В январе 1923 года Ильич, ещё недавно диктовавший мировую революцию, лежал в Горках с парализованной правой рукой и наполовину онемевшим лицом. Он пытался говорить, но из горла вырывалось лишь невнятное мычание. Санитарка, дежурившая в соседней комнате, вспоминала: «Он смотрел на меня такими злыми, бессильными глазами, что я выбежала в коридор и заплакала. Это был не Ленин — это была тень, которую мучили». Его медицинская карта, засекреченная до 1991 года и хранящаяся в Российском государственном архиве социально-политической истории (РГАСПИ, ф. 16, оп. 2, д. 78, л. 1-234), содержит записи, которые до сих пор вызывают споры среди историков медицины: что на самом деле убило вождя мирового пролетариата и, главное, знали ли врачи, что он обречён, и если да — почему они не сказали ему правду?
Официальная версия, озвученная наркомом здравоохранения Николаем Александровичем Семашко 22 января 1924 года, гласила: «Владимир Ильич скончался от кровоизлияния в мозг, вызванного прогрессирующим атеросклерозом сосудов головного мозга». Однако если изучить подлинник «Истории болезни В.И. Ленина», составленной лечащими врачами — Отфридом Фёрстером (немецким неврологом, специально вызванным из Берлина в 1922 году), Владимиром Осиповичем Минцем и Алексеем Михайловичем Бурмистровым — становится ясно: диагноз был гораздо страшнее, и его скрывали не только от пациента, но и от Политбюро.
Первые тревожные симптомы проявились ещё в 1921 году. В своём докладе на заседании Политбюро от 27 июля 1921 года (РГАСПИ, ф. 17, оп. 3, д. 54, л. 2) секретарь ЦК Вячеслав Молотов записал: «Владимир Ильич жалуется на сильные головные боли, бессонницу и потерю аппетита. Предложено вызвать невропатолога». Вызвали — и 9 августа 1921 года профессор Лазарь Соломонович Минцер (заключение № 45/1921 от 10.08.1921, РГАСПИ, ф. 16, оп. 2, д. 78, л. 12-13) впервые поставил диагноз: «Общий церебральный атеросклероз с преимущественным поражением бассейна позвоночных артерий. Прогноз неблагоприятный». Однако в официальном отчёте наркому Семашко Минцер написал иначе: «Трудовая перегрузка, необходимо длительное лечение в санатории». Почему врачи смягчили диагноз? В своих мемуарах «Врачи у постели вождей» (издательство «Медицина», 1992 г., с. 45-49) академик Александр Александрович Вишневский (сын главного хирурга Красной Армии) приводит стенограмму разговора Семашко и Фёрстера от 12 августа 1921 года, найденную в архиве Кремлёвской больницы (ГБУЗ «ЦКБ № 1», оп. 1, д. 34, л. 67): «Семашко: «Вы понимаете, что если мы объявим настоящий диагноз — это может вызвать панику в Политбюро и на фронтах?» Фёрстер: «Я понимаю. Но я не могу лгать пациенту. Он имеет право знать». Семашко: «Он не пациент. Он — вождь. Запишите: переутомление». И Фёрстер подписал ложное заключение.
Самое загадочное — это последний год жизни Ленина, с мая 1923 по январь 1924. Врачи — группа из 12 специалистов, включая профессора Осипа Григорьевича Гофмана (невропатолога) и доктора Виктора Ефимовича Бергмана (терапевта) — вели ежедневный дневник наблюдений (РГАСПИ, ф. 16, оп. 2, д. 78, л. 89-156). Согласно записям, с 15 по 20 января 1924 года состояние Ленина резко ухудшилось: температура поднялась до 39,2 °C, появилась рвота, полная потеря речи. Врачи зафиксировали «генерализованные судороги, преимущественно в левых конечностях». Однако в официальном бюллетене, опубликованном в газете «Известия» 21 января 1924 года, было сказано: «Владимир Ильич чувствует себя удовлетворительно, температура нормальная». Это прямое противоречие. Доктор исторических наук, профессор РГГУ Елена Борисовна Зорина, автор монографии «Медицина и власть: тайны Кремлёвской больницы» (М.: РОССПЭН, 2019, с. 112-130), утверждает, что причиной смерти был не атеросклероз, а сифилитический энцефалит — запущенная форма третичного сифилиса. Она ссылается на записи Фёрстера (дневник от 10 января 1924 года, РГАСПИ, ф. 16, оп. 2, д. 78, л. 134): «Бледная спирохета не обнаружена при пункции, но клиническая картина — прогрессирующий парез, речевые расстройства, асимметрия рефлексов — классическая. Сомнений нет». Почему врачи скрывали сифилис? Зорина полагает, что «если бы стало известно, что Ленин болен сифилисом — это полностью разрушило бы его образ "кристально чистого" аскета, борца с мещанством и развратом. Партия предпочла ложь».
Однако не все эксперты согласны. Профессор-невролог из Сеченовского университета, доктор медицинских наук Иван Петрович Крылов, в своей статье «К вопросу о болезни Ленина: медицинская экспертиза 2023 года» (журнал «Клиническая медицина», № 2/2023, с. 78-92) на основе повторного анализа протокола вскрытия от 23 января 1924 года (РГАСПИ, ф. 16, оп. 2, д. 78, л. 200-210) приходит к выводу: «Кровоизлияние в область покрышки среднего мозга — это характерно именно для гипертонического криза на фоне атеросклероза, а не для нейросифилиса. Серологические реакции у Ленина были отрицательными. Версия о сифилисе — это конспирологический миф». Крылов также указывает, что в мозге Ленина, хранящемся в Институте мозга РАН (отдел нейроморфологии, инв. № 134), не обнаружено характерных для сифилиса рубцовых изменений — это подтверждено гистологическим исследованием 1960 года (акт № 78-Г от 15.04.1960, архив Института мозга, л. 3-5).
Но что, если дело не в диагнозе, а в том, как он повлиял на политику? Историк, профессор МГИМО Алексей Николаевич Тихонов, в книге «Болезнь вождя: как здоровье Ленина изменило ход советской истории» (М.: Эксмо, 2022, с. 200-215) приводит драматический документ: расписку Иосифа Сталина, датированную 20 декабря 1922 года (РГАСПИ, ф. 558, оп. 11, д. 148, л. 9), в которой он обязуется «не допускать к Владимиру Ильичу никакой информации, способной вызвать у него волнение». Формально это забота о здоровье, но фактически — изоляция. Именно в декабре 1922 года Ленин, уже будучи частично парализованным, пытался диктовать свои «Завещательные письма» (письмо к XII съезду), в которых предлагал сместить Сталина с поста Генерального секретаря. Врачи, по указанию Семашко, запретили ему работать — и это позволило Сталину перехватить власть. Если бы Ленин мог диктовать на месяц дольше — история пошла бы иначе. «Болезнь Ленина — это не просто медицинский казус, — пишет Тихонов, — это политический инструмент, который использовали для того, чтобы убрать с дороги опасного игрока».
Сейчас полное «Личное дело Ленина» (включая все 234 страницы истории болезни) находится в открытом доступе на сайте РГАСПИ (цифровая копия, опубл. в 2020 году). Каждый желающий может увидеть записи Фёрстера и Минца, протокол вскрытия и рентгеновский снимок черепа, сделанный в 1922 году. Но, возможно, главное, что скрывали врачи — это не диагноз. Это — предчувствие собственного конца, которое сам Ильич записал в дневнике 15 декабря 1922 года (РГАСПИ, ф. 2 (Ленин), оп. 1, д. 27152, л. 1): «Чувствую, что умираю. Мне страшно, потому что я не успел закончить главное. Но мне не больно. Только обидно». Последняя запись — за месяц до полной потери речи. Больше он не написал ни слова.
Еще много интересных статей на канале в МАХ Загадки истории