«О вы, сыновья белокурых, скоро обрушится на вас Божья месть, от которой ничего не останется! Уже аль-Малик аль-Ашраф спускается на ваши берега. Готовьтесь принять от его руки невыносимые удары!»
Лето догорало в безудержном веселье, кутежах и разврате – в те августовские дни 1286 года 40-тысячная Акра гуляла на всю катушку. В тавернах валялись пьяные, бездомные псы, возможно, впервые за свою нелегкую жизнь наелись от пуза и грелись на солнце. Особо крупные мохнатые особи развалились на всю ширину городских «проспектов», заставляя покачивающихся забулдыг лупить себя палками. Возле гавани стайка портовых девок обирала упитанного каталонского купца – перебравшего до потери ориентации в пространстве и свалившегося в зловонную канаву. Толстопуз тянул тугой кожаный кошель к себе, что-то бормотал на своем тарабарском, но вскоре бессильно опускал руку и ронял голову на грудь. А девки, словно лисицы схватив добычу, исчезали в подворотне. В тевтонском квартале орали песни, в венецианском – толпа пьяных венецианцев мутузила пойманного генуэзца – их, мягко говоря, не любили, считали предателями. И, надо сказать, было за что.
Возле королевского замка и дворца патриарха другая картина: здесь глаза слепли от ярких, разноцветных, расшитых золотом и серебром знамен, от доспехов благородных рыцарей и нарядов прекрасных дам. Шум, гам, трубы и барабаны. Даже похожие на обтянутые кожей скелеты братья рыцарских орденов улыбались. Хоть и украдкой.
Повод гулять был серьезный: в Акру прибыл новый монарх – 15-летний Генрих II из рода Лузиньянов, король Кипра. За пару дней до этого в Тирском соборе архиепископ Бонаккорсо от имени патриарха возложил на голову юноши еще одну корону – Иерусалимского королевства. Из Тира двор отправился в Акру – столицу государства после потери Иерусалима – и утонул в двухнедельных весельях. А следом за двором и народ: вино лилось рекой, копья ломались на турнирах, палки – в уличных стычках.
«Целый век Утремер не видел столь веселого и великолепного празднества. Красивый юноша король всех очаровал, ибо еще не было известно, что он страдает эпилепсией», – пишет историк Стивен Рансимен.
Ровно через четыре года, в августе 1290-го, Акра снова шумела и бурлила, а по узким улочками слонялось много пьяных, шумных и агрессивных. Это были нашившие недавно крест жители Италии, которые откликнулись на призыв папы и прибыли защищать город от неверных. Но на Акру, пока новоявленные крестоносцы отдавали дань вину и пиву, никто не нападал, поэтому они решили немного ускорить события – устроили беспощадную резню мусульман. Погибли десятки мирных. Калаун, султан Египта, стерпеть такого, конечно, не мог. Глаза его метали молнии, он был разъярен, но при этом очень благодарен пьяным итальянским глупцам: они предоставили прекрасный повод навсегда покончить с крестоносцами на Востоке.
Кто поможет Акре?
К концу XIII века от некогда пышных (при всей пустынности тех мест) и протяженных владений на Востоке у крестоносцев оставались жалкие лоскуты. Иерусалим был окончательно потерян в 1244 году, Антиохия в 1268-м. В 1289 году мамлюки взяли Триполи и угроза нависла над Акрой – одним из крупнейших городов Леванта и столицей Иерусалимского королевства. После падения Триполи и жесточайшего побоища, которое там устроили сарацины, жители Акры не сомневались: мамлюки не успокоится, пока окончательно не скинут латинян в море, причем сделают это крайне жестоко.
Поводов для оптимизма не было совсем. Последним, кто всерьез пытался что-то изменить, был Людовик IX Святой. Но его крестовые походы провалились, а сам он умер в Тунисе в 1270 году то ли от лихорадки, то ли от дизентерии. Надежды на его брата, «владыку Средиземноморья» Карла Анжуйского не оправдались – вначале он просто ладил с мамлюками, к неудовольствию большинства крестоносцев, и не торопился идти на помощь своим собратьям по вере, а потом у него из под ног ушла Сицилия и тут уже не до освобождения Гроба Господня. Карл скончался в расстроенных чувствах в 1285 году – потеряв если не все, то многое, так и не построив великую империю, о которой мечтал.
Не сработал и союз с монгольскими Хулагуидами (потомками Хулагу, внука Чингисхана), которые появились на Ближнем Востоке в середине XIII века и основали мощное государство от Турции до Пакистана с центром в Тебризе. Монголы были не против серьезно повоевать с мамлюками (да и воевали время от времени, причем весьма успешно), но вот европейцы как союзники проявили себя так себе – в решающий момент включили задний ход.
«Сразу же после Пасхи 1289 года ильхан Аргун направил посла, генуэзца по имени Бускарелло де Гизольфи, который давно уже обосновался на его земле, с посланиями папе и королям Франции и Англии, – рассказывает Стивен Рансимен. – Письмо к Филиппу дошло до наших дней. Оно написано на монгольском языке уйгурскими буквами. От имени великого хана Хубилая Аргун объявляет королю Франции, что с Божьей помощью намеревается выступить в Сирию в последний месяц зимы года пантеры, то есть в январе 1291 года, и прибыть к Дамаску примерно в середине первого месяца весны, то есть в феврале. Если король пришлет ему помощь и монголы возьмут Иерусалим, город отдадут Франции. Если же он не пожелает помочь, вся кампания пойдет прахом. В письме есть приписка от Бускарелло на французском языке, где он рассыпает дипломатичные комплименты королю и добавляет, что Аргун приведет с собой христианских царей Грузии и двадцать или тридцать тысяч всадников и гарантирует европейским войскам полное снабжение. Аналогичное письмо, ныне утерянное, наверняка было отослано королю Эдуарду, а папа приложил к нему записку со своими рекомендациями и увещаниями».
Увы, ответа на письма не последовало, европейцы пропустили монгольское предложение мимо ушей – каждый был занят чем-то своим. Короли Франции Филипп IV Красивый, Кастилии Санчо IV Смелый и Арагона Альфонсо III были заняты разборками друг с другом, германские и скандинавские вожди – собственными северными делами. Король Англии Эдуард I «боролся с великим валлийским мятежом во главе с Лливелином ап Грифидом, и эта война поглощала все его силы». А ведь еще стоял ребром шотландский вопрос…
Были и те, кто просто не хотел воевать с сарацинами, считая эту историю для себя крайне невыгодной и даже вредной. Например, король Сицилии Хайме I – тот самый, кто отобрал остров у Карла Анжуйского – имел торговое соглашение с Калауном и договор о ненападении. Близкой по духу позиции придерживались и генуэзцы. Потеря Триполи, главной торговой базы на Ближнем Востоке, стала для Генуи тяжелым ударом, и итальянцы даже попытались отомстить мамлюкам, устроив рейд на Александрию и потопив несколько мусульманских судов. Но после того, как Калаун закрыл для республики главный порт Египта, обида была быстро забыта, а сотрудничество с мамлюками возобновлено. К слову, Акра генуэзцев вообще не интересовала – оттуда генуэзцев фактически выжили их венецианские и пизанские друзья-товарищи.
Упадок и конец государств крестоносцев был предрешен – Европа уже давно потеряла интерес к Святой земле. Поток паломников иссяк, азарта в глазах монархов не наблюдалось, они занимались тем, что ближе к телу. Вовлеченность была только у духовно-рыцарских орденов, имевших владения на Востоке (да и то, тевтонцы к концу XIII века уже переключились на Пруссию, увидев там более красочные перспективы), местных баронов, отчасти у итальянских торговых республик, да у папы Николая IV. Ему положено по статусу.
Другое дело мамлюки. Вчерашние рабы держали в страхе весь Ближний Восток. Их решительность и пассионарность в те годы не знали границ. При султане Бейбарсе, которого называли то «львом Каира», то «отцом побед» (ему наверняка приятны были оба прозвища), они нанесли несколько болезненных поражений монголам и захватили значительные территории у крестоносцев. Они уничтожили Антиохийской княжество (от него осталась только приморская Латакия) и сильно покромсали Иерусалимское королевство. При Бейбарсе сарацины отобрали у тамплиеров мощный, прекрасно укрепленный замок Сафед, у тевтонцев их резиденцию Монфор (после чего орден переехал в Акру). При султане Калауне, преемнике Бейбарса, госпитальеры лишились Маркаба и знаменитого замка Крак-де-Шевалье. После этого пал Триполи, следующим шагом должна была стать Акра.
Беспредел по-итальянски
Впрочем, дела у крестоносцев были плохи, но пока не смертельны. Несмотря на то, что европейские монархи и крупные феодалы от освобождения Святой земли по сути отстранились, призыв папы все-таки был услышан, и помощь Акре отправляется. Правда, очень скромная. В 1289-м в городе высаживаются итальянские крестоносцы во главе с французским рыцарем Гуго Рыжим де Сюлли (они вернутся в Европу через несколько месяцев, потому что на Акру «никто не напал») и отряд англичан под командованием швейцарца Отто де Грансона (эти ребята останутся и примут самое активное участие в обороне города). Несколько кораблей с копейщиками и арбалетчиками отправляет король Сицилии – как будто забыв про мирная соглашение с Калауном.
Самая же многочисленная западная помощь прибывает в Акру весной 1290 года: сотни новоявленных крестоносцев из Северной Италии и Тосканы. В основном, низы общества, люмпены и авантюристы, решившие отправиться за море за приключениями и длинным рублем - «войско, не вызывающее ровным счетом никакого доверия», как характеризует его историк Роджер Кроули. Этот сброд своим поведением в итоге и спровоцирует конфликт.
«В том году в Галилее собрали богатый урожай, и мусульманские крестьяне толпились со своими плодами на рынках Акры. Никогда еще город не был столь оживленным и хлопотливым. В августе посреди все этого процветания прибыли итальянские крестоносцы. С самой их высадки они начали создавать проблемы для властей. Они не знали порядка, пьянствовали и дебоширили. Их командиры, которые не могли регулярно выплачивать им жалованье, были не в состоянии ими управлять. Решив, что они приплыли воевать с иноверцами, они стали нападать на мирных мусульман – торговцев и крестьян», – пишет Стивен Рансимен.
А в августе случилась бойня. Сейчас невозможно с точностью воспроизвести события, ясно лишь, что жертвами беспредела, который устроили итальянцы, стали, как минимум, два десятка человек – не только мусульман, прибывших в Акру по торговым делам, но и христиан.
Вот как описывает произошедшее хронист, известный нам как Тамплиер из Тира:
«И когда эти люди (итальянцы. – Ред.) прибыли в Акру, перемирие, которое король заключил с султаном, хорошо соблюдалось обеими сторонами, и бедные сарацинские крестьяне приходили в Акру, принося свои товары на продажу, как они привыкли делать… Случилось, по наущению Врага из Ада, который желает посеять зло среди добрых людей, что крестоносцы, пришедшие творить добро и принесшие оружие, чтобы помочь городу Акре, привели его к разрушению, ибо однажды они прошлись по Акре, предав мечу всех бедных крестьян, которые несли свою торговлю в Акру на продажу — и пшеницу, и другие вещи. Это были сарацины из деревень вокруг Акры, а также они убили некоторых сирийцев, которые были греческого закона (греческой православной церкви). Они убили их, потому что по их бородам приняли за сарацин».
Жертв было бы больше, если бы на помощь сарацинам не подоспели рыцари орденов – тамплиеры и госпитальеры, – которые покровительствовали мусульманским купцам. Они отогнали разъяренных итальянцев и проводили сарацин в королевский замок, где те оставались под защитой.
Как ни пытались скрыть обстоятельства этой резни от Калауна, ему скоро все стало известно. Те, кто спасся тогда в Акре, добрались до Каира, заполонили площадь у дворца султана, стали трясти окровавленной одеждой своих погибших соплеменников, громко кричать и требовать джихада. Столица Египта содрогнулась от рева толпы, которую пожирала жажда мщения.
Калаун призвал крестоносцев к ответу – потребовал выдать тех, что убивал. Великий магистр ордена Храма Гильом де Боже придумал компромисс: отдать сарацинам преступников из городской тюрьмы, которых приговорили к смертной казни. Мол, этих не жалко – все равно умирать. Однако военный совет Акры, в который входили патриарх Николай де Анап, епископ Триполи, бальи Амори де Лузиньян, брат короля Генриха II, представители английского и французского королей, венецианский бальи и пизанский консул, посчитал такой способ слишком циничным и ограничился формальными извинениями. Калаун, конечно их не принял и, несмотря на возражения части своего окружения, приказал готовиться к войне.
…И внезапно умер
Султан хотел сделать бросок на Акру неожиданным, однако у великого магистра тамплиеров в окружении Калауна был свой человек, он сообщил о планах мамлюков. Гильом де Боже передал своим: готовится большая атака и она вот-вот произойдет. Но храмовнику, которого не раз ловили на интригах, не поверили.
И наверняка бы поплатились, но вмешался случай и нападения не случилось – в начале ноября 1290 года султан внезапно заболел, а 10 числа умер. Но об Акре он помнил до самых последних минут: на смертном одре завещал своему младшему сыну аль-Ашрафу Халилю: город неверных должен быть разрушен. Молодой наследник – ему было слегка за 20, он был чуть старше короля Генриха II – поклялся на Коране, что так и случится.
Халиль подавил заговор в своем окружении, казнив эмира Турунтая, который попытался захватить власть, и продолжил подготовку к походу на Акру. Уже холодало, лили дожди, и операцию было решено перенести на следующую весну, а остаток года и зиму посвятить тренировкам войска и строительству осадных орудий. В последнем мамлюки особенно преуспели – артиллерию подготовили многочисленную (около сотни катапульт разных видов - от маленьких, предназначенных для уничтожения пехоты, до стенобитных гигантов). Выделялись два огромных требюшета – «Победоносный» и «Свирепый» – способные, как убеждали аль-Ашрафа мастера, щелкать крепостные стены, словно фисташки.
Крестоносцы также времени даром не теряли. Очень быстро надежда, которую подарила смерть Калауна, иссякла и защитникам Акры стало окончательно ясно, что битвы не избежать. Всю зиму шли приготовления к этой битве.
«Тамплиеры и госпитальеры собрали всех своих солдат. Гроссмейстер Тевтонского ордена Бурхард фон Шванден произвел весьма плохое впечатление тем, что решил уйти с поста в этот самый момент, однако его преемник Конрад фон Фейхтванген сумел вызвать из Европы немало товарищей (хронисты пишут о 40 немецких рыцарях. – Ред.). Король Генрих прислал с Кипра войска и брата Амори командовать обороной и обещал позднее явиться сам с подкреплениями. Всех боеспособных граждан Акры зачислили в армию, чтобы каждый внес свою лепту», - пишет Стивен Рансимен.
Надежда была не только на солдат, но и на великолепные укрепления.
«Город окружали две крепостные стены: главную стену с башнями и барбаканами перед ними (выдвинутые вперед деревянные строения, связанные с куртиной деревянным или каменным мостом) прикрывала нижняя стена с необычайно укрепленными башнями и другими барбаканами. Внутри крепостных стен два квартала, Город и Бург (пригород Монмузар. – Ред.), были, в свою очередь, разделены старой стеной XII века, к которой был пристроен королевский замок. Каждая группа домов, с башнями и укрепленными зданиями могла служить для обороны: резиденции тамплиеров, госпитальеров, тевтонцев были особенно хорошо подготовлены к длительному сопротивлению», – рассказывает французский историк Жан Ришар.
Кто кого? Весна 1291 года должна была дать ответ на этот вопрос.
Продолжение ЗДЕСЬ