн, могут до комбайна позвать в G-лигу (низшая баскетбольная лига для фарм-клубов НБА. — Forbes Sport). Все это время ты ждешь и ищешь, где потренироваться. Парни стараются найти себе зал, чтобы побросать, — потому что никто уже не говорит, что в это время у тебя тренировка, а в это — тренажерка. Сам ищешь возможности. Надо также понимать, что ты сразу попадаешь в некую звериную среду, поскольку каждый тут — твой конкурент».
Списки приглашенных на драфт-комбайн (преддрафтовый тренировочный лагерь и смотр для спортсменов, претендующих на выбор профессиональными клубами, в рамках которого молодые игроки проходят медицинские тесты, выполняют спортивные упражнения на глазах у скаутов) публикуются незадолго до старта лагеря, но Влад предполагал, что получит такое приглашение, поэтому к нему и готовился. «Самая дикость — это Pro-day после комбайна. Съезжаются все агентства, скауты, менеджеры. В зале собираются 100 человек и все смотрят твою показательную тренировку. У них было пять сезонов на то, чтобы посмотреть, кто как играет! Что может изменить одна показательная тренировка? Но такие правила».
После начинаются тренировки с командами НБА. Какие-то сами присылают приглашения, какие-то выбирает сам баскетболист, исходя из предполагаемых пиков на предстоящем драфте. Примерно понимаешь, в какой промежуток могут выбрать и смотришь, какие это могут быть команды.
«Я понимал, что не буду выбран в первом раунде. Но надеялся, что буду выбран в конце второго. Поэтому мы тренировались с теми командами, у которых были драфт-пики в эти определенные промежутки». Таких тренировок у Влада было чуть менее 20 за месяц до драфта — то есть примерно две тренировки каждые три дня плюс перелеты. «В какой-то момент ты перестаешь понимать, в каком номере остановился. Потому что отели, отели, отели… Куда иногда просто заезжаешь, чтобы оставить чемодан и бежать на тренировку. Когда я летел из Атланты в Орландо, у меня еще задержали рейс. Я прилетел в Орландо в час ночи, а в семь утра нас уже забирали на площадку. Я пытался объяснить, что у меня глаза не открываются, но кто меня будет слушать? Им без разницы».
Тренировки в каждом клубе проходят по-разному. Если в «Юта джаз» могли дать трехминутные беговые упражнения, то в «Голден стейт» смотрели на броски, а «Филадельфия» просто хотела увидеть, как претенденты играют. «Вот в «Орландо» хороший тренер по развитию индивидуальных качеств, он нам давал интересные упражнения — сколько ударов нам нужно, чтобы добраться из одной точки в другую, или как ты хватаешь мяч рукой. Обращал внимание на какие-то интересные детали».
Но в целом — весь месяц похож на день сурка, в конце которого у всех ребят садится в первую очередь эмоциональная батарейка. «Во время первых тренировок в раздевалке все шутят, улыбаются. Последнюю тренировку я проводил в Денвере. Открываю дверь, пацаны сидят на лавках, опустив голову ниже колен. Силы есть максимум на то, чтобы на секунду поднять на тебя взгляд, поздороваться и спросить: «У тебя какая по счету? А, у меня тоже». И дело не в том, что ты в плохой физической форме. Просто на каждой тренировке ты по максимуму себя заряжаешь, улыбаешься, выкладываешься и физически, и эмоционально».
Но и это не все. Команды также проводят своеобразные интервью с претендентами, где пытаются понять, какой ты человек вне баскетбола, соответствуешь ли ценностям команды, будут ли с тобой проблемы. «У меня все интервью прошли великолепно. Я всегда рад поболтать и вообще считаю себя идеальным игроком за пределами площадки. Не курю, не тусуюсь, не имею других вредных привычек, не транжира. Из квартиры выхожу только для того, чтобы погулять с собакой или выпить кофе».
Вопросы про курение, алкоголь и другие зависимости встречаются часто. Причем врать нельзя. По признанию Влада, при подготовке к собеседованиям в агентстве их предупреждают об этом. Потому что если спрашивают, значит, правду уже, скорее всего, знают. Изучение социальных сетей, сбор максимальной информации и даже, по слухам, слежка за кандидатами — своего рода рутина профессиональных лиг.
«Могут задать вопрос, как ты общался с водителем, который забирал тебя из отеля в офис команды. А потом отказаться от тебя из-за неуважительного отношения к персоналу. Все совершенно непредсказуемо, а потому психологически тяжело. Иногда мне казалось, что я провел лучшую тренировку и лучшее собеседование, но обратная связь была неважнецкой. И наоборот, когда чувствовал, что прошло не на самом лучшем уровне, клуб моему агенту сообщал, что было очень круто».
Владислав Голдин рассчитывал, что его выберут где-то в пятидесятых пиках — там были команды, с которыми тренировки прошли очень хорошо. «Я в первый раз признаюсь в этом — было очень обидно. Уже после первого раунда было плохое предчувствие — мало было выбрано центровых, и у тех команд, на которые я рассчитывал, выбор во втором раунде был намного больше, чем я ожидал. Под конец я уже понимал, что не выберут. Получить номер и услышать «выбран на драфте» — это была однажды родившаяся мечта. Когда не получилось, было больно».
Тем не менее плюсы в этом Влад увидел тоже: больше возможности понять, куда идти, с каким тренером работать, в каком направлении развиваться. Пусть гарантированный контракт он не получил, но предложения по двустороннему контракту были (это контракт, по которому баскетболист может играть как за основную команду НБА, так и за ее фарм-клуб в G-лиге, заключается сроком на год или два с зарплатой вдвое меньшей, чем минимальная зарплата новичка). Среди них — предложение от «Майами Хит», которое Голдин принял. Контракт предполагает участие в матчах «Майами Хит» и «Су-Фолс Скайфорс» из G-лиги.
«Я рад, что я попал в «Майами Хит». Эта команда считается одной из лучших в плане развития игроков. Для меня было важно попасть в хорошую организацию, где все процессы проверены годами. Да, я попал в интересную ситуацию: двусторонний контракт означает, что у меня две команды, которые находятся достаточно далеко друг от друга. Это тоже был вызов, который пришлось пережить. Месяц — с одной командой, месяц — с другой. Я вроде свой, но и не свой. Приходилось искусственно заводить какие-то дружеские отношения. Но в «Майами» больше чувствую себя своим, потому что вся летняя подготовка, которую я там провел, — это и есть процесс создания команды».
За «Майами» Влад дебютировал в декабре прошлого года в матче против «Бостон Селтикс»: «Я не знал, что выйду. Насколько помню, мы ту игру проиграли. И честно скажу, вышел именно потому, что вариантов победить тогда у нас не было. Полгода до этого сидел на скамейке и надеялся, а когда вышел, пусть и покажусь ворчливым дедом, но остался недоволен. Да, я коснулся настоящей площадки НБА, да, я побегал и поиграл, но не это — цель. Я хочу выходить тогда, когда нужно делать разницу, выигрывать моменты, побеждать, а не просто выйти на тренировку в игровой форме. Там очень высокий уровень, бесталанных людей там нет — даже среди тех, кто не играет. Но хочется доказать самому себе, что могу там быть, когда команда во мне нуждается».
В феврале в матче против «Чикаго Буллз» Владислав Голдин набрал первые очки за «Майами» — 4 очка за семь минут на площадке, за что потом по традиции товарищи по команде его облили водой в раздевалке. «Это та деталь, которая мне очень понравилась. В сезоне 82 игры, безумно тяжело физически и эмоционально. Командам, особенно тем, которые не часто выигрывают, приходится придумывать, как сохранять настрой. А моменты, когда у кого-то первые очки, у кого-то лучший результат в карьере, дают большой заряд самой команде. Я забил — и все радовались, у всех праздник. Это было круто, потому что ты создал повод для всеобщей радости».
«Цель тебя ограничивает»
Влад Голдин является амбассадором Winline — контракт подписали после того, как он выпустился из колледжа и получил право работать с брендами. Еще в колледже дружил с ребятами из подкаст-шоу «Взял мяч», которое поддерживалось компанией, ну а затем плавно перешел уже под ее крыло.
«Я очень принципиальный в вопросе выбора брендов. Хочу работать только тогда, когда вижу идею и любовь. Сейчас, например, по-дружески сотрудничаю с брендом спортивной одежды «Воронежский заряд» — ZRD, но контракта с ними нет».
Бренд одежды — не просто так. Владу нравится хорошо выглядеть, и тот культ стиля, который существует в НБА, он всячески поддерживает. Разве что выбирает, скорее, спокойный европейский — без гламурных шуб и золотых цепей. Традиционная проблема баскетболистов в том, что одежду с такими размерами найти трудно. Пока Влад справляется сам — без специалистов по закупкам, которые в последние годы стали очень востребованы в НБА. Когда не смог найти в магазине свой размер носков с пальцами, решил связать их сам. «Я только попытался. Сначала учился через YouTube, но ничего не получилось. Тогда нашел специального человека, который меня обучал. В итоге один носок все-таки связал — детский. Это оказалось очень тяжело, сил и терпения все-таки не хватило. Но когда-нибудь я это сделаю и всем покажу».
Учиться чему-нибудь — искреннее желание Влада. Нанять репетитора по математике, педагога по вокалу — вполне осязаемые планы на будущее. Или прочитать весь курс школьной художественной литературы. А вот про конкретные цели в баскетболе отвечать не стал: «Не люблю ставить цель, потому что атлет — это про полную самоотдачу, а цель, даже если она великая, все равно тебя ограничивает».
Пока собирается на хорошем уровне провести летнюю лигу с «Майами», после которой у него истечет контракт. Тогда уж можно будет разговаривать с командами и смотреть, где оказаться на следующий год с полноценным, как Влад надеется, контрактом.
«На самом деле, есть у меня мечта. Хочу выступать за сборную, сыграть на Олимпиаде и принести медали. Наверное, это и есть моя цель».
Российский баскетбол на международную арену пока не вернули, но общие тенденции таковы, что на это можно хотя бы надеяться.