На Истре Воскресенск в России знаменит,
И Новым свет его Иерусалимом чтит...
Г.Р. Державин
Так великий русский поэт XVIII в. Г.Р. Державин, а вслед за ним и позднейшие историки и путешественники воспринимали Воскресенск. Новый Иерусалим описан многократно, история же города, выросшего у его стен, судьбы населявших его людей до сих пор оставались за кадром. О прошлом города напоминают старые названия (Чикинская больница, Корсаковский мост, Сурожский стан).
Город Истра (до 1930 г. Воскресенск) принадлежит к сравнительно молодым городам Подмосковья. Первые поселения на его территории относятся к XVI веку. После появления на берегах Истры основанного Патриархом Никоном Воскресенского Ново-Иерусалимского монастыря их население значительно выросло. Сам город был образован в 1781 г. указом Екатерины II из «подмонастырных» сел и слобод как центр тоже новообразованного Воскресенского уезда. Уезд просуществовал лишь до конца XVIII в., а город существует и поныне — вначале как уездный, затем заштатный и вновь уездный, а с 1930 г. — районный центр Истра.
С самого основания история Воскресенска была теснейшим образом связана с историей Ново-Иерусалимского монастыря. «Подмонастырные» села и слободы стали зародышем будущего города. Наиболее устойчивая часть его населения вышла из монастырских служителей. Обслуживание монастырских паломников составляло самый верный источник дохода его жителей. Строительные и ремонтные работы, а также повседневные нужды монастыря давали заработок значительной части горожан.
Знаменитая обитель заслонила собой маленький город, приютившийся возле ее стен. Сохранив городской статус с момента основания и до наших дней, Воскресенск имел возможность формировать городское самоуправление и городской бюджет, решать вопросы повседневной жизни горожан.
Сформировалось городское население, в основном мещанское, отчасти купеческое. Многие династии монастырских служителей и ремесленников получили в нем свое продолжение. Как самая стабильная, самая надежная часть городского сообщества они пополняли органы местного самоуправления, их деятельность зафиксировали документы Воскресенской городской думы. Коренные истринцы могут обнаружить на страницах этой книги имена своих предков.
Особую страницу в истории Воскресенска составляет деятельность открытой здесь в конце XIX в. губернским земством лечебницы. Воскресенская больница — образцовое для своего времени учреждение земской медицины — явно превосходила масштаб маленького города. Она привлекла в город целую плеяду интеллигенции, в том числе и молодого доктора-стажера А. П. Чехова.
Великая Отечественная война проложила резкую грань в истории города. Зимой 1941–1942 гг. город Истра был сожжен дотла. Монастырский ансамбль лежал в руинах, в самом городе остались лишь единичные здания довоенной постройки. При наступлении немецко-фашистских захватчиков истринцы спешно покидали дома, бросая все имущество, в том числе семейные архивы.
И все-таки в фондах музея «Новый Иерусалим», в личных архивах истринских старожилов нашлись ценные свидетельства тех, кто жил в Истре перед войной, был очевидцем оккупации города, сохранил мемуарные записки и фотографии этого периода.
Образование города Воскресенска и Воскресенского уезда
В 1762 г. священниками «подмонастырных» сел Воскресенского Ново-Иерусалимского монастыря (Вознесенское, Преображенское-Никулино, Воздвиженское-Дарна, Троицкое, Чернево-Назарет, Соколово) был оглашен правительственный документ, положивший начало новому периоду их истории, — указ Петра III о конфискации церковных земель. Согласно ему архиереи и монастыри лишались населенных имений и доходов от труда зависимых крестьян; имения становились светскими, по существу — государственными, для управления ими создавалась Коллегия экономии. Император, издавший указ, процарствовал всего полгода.
Вступившая вскоре на престол Екатерина II не решилась сразу портить отношения с иерархами русской церкви. Она отменила указ покойного мужа и издала манифест о приведении монастырских крестьян в подчинение своим прежним владельцам. Но сделать это оказалось нелегко. Монастырские крестьяне с радостью восприняли известие о своем новом положении и слышать не хотели о возвращении в монастырское подчинение, а правительственные распоряжения на этот счет просто игнорировали.
Указ от 8 января 1763 г. о возвращении деревень монастырям был читан в приходских церквах, но крестьяне, «не оказав нималой склонности к послушанию тех высочайших Ея Императорского Величества повелений, но и больше презрительными криками противности свои оказывали и не только о бытии в послушании властям того монастыря, но и во слышании указов требуемой подписи не дано было».
Когда настало лето, они приступили к прямому захвату монастырских угодий. Правительству пришлось прибегнуть к вооруженной силе. Пока воинские команды не прибыли на место событий, крестьяне успели опустошить монастырские поля и луга, которые теперь считали своими, и даже нанести физические увечья монахам, появлявшимся в этих владениях.
Коллегия экономии направила в Новый Иерусалим советника Барыкова. Присланные из Москвы воинские команды выявили зачинщиков и отправили их в Коллегию для наказания, а прочие участники были «при сходе всех подмонастырных вотчин крестьян на рынке... наказаны». В реестре непослушных крестьян значатся «примонастырных вотчин крестьяне выборные»: Василий Шевяков, Гаврила Барабошин, Иван Петров, Сергей Иванов, староста Яков Ревунов, сотский Семен Бочков[i].
Правительство решило не только наказать бунтовщиков, но и разобраться в причинах недовольства жителей монастырских сел. Были составлены полные описания церковных имений с росписью крестьянских повинностей и доходов (их составляли военные, поэтому описи получили название «офицерских»). Как оказалось, «князья церкви», которые в Средние века являлись самыми рачительными хозяевами, теперь донимали своих крестьян многочисленными мелочными сборами и повинностями. Власть сделала заключение, что время монастырских латифундий прошло. Новый и на этот раз окончательный указ о конфискации монастырских вотчин вышел 26 февраля 1764 г. В качестве компенсации монастырям предоставлялось государственное жалование согласно штату. Села и деревни, ранее им принадлежавшие, поступили в полное распоряжение Коллегии экономии и стали называться экономическими. Желаемый эффект был достигнут. Как писала сама Екатерина II, «монастырских крестьян непослушание разом пресеклось».
Начался новый период в истории края
Жители ближайших к монастырю сел и слобод оказались в разряде штатных служителей. Это была монастырская обслуга, выполнявшая в обители за жалование самые разные работы — ремесленные, охранные, канцелярские. Его, как правило, не хватало на содержание себя и семьи. Это становилось причиной поиска заработка на стороне и найма на монастырские работы вместо себя крестьян из соседних деревень. Штатные служители не были полностью крепостными. Их жалование строго определялось государством, с согласия монастырских властей они могли выбывать из штата и переходить в крестьянское, мещанское или купеческое сословие. Постепенно при монастыре возникли штатнослужительские династии, потомственно занимавшиеся каким-либо ремеслом.
В 1781 г. на карте России появился новый город — Воскресенск. Именным указом, данным Сенату 5 октября этого года, Екатерина II распорядилась сформировать Московскую губернию по новым правилам.
В Екатерининское время в России были заложены основы территориально-административной системы, которая в основных своих чертах дожила до наших дней. Разделение страны на губернии и уезды преследовало цель приблизить административно-судебные органы к населению и преодолеть излишнюю централизацию, унаследованную от Московского периода. Кроме того, единообразная («регулярная») губернская система положила конец той пестроте территориальных образований, которая шла от более раннего времени, когда Россия представляла собой конгломерат удельных и великих княжеств, «царств», «земель», монастырских латифундий и дворцовых волостей. Иногда новая система так резко рвала с этим удельно-феодальным прошлым, что просто игнорировала исторические границы. Так оказалось и в случае с новым уездом на северо-западе Подмосковья. Его составили из частей древних удельных княжеств — Звенигородского, Рузского и Дмитровского.
Как видно из указа, общие очертания по-новому устроенной губернии уже были видны императрице. Новый статус села и слободы получили вовсе не для того, чтобы расплодить в Подмосковье города, а чтобы окружить их уездами с приблизительно равным населением (до 30 000 душ). Таким образом, город Воскресенск появился благодаря новому уезду, а не уезд благодаря городу.
В 1784 г. при проведении очередной ревизии выяснилось, что население в уезде увеличилось до 25 527 душ и вскоре обещало превысить законодательно определенную цифру. Так же обстояло дело и в соседних уездах. Тогда эту часть губернии разукрупнили, создав Верейский уезд. От Воскресенского к нему отошла территория с 2053 душами населения[ii].
Население тех мест, которые вошли в состав новообразованного уезда, если и тяготело экономически к чему-либо, то только к Москве, за неимением других центров притяжения в пределах данной территории.
С точки зрения перечисленных выше целей уезд оказался сформирован достаточно удачно. Уездный город находился приблизительно в центре, лишь немногим ближе к более населенной восточной части. Территорию уезда пересекало несколько крупных дорог. С юга на север, чуть отклоняясь на запад, шла большая дорога из Москвы в Петербург; в пределах уезда она заканчивалась Пешковской ямской слободой. Восточнее, примерно в том же направлении, проходила дорога из Москвы в Дмитров. К северо-западу от Воскресенска шла дорога в Клин, а южнее — в Звенигород. Протяженность уезда по Волоцкой (Волоколамской) дороге практически полностью соответствует современным размерам Истринского района: от Дедова на юго-востоке до Петровского с окрестными деревнями на северо-западе. Крупнейшими водными путями уезда являлись реки Истра и Уча.
Уезд граничил на юго-востоке с Московским уездом, на юге — со Звенигородским, на западе — с Рузским, на севере — с Клинским и Дмитровским, на северо-западе — с Волоколамским и на ceвepo-востоке — с Богородским. Крайними населенными пунктами на востоке были села Алешня, два села Петровских, Андреевское, Неклюдово и Архангельское, деревни Терпигорева, Старогорье и Рыболова. На юге такими пунктами являлись села Кoзино, Дедово, Рождествено, Обухово, Горки, Фуниково, Завязово и прилегающие к ним деревни. На западе граница проходила от сел Юркино и Татищево до села Петровского. Малонаселенные северо-западные окраины уезда ограничивали речки Чисменка и Селивановка. Северная граница уезда имела посередине уже упомянутую Пешковскую слободу и огибала территорию в бассейне реки Учи с центром в селе Марфино.
Уезд простирался с запада на восток на 76 верст, а с севера на юг — на 26 верст. Эта растянутость указывала на главный системообразующий объект уезда — Волоцкую дорогу.
Воскресенск – центр уездной администрации
К тому времени, когда на административной карте Московской губернии был обозначен новый город и вокруг него сформирован уезд, здесь уже провели межевание.
Чтобы выполнять функции центра уездной администрации, город обзаводился законодательно установленным набором учреждений и чиновников согласно составленному штатному расписанию. Составлял его Московский главнокомандующий (так именовались московские генерал-губернаторы в знак особого положения старой столицы) граф Захар Григорьевич Чернышев. Им же утверждены планы городов Московской губернии.
Для организации городской полиции город разбивался на кварталы. В Воскресенске с этим было просто. «В сем городе находится 87 домов, чего ради… полагается в нем один квартал», — писал Чернышев Екатерине II[iii]. (Для сравнения: в Серпухове насчитывалось 627 домов, в Волоколамске — 206, а вот в Богородске — всего 26 домов). Во главе квартала стоял квартальный надзиратель — чиновник 11-го класса с жалованием 150 рублей в год. Ему подчинялись квартальный поручик (12-й класс, 120 рублей) и 12 ночных сторожей. Архитекторские и медицинские чины уездному городу не полагались, за их услугами следовало обращаться в губернию.
Важнейшей функцией уездных властей в то время являлась борьба с пожарами. Во главе пожарного дела стоял «огнегасительный мастер, или брандмейстер» с жалованием 100 рублей в год.
Непременным мероприятием, сопровождавшим появление нового города, было придание ему регулярной планировки. Хаотичная застройка села Вознесенского и слобод Котельники и Макруша следовало уйти в прошлое. Улицы выравнивались по красной линии, вокруг Елеонской часовни предполагалось разместить административный центр города с главными казенными зданиями. Вдоль дороги на Москву формировались две торговые площади. Улицы получили название по своему направлению: Клинские, Звенигородская, Московская. К Елеонской часовне с юга вела Крестовская улица, на выгонных землях монастыря постепенно образовалась Дворянская. Еще одно отличие уездного города от других населенных пунктов — освещение улиц. Воскресенску предписывалось завести 20 фонарей, на них единовременно выделялось 130 руб. и потом ежегодно по 65 руб. 20 коп.
План этот реализовали лишь частично. Улицы выпрямили, но административный центр города так и не сложился на предполагавшемся месте. Забегая вперед, можно сказать, что городской центр впоследствии естественным образом развился у средоточия жизни городских обывателей — рядом с городским храмом Вознесения, по соседству с торговой площадью. Поскольку специальных строений не нашлось, присутственные места расположились в бывшем каменном монастырском гостином дворе[iv]. Среди других казенных заведений: «каменный соляной амбар» и «народное училище, в котором обучаются сего города купеческие и мещанские дети российской грамоте по изданному к тому методу». Все это были обязательные атрибуты уездного центра по Екатерининским законам.
Власть, самоуправление, дворянское общество и крупные помещики Воскресенска
Во главе каждого уездного города стоял городничий. В Воскресенске эта должность предназначалась чиновнику 8-го класса и давала 300 руб. годового жалования. Приставы уголовных и гражданских дел по 9-му классу получали 250 руб. На канцелярских служителей тратилось 130 руб. в год. Первым (и, как показало время, последним) городничим Воскресенска был надворный советник, впоследствии бригадир (статский советник) Петр Васильевич Новиков (1740–1834). Петр Васильевич, несмотря на сравнительно невысокий ранг, был самым чиновным представителем мелкого дворянского рода Новиковых. Однако не он прославил эту фамилию в XVIII в. В историю вошел его родственник Николай Иванович Новиков — известный масон, книгоиздатель и просветитель. Типография и филантропические заведения Н.И. Новикова в 1782–1784 гг. находились под прямым покровительством Московского генерал-губернатора графа З. Г. Чернышева. Возможно, родство с протеже губернатора сыграло роль при назначении П. В. Новикова на пост воскресенского градоначальника[v]. В пределах уезда он и его потомки владели селом Успенским-Васильевским[vi]. Завершил свою карьеру П. В. Новиков в 1830-х гг. советником Тверской казенной палаты. В городе за его семейством остался участок земли на Большой Крестовской улице, который в 1826 г. вдова городничего передала монастырю[vii]. За ним так и закрепилось название «новиковская земля».
Город был не только центром уезда, но и самостоятельной административной единицей, находившейся под управлением городского магистрата. По «Жалованной грамоте городам» Екатерины II (1785 г.) любой город наделялся самоуправлением и выбирал органы городской власти во главе с бургомистром. Городское общество Воскресенска в 1780-х гг. возглавлял бургомистр Александр Иевлев. В конце XVIII в. воскресенским бургомистром был Никита Шемякин.
Еще одной важнейшей составляющей частью екатерининской государственной системы было дворянское самоуправление. Поскольку Воскресенск стал центром уезда, его дворянство должно было составить особое общество и выбрать предводителя и других должностных лиц.
Первым воскресенским предводителем дворянства стал граф Иван Илларионович Воронцов. Он мог считаться одним из первых вельмож государства по своему родству со «случайными людьми», возвысившимися при восшествии на престол Елизаветы Петровны.
На вершине карьеры И.И. Воронцов был генерал-поручиком, кавалером орденов Александра Невского и Анны. Во время коронационных торжеств в 1763 г. Иван Воронцов принимал в своем московском доме Екатерину II. В Москве он провел и всю оставшуюся жизнь, будучи президентом Вотчинной коллегии.
Затем предводительство воскресенскими дворянами перешло к князю Якову Александровичу Голицыну. Это малозаметная фигура среди славных представителей самого многочисленного русского аристократического рода. В Воскресенском уезде бригадир Яков Александрович Голицын имел около 120 душ обоего пола в унаследованном от отца селе Никольском и маленькую дачу в сельце Ильине (доставшуюся, видимо, от дяди — Василия Петровича Измайлова). Село и дача располагались недалеко от уездного города.
В 1788–1794 г. уездным предводителем дворянства был отставной бригадир, местный помещик Павел Иванович Голохвастов. Ему принадлежала крупнейшая усадьба в окрестностях Воскресенска — Покровское-Рубцово, купленная у Н.М. Нащокина. По 3-й ревизии (1763 г.) у Голохвастова числились в уезде 620 душ крестьян обоего пола.
Среди воскресенских предводителей дворянства значится и некий Михаил Еропкин, надворный советник. Он был избран на эту должность в 1797 г., практически одновременно с расформированием уезда и отменой екатерининской «Жалованной грамоты дворянству». Отчество его в документах не указано. Возможно, это Михаил Иванович Еропкин, племянник московского генерал-губернатора (тогда уже отставного) Петра Дмитриевича Еропкина. Основные его владения находились в окрестностях Серпухова. Вот что писал о нем современник.
«Он был очень неглуп, остер на язык, нескромен и злоречив… Разорившийся сын старика Еропкина (Ивана Дмитриевича, – примеч. авт.), который оттого и продал свою Лопасню, в управлении своими крестьянами у меня на глазах был для крепостных покруче, нежели… серпуховские помещики старшего передо мной поколения»[viii].
Менее значительные дворянские должности достались мелкопоместным обитателям уезда. Владельцы ближайших к городу селений (Ильина, Зенькина и Глебова) коллежский асессор Николай Григорьевич Петелин и прапорщик Сергей Петелин в последние годы существования уезда были: первый — дворянским депутатом, второй — заседателем уездного суда. В уездном суде служил владелец сельца Крюкова (недалеко от Манихина) прапорщик А.Я. Поливанов, А.Г. Поливанов был заседателем нижнего земского суда. Помещик из сельца Леонова Гаврила Иванович Рукин с 1791 г. служил земским исправником.
В пределы уезда вошли и имения магнатов общероссийского масштаба, расположенные главным образом на его северо-востоке. Крупнейшим помещиком уезда был граф Петр Борисович Шереметев. На берегах р. Учи находилась его Троицкая вотчина — села Жостово, впоследствии прославившееся как центр промысла, Осташково и др., где жило около 2000 душ крестьян обоего пола. Эти вотчины самому богатому жениху России принесла ее самая богатая невеста — княжна Варвара Алексеевна Черкасская. В пределах уезда оказалась и его сравнительно небольшая родовая Никольская вотчина и крохотное именьице из 7 душ в ближнем к Воскресенску селе Жихареве.
П.Б. Шереметев никогда не состоял на государственной службе. Он целиком посвятил себя управлению своими огромными имениями, население которых было сравнимо с населением небольшого государства. Однако как первый богач страны он не мог уклониться от дворянских выборов и с момента образования Московской губернии был бессменным предводителем дворянства старой столицы.
В числе крупных помещиков уезда были также Гаврила Иванович Головкин (село Знаменское-Курово с деревнями, более 1250 душ обоего пола), Кирилл Григорьевич Разумовский (Черкизовская вотчина, приданое Е. И. Нарышкиной, более 1200 душ обоего пола), Александр и Лев Александровичи Нарышкины (село Чашниково, деревни Новая, Перепечина, Новоселки и др.), Всеволод Алексеевич Всеволожский (Спасское-Середниково). Вокруг Марфина расположилась родовая вотчина графа Ивана Петровича Салтыкова. Все это были вельможи, но их имения находились далеко от города, а служба требовала почти постоянного пребывания в Санкт-Петербурге.
Из чего складывалась экономика Воскресенска
В 1783 г. по запросу межевого ведомства городничий и бургомистр составили ведомость о городе и уезде, которая прилагалась к уездному атласу. Из нее следует, что в городе числилось 103 обывательских дома, 142 купца мужского пола и 108 — женского, мещан соответственно 156 и 159, цеховых — 1 человек, приписных к дворам дворовых людей — 1; бывший стряпчий Алексей Карцев двор свой продал, где он находился, не было известно[ix]. Чеботарев составлял свое описание несколько позже, и его данные отличаются от официальных: в городе 103 купца, которыми объявлено капитала 23 540 рублей, 187 мещан, 1 цеховой, 196 «прежних служеб служилых людей», 2 дворовых; «с находящимися при должностях дворянами и другими разными чинами мужеска [пола] 516, женска [пола] 492, всего 1008, все веры греческого исповедания». Дворянских домов он зафиксировал 7, купеческих — 20, церковнослужительских — 27, мещанских — 70, лиц разных чинов — 11.
Город Воскресенск практически не имел промышленности и вел весьма незначительную торговлю. Здесь было три гончарных завода и один кирпичный. Необходимым заведением являлись кузницы (надо было подковывать лошадей). Х.А. Чеботарев в книге«Историческое и топографическое описание городов Московской губернии с их уездами» насчитал их 9. По его словам, горожане «содержание имеют от разных ремесел, как то: кузнечного, гончарного, печного, штукатурного, а частию и живописного». Нетрудно догадаться, что главным работодателем для этих мастеров был монастырь.
Лавки (в ведомости городничего их показано 29) обслуживали в основном богомольцев, приходивших в монастырь. Значительную часть потребности в продовольствии городские жители удовлетворяли за счет собственного хозяйства. Дома городских обывателей окружали огороды; там росли капуста, огурцы, редька, горох, бобы, свекла, морковь, лук и зелень. Остальное покупалось на рынке. Самая бойкая торговля происходила в ярмарочные дни. Вот как об этом пишет Чеботарев, описавший Воскресенск на 1787 г.
«Ярмонка в городе Воскресенске бывает в день Вознесения Господня, на которую приезжают из Москвы и около лежащих городов купцы и ближние крестьяне, торгуют переделанным в разные вещи железом, красным товаром, колесами и съестными припасами; сверх сего учреждены торговые дни по средам и субботам, в которые привозят съестные припасы и крестьянские изделия. Нужные для пропитания и для житья вещи по большей части получаются из Москвы, также из ближних деревень»[x].
Ново-Иерусалимский монастырь и городские власти
Ново-Иерусалимский монастырь изначально был единственным градообразующим фактором. Население бывших его вотчин превратилось в городских обывателей, а штатные служители составили наиболее устойчивый слой населения города.
Однако в отношениях монастыря с городскими властями сразу возникла напряженность. Первые столкновения интересов обнаружились по земельному вопросу. Их ареной стала Дворянская улица. Прежде это были выгонные земли монастыря, а сразу после образования Воскресенска здесь стали появляться дома. Монастырь не мог открыто заявить протест, так как это были особняки сильных мира сего, начиная с московского генерал-губернатора З.Г. Чернышева.
Воскресенск представлял для вельможи интерес как промежуточный пункт на дороге в Ярополец, его роскошно отстроенное волоколамское имение. Монастырские власти в начале ХХ в. писали «по памяти», что в 1785 г. на выгонных землях появились первые постройки графа Чернышева (видимо, это случилось чуть раньше, потому что граф умер в 1784 г.). После кончины вельможи ими владела его вдова Анна Родионовна. Монастырь опять не пошел на конфликт: графиня делала значительные вклады на помин души покойного мужа, и ссориться с ней было неудобно.
После ее смерти вопрос о наследовании чернышевских имений решался на самом высоком уровне. Граф умер бездетным, завещав свои имения нераздельно старшему в роде по нисходящей мужской линии (принцип майората). Единственный законный наследник — внучатый племянник и полный тезка московского генерал-губернатора З.Г. Чернышев, причастный к делу декабристов, на тот момент был лишен всяких прав.
Наследство пытался прибрать к рукам дальний родственник графов Чернышевых, любимец Николая I, фельдмаршал и генерал-адьютант А.И. Чернышев, получивший титул князя. Общими усилиями графской родни майорат удалось отстоять. За неимением у декабриста наследников мужеского пола майорат вместе с титулом был передан по женской линии через его сестру Софью ее мужу Кругликову. Так появились графы Чернышевы-Кругликовы.
В 1840-х гг., в период неопределенности в положении имений, воскресенскую недвижимость покойной графини А.Р. Чернышевой пытались продать. Монастырские власти решительно высказались против, так как продажа создала бы нежелательный прецедент и окончательно превратила выгонные земли монастыря в объект торговли. Владения Чернышевых на Дворянской улице вплоть до начала ХХ в. принадлежали одному и тому же роду.
Судьба других самовольно отторгнутых у монастыря участков, образовавших постепенно Дворянскую улицу, оказалась иной. Уездные (воскресенские и звенигородские) чиновники нарезали себе здесь участки, чтобы сразу их перепродать и избавиться от дальнейших хлопот. Те же из них, кто обосновывался на этой улице надолго, всячески старались закрепить частновладельческий характер своих приобретений. Для этого им надо было ввести бывшие выгонные земли монастыря в черту города. Между тем на межевом плане — главном юридическом документе землевладения — эта территория отводилась монастырю.
Так возник более чем столетний конфликт городских и монастырских властей. Монастырь старался доказать свои права на эту землю и, хотя бы получить компенсацию за потерянный выгон. Город прокладывал здесь «прешпект» и тротуары, показывая тем самым, что это его земля, подлежащая обычному городскому налогообложению.
Новый передел Московской губернии при Павле I
Воскресенск просуществовал в качестве уездного города до декабря 1796 г. Павел I, взойдя на престол, издал указ о новом разделении страны на губернии. Переделу подверглась и Московская губерния: в ней ликвидировалось несколько уездов и среди них Воскресенский. Ближние окрестности монастыря, исключая слободы, вошли во вновь образованную Воздвиженскую (с центром в Дарне) волость Рузского (!) уезда. Остальные земли были разделены между Звенигородским и Дмитровским уездами.
Город оказался за штатом. И все-таки Воскресенск был более на виду, нежели другие населенные пункты с аналогичной судьбой (Никитск или Верея). Во время коронационных торжеств в апреле 1797 г. Павел I посетил Ново-Иерусалимский монастырь. Возможно, благодаря этой поездке и впечатлению, произведенному местоположением Воскресенска, появился перспективный план его нового устройства [xi]. Однако он практически не оказал влияния на дальнейшую жизнь города. Воскресенск продолжал развиваться в меру своих скромных экономических возможностей.
Воскресенск в 1796–1870 гг. Заштатный город
Заштатным городом Звенигородского уезда встретил Воскресенск XIX век. Из намеченного в бытность его уездным центром мало что было сделано. Остались на бумаге проекты создания пожарной команды. Пожары, как и прежде, тушили подручными средствами. Грамоте, по возможности, обучались на дому. О городском училище к этому времени не осталось и воспоминаний. Достаточно сказать, что в 1814 г. даже городской голова Николай Карелин не знал грамоты [1]. Судебные органы и дворянское самоуправление после ликвидации Воскресенского уезда переместились в новый уездный центр — Звенигород.
Городок Воскресенск, оставшись «за штатом», жил неспешно. Отсутствие промышленных предприятий отчасти компенсировал растущий поток паломников. И только Отечественная война 1812 г. всколыхнула в нем тихое течение жизни. Горожане, как и вся Россия, единодушно поднялись против иноземных захватчиков. В июле 1812 г. император Александр I издал манифест, в котором призвал к образованию в 16 ближайших к театру военных действий губерниях ополчений. Московское ополчение расположилось в Воскресенске, Звенигороде и Подольске [1].
Крупные военные события обошли Воскресенск стороной, но Звенигородский уезд почти весь был занят противником. Разрозненные отряды мародеров в поисках ценностей и провизии совершали набеги на окрестные села. Появлялись они и в городе. Жители, вооружившись вилами и дрекольем, отгоняли их от монастыря и не давали разорять дома и храмы. Об этом времени сохранилось редкое и тем более ценное мемуарное свидетельство крепостной девушки из имения Александра Николаевича Соймонова. Она вспоминает, что барин велел им идти из Москвы в свою усадьбу Теплое, расположенную в верховьях реки Истры (сейчас Клинский район).
Так партизаны и жители города отстояли от наполеоновских войск Воскресенский Ново-Иерусалимский монастырь.
Руководили партизанскими отрядами в Звенигородском уезде вельяминовский волостной голова Иван Андреев и староста села Лучинского Павел Иванов. Партизаны уничтожили и взяли в плен более 2000 французских солдат [1]. Нескольких жителей Воскресенска и старосту села Лучинского наградили памятными медалями. Георгиевского серебряного креста удостоился староста села Покровское-Рубцово господ Голохвастовых, «наиболее содействовавший к истреблению неприятельских партий, для грабежа посылавшихся» [1]. Отличившимся в борьбе с французами священнослужителям вручались памятные кресты.
Опубликовано по материалам книги «У стен Нового Иерусалима. История города Воскресенска-Истры». Это первое издание, посвященное городу Воскресенску, современной Истре от первых поселений на месте будущего города до послевоенного времени.
Авторский коллектив: кандидат исторических наук М.А. Крючкова,
Л.Г. Невзорова, Н.И. Сафонова, кандидат исторических наук В. В. Сидоров, М.И. Соколова
[i] РГАДА. Ф. 280. Оп. 1. Д. 177. Л. 4 об.– 5.
[ii] РГАДА. Ф.16. Оп. 1. Д. 575. Ч. 1. Л. 33.
[iii] РГАДА. Ф.16. Оп.1. Д. 575. Ч. 1. Л. 175–175 об.
[iv] Архив музея «Новый Иерусалим». Ф. 1. Оп. 1. Д. 621.
[v] Степень их родства остается неясной. У воскресенского городничего был брат Иван Васильевич, но, видимо, отцом известного просветителя был какой-то другой Иван Новиков. См.: Петров П. И. История родов российского дворянства. С. 382.
[vi] От брака с Анной Филипповной Максимовой П. В. Новиков имел сыновей Василия (род. в 1782 г.) и Ивана (род. в 1785 г.), а также дочерей Варвару (замужем за статским советником Ф. де Варомоном), Елизавету и Екатерину.
[vii] Архив музея «Новый Иерусалим». Ф. 1. Оп. 1. Д. 486.
[viii] Свербеев Д.Н. Записки. Т.2. М., 1899. С. 120.
[ix] РГАДА. Ф. 1320. Оп.7. Д. 3244. Л. 2.
[x] Чеботарев Х.А. Историческое и топографическое описание городов Московской губернии с их уездами. С. 148.
[xi] Истринская земля. М., 1904. С. 102.