"Чтобы передать словами нечто, касающееся переживания жизни, нужно, чтобы сами слова были живыми. Когда слова живут и дышат, они похожи на музыкальные струны"
Это цитата из книги Томаса Огдена, известного современного психоаналитика.
А вот еще одна:
"Психоанализ — это искусство, требующее не только работы по созданию места, где могут жить аналитик и анализируемый, но также развития и использования языка, способного дать голос нашему ощущению жизни в этом месте, где бы оно ни оказывалось. Мы ждем от себя (и от своих анализируемых) попыток говорить собственным голосом и собственными словами, поскольку это та основа, которая позволяет анализу быть человеческим событием".
это очень созвучно моему восприятию сути психоаналитической работы.
Почему же так важно говорить собственным голосом и своими словами?
В каждом из нас хранится невыраженное. Невысказанный слова, ненайденные смыслы, непростые эмоции, непрогореванное горе. Все это никуда не исчезает, продолжая жить в нас, иногда прорываясь наружу. В лучшем случае в словах, в худшем - в соматических проблемах. Тело несет в себе все то, что не смогло стать выраженным, стать частью нашего психического. Иногда этот груз очень тяжело нести. Но тяжело и решиться о нем заговорить. Кажется, что для этого нужны какие-то особенные условия. И часто это абсолютно верная идея - страшновато открывать дверь туда, где хранится нечто неоформленное пока, иногда даже пугающее своей неизвестностью, неопределенностью, своей глубиной.
Вернемся к первой цитате: "Чтобы передать словами нечто, касающееся переживания жизни, нужно, чтобы сами слова были живыми. Когда слова живут и дышат, они похожи на музыкальные струны".
Звучит поэтично, не так ли? А главное точно. Хорошая сессия похожа на создание музыки. Иногда играешь не по нотам, а иногда спонтанно создаешь в моменте нечто неповторимое, что приходит здесь и сейчас. Иногда люди говорят заготовленными заранее фразами, которые явно призваны дать некий дежурный ответ на дежурный вопрос. Так можно долго говорить о себе, но так и не сказать ничего живого, дышащего, настоящего.
В таких случаях можно думать о защитной функции такой речи. Она становится чем-то вроде ширмы, за которой спрятано что-то уязвимое, что-то, что действительно трогает, что-то, что болит. Но само наличие этой ширмы тоже будет важным материалом для чуткого уха. На помощь тут приходит опыт переживания контакта. Каково стоять рядом с этой ширмой? Есть ли на ней узоры, а может быть, даже сквозь нее пробивается свет?
Больше идей в телеграм канале