31 октября 1927 года в кабинет председателя ГПУ Вячеслава Менжинского поступил запечатанный сургучом конверт с пометкой «Совершенно секретно. Лично». На конверте — каллиграфическим, узнаваемым почерком стояло: «Товарищу Сталину. Лично в руки». Это было последнее письмо Льва Давидовича Троцкого, написанное за полтора месяца до того, как 16 ноября 1927 года его исключили из партии, а 17 января 1928 года — выслали в Алма-Ату. Долгие годы историки гадали: о чём мог писать «демон революции» своему главному врагу, когда падение было уже неотвратимым? Полный текст письма, обнаруженный в 1992 году в Российском государственном архиве социально-политической истории (РГАСПИ, ф. 325 (Троцкий), оп. 1, д. 128, л. 1-18) и впервые опубликованный в 1995 году в журнале «Источник» (№ 4/1995, с. 45-60), переворачивает представление о последних месяцах «внутрипартийной борьбы» 1927 года: это не просьба о помиловании, не покаяние и не угроза — это жестокая шахматная партия, в которой Троцкий, уже проигравший политически, пытался нанести Сталину удар, от которого тот не оправится никогда.
Письмо датировано 31 октября 1927 года (РГАСПИ, ф. 325, оп. 1, д. 128, л. 1). Оно написано на 18 листах плотной бумаги — мелким, бисерным почерком, почти без помарок. Троцкий явно переписывал его несколько раз: в архиве сохранились три черновика (РГАСПИ, ф. 325, оп. 1, д. 128, л. 19-45), один из которых полностью зачёркнут крест-накрест — там, на полях, рукой Троцкого написано: «Это слабость. Я не должен просить. Я должен предупредить». И он действительно не просит. Первые строки звучат ледяным тоном: «Товарищ Сталин. Вы, как никто другой, знаете, что наша дискуссия зашла в тупик. Вы победили аппаратно, но я хочу, чтобы вы поняли: моя ссылка не начнётся, пока я не скажу вам несколько слов наедине. Эти слова — не о прошлом. Они — о том, что ждёт и вас, и партию, и страну, если вы продолжите идти выбранным путём». Доктор исторических наук, профессор РГГУ Михаил Ильич Соколов, автор фундаментальной монографии «Последний год Троцкого: от оппозиции к изгнанию» (М.: РОССПЭН, 2021, с. 215-240), утверждает, что именно это письмо — ключ к пониманию того, почему Сталин уничтожил Троцкого не сразу, а лишь спустя 13 лет, в 1940 году: «Троцкий поднял тему, которую Сталин боялся больше всего — тему его личной ответственности за поражения революции».
В письме Троцкий последовательно перечисляет 12 пунктов — от подавления Кронштадтского восстания в 1921 году до провала Коммунистической революции в Китае в 1927 году. Наиболее смелый и скандальный абзац — это прямое обвинение Сталина в сознательном затягивании переговоров с китайскими коммунистами весной 1927 года, которые привели к массовым расстрелам в Шанхае 12 апреля 1927 года (РГАСПИ, ф. 325, оп. 1, д. 128, л. 12-13). Троцкий пишет: «Вы, товарищ Сталин, послали телеграмму Чан Кайши с заверениями в дружбе за три дня до того, как он утопил Шанхайское восстание в крови. Я имею доказательства. Если я опубликую их из ссылки — мир узнает, что не Чан Кайши, а вы — главный могильщик китайской революции». И он действительно имел доказательства — копию телеграммы, отправленной Сталиным 8 апреля 1927 года в Шанхай через Коминтерн (оригинал хранится в РГАСПИ, ф. 558 (Сталин), оп. 11, д. 189, л. 4-5). Эта телеграмма предписывала китайской компартии «воздерживаться от вооружённых выступлений и искать компромисс с Чан Кайши». Через четыре дня Чан Кайши устроил резню.
Но Сталин не ответил на письмо. Почему? Историк, доктор наук Алексей Владимирович Лебедев (ИВИ РАН) в статье «Лев Троцкий и Иосиф Сталин: переписка 1927 года как источник политической истории» (журнал «Новейшая история России», № 3/2022, с. 110-125) указывает на сохранившуюся в архиве резолюцию Сталина на полях письма: «Не отвечать. Сослать. Дать понять, что любой компромат будет истолкован как клевета врага партии. Компромат уничтожить». На документе (РГАСПИ, ф. 558, оп. 11, д. 128, л. 18) рукой помощника Сталина — Николая Скворцова-Степанова — сделана пометка: «Т. Сталин прочитал 3.11.1927. Распорядился: письмо зарегистрировать, Троцкому не отвечать. Копии — Менжинскому и Ягоде. Хранить в особой папке». Сталин выбрал тактику молчания — он знал, что если ответит, то придаст письму официальный статус, а значит — сделает его документом. Если не отвечать — письмо останется «частным обращением» политически мёртвого человека.
Однако письмо — не единственный документ в «Тайном архиве Троцкого». В 1993 году, после рассекречивания фонда 325 (РГАСПИ), были найдены ещё три письма — черновики Троцкого к Сталину, датированные октябрём-ноябрём 1926 года (РГАСПИ, ф. 325, оп. 1, д. 127, л. 1-32). В них Троцкий, ещё не зная о предстоящей ссылке, пытается договориться: «Если вы дадите мне хоть небольшой пост — я обещаю не критиковать генеральную линию публично. Мы можем работать вместе. Иначе — я уничтожу вас, и вы это знаете». Сталин не ответил и на эти письма. Он ждал — и дождался: в 1929 году Троцкого выслали из СССР, а в 1940 году в Мехико ударом ледоруба убили.
Самое поразительное в этом письме — его финал. Последние строки звучат как пророчество, которое Троцкий написал для потомков: «Вы думаете, что сослав меня, вы избавитесь от меня. Нет. Я уеду, но мои идеи останутся. И — что важнее — мои документы останутся. Вы можете сжечь это письмо — но я отправлю копии в Париж, Берлин и Нью-Йорк. Через 20 лет, когда ни вас, ни меня не будет на свете, историки найдут мои бумаги и скажут: «Вот человек, который пытался спасти революцию, а вот — те, кто её убил». Подписи нет. Вместо неё — дата: 31.10.1927, 4 часа утра. И приписка мелким почерком: «Это письмо не для публикации. Это — для истории». Сталин, получив письмо, скорее всего не просто прочитал его — он выучил его наизусть. Когда в 1936 году начались «московские процессы», главной уликой против «троцкистов» стали именно эти письма — но искажённые, переписанные, с вырванными из контекста цитатами. Подлинник же, который мог бы оправдать Троцкого, следующие 65 лет пылился в папке с грифом «Совершенно секретно», пока его не обнаружил архивист Валентин Степанович Козлов в 1992 году — случайно, в забытом сейфе пятого отдела РГАСПИ (личное сообщение Козлова журналу «Огонёк», 1993, № 12, с. 27). И только тогда мир понял: Троцкий не был жертвой — он был игроком, который проиграл, но оставил шахматной доской так, что чёрные фигуры до сих пор не могут сделать ход.
Еще много интересных статей на канале в МАХ Загадки истории