Мы всегда активно участвуем в Петербургском международном экономическом форуме. Обычно в двух вариантах. Во-первых, принимаем гостей форума. А во-вторых, участвуем в ключевых для нас дискуссиях, подаем идеи, задаем атмосферу. Экономика ведь тоже часть культуры, поэтому форум полезен и для обсуждения ключевых для нас тем.
Из самых серьезных и значимых обсуждений я бы выделил разговор о культурном коде России, регулярно происходящий на круглых столах ПМЭФ, но на этот раз отмеченный несколькими дискуссиями, показавшими, насколько это важно и почему к этому надо подходить серьезно.
Культурный код на самом деле это такое упрощение, которое дает возможность использовать культуру – в хорошую или плохую сторону.
У Марии Захаровой на форуме было интересное выступление на эту тему – о том, что этот термин придуман американцами. И, в общем, она права, это такая социология для манипуляций.
Так как обращаться с культурным кодом, как понимать, когда он сила, а когда не сила, и как аккуратно направлять все в хорошую сторону.
Затем у нас разговор перешел к "мягкой силе", тоже термин, пришедший к нам с Запада и часто многим кажущийся неправильным. Или правильно-неправильным.
Сейчас такая эпоха: многие (если не все) вещи надо немножко передумывать. Переформатировать. И учиться понимать, как ими пользоваться.
Мы много говорили про эту мягкую силу в интервью "РГ". Культура, конечно, не агрессивная, но сила. Поскольку меняет отношения людей друг к другу.
Культурные связи смягчают эти отношения, а их отсутствие обостряет. (Хотя может, наоборот, создавать мистику чего-то непонятного и в силу этого симпатичного.)
И я в этом разговоре, ссылаясь на Александра Сокурова, говорил, что два самых надежных союзника России – культура и история.
Сегодня же все любят цитировать слова Александра III о том, что у России всего два союзника – армия и флот. Я согласен, что всего два. Но только самые надежные наши союзники другие – культура и история.
Культура и история всегда с нами. Это основа нашего существования и наше главное преимущество. И как раз именно они создают суверенитет культуры.
Суверенитет культуры – тоже вещь обоюдоострая. Если его преувеличить, то можно что-то важное отменить в своей собственной культуре. Сейчас модно говорить о культурном суверенитете, но настоящий-то суверенитет рождается в диалогах. Причем в очень непростых.
У нас в Эрмитаже сейчас проходят три выставки – про свадьбу в античности, императорскую и турецкую свадьбы. Это все традиционные ценности, но очень разные. И диалог по поводу них мы у себя на выставках ведем очень непростой.
У Сокурова есть замечательная формула про "Русский ковчег". Он говорил: вокруг "Русского ковчега" шторм, его трясет. Но это испытание, и... "диалог с природой".
Нам надо понять, что диалоги – это не сладкие чаепития. В диалоге – причем в жестком – рождается суверенитет.
Еще один интересный сюжет, тоже связанный с традиционными ценностями, возник на круглом столе, посвященном отношениям между Россией и Соединенными Штатами.
Там собралась интересная компания, поскольку Америку представлял Родни Мимс Кук-младший – доверенное лицо и дизайнер-архитектор Трампа. Их своего рода ВООПИК, поскольку он отвечает за архитектуру американской столицы.
Знаменит он тем, что еще в молодости отстоял от разрушения кинотеатр в Атланте, и тем, что был хорошо знаком с принцем Чарльзом. Вместе с ним он приезжал в Россию, был в Эрмитаже и всегда представлял очень консервативное направление в архитектуре.
Эти сторонники консервативного направления в архитектуре, кстати, были теми, кто давно подвергался "культуре отмены".
Много лет все авангардные архитекторы повторяли, что неоклассицизм это барахло, отвратительно, мерзко. И в общем никуда их не допускали. Но постепенно это все продвигалось, и вот поддерживающий неоклассическое направление Родни Кук теперь архитектор у Трампа. И это своего рода ориентация на традиционные ценности. Ну и остается мировой интерес к классической архитектуре, в которой Петербург занимает особое место. И в том, что сейчас возникает в архитектуре Америки, видна немалая оглядка на Петербург. У Родни, кстати, в Петербурге есть соратник – отличный архитектор Антон Гликин, построивший несколько зданий в американской Атланте.
Зачем же Трамп послал на форум такого человека, который бывал тут у нас и знает нашу культурную среду и политику по поводу сохранения?
Охрана памятников – на самом деле сфера очень даже политически заряженная – и в США, и у нас. У нас половина политических действий происходит под предлогом защиты памятников. Бутягина арестовали, якобы защищая культурный памятник. На демонстрации люди часто выходят "защищать памятники". Ну и бесконечные разговоры: вы памятники разрушили, нет, не разрушили. А что вы строите?! Зачем разрушаете памятники? Постоянно подают иски и идут суды по памятникам. Это, кстати, тоже способ действия "мягкой силы", но отражающий политические ситуации.
И на этом круглом столе возник еще один разговор, который я поднял. Я считаю, что нам надо говорить не об отношениях между Россией и Соединенными Штатами – какие они были, какие стали – а о некоем глубинном изменении. Напомню, что в музейной сфере между Америкой и Россией не существует уже почти 20 лет нет культурных обменов. Мы не посылаем туда и не оттуда получаем выставки. Потому что не можем договориться о двусторонних гарантиях. С американской точки зрения все выглядит так: если кто-то попробует арестовать ваши выставки, закон вас защитит. А нам нужен не закон, а честное слово. Мы знаем примеры, когда в США по законным решениям, не имеющим никакого отношения к выставкам, были попытки арестовать наши выставки. Ничего, конечно, не вышло, но это опасный сюжет.
И тут нам опыт показал, что "честное слово" вернее.
Наши выставки вернулись из Парижа в 2022 году, потому что у нас было "честное слово" бизнесмена Бернара Арно. И это "честное слово", записанное в документах, сработало. Были приняты специальные меры, чтобы выдержать данное "честное слово". А по закону разбирались с Крымскими выставками в суде, и кончилось тем, что содержимое выставок было украдено у крымских музеев. Хотя памятники должны принадлежать музею и находиться в нем. Но крымские музеи лишили принадлежавших ему памятников. Так что старые схемы гуманитарной дипломатии не работают. Арест Бутягина, прекрасный пример этого. Санкции, наложенные на руководителей крупнейших археологических учреждений России, включая Эрмитаж и Академию наук – тоже. Схемы защиты гуманитарной сферы от политических притязаний не работают. И поэтому надо находить новые схемы гуманитарной дипломатии, строить их на новых принципах.
Хочу напомнить, что старые схемы гуманитарной дипломатии придумала Россия. Николай II с юристом Федором Мартенсом. Потом это легло в основу защищающих культуру во время ведения войны Гаагских соглашений. Но сейчас все надо делать заново.
И тут я бы предложил: может быть, как раз нам – России и Америке – вместо того, чтобы туда-сюда возить артистов танцевать вместе и придумать эту основу. Потому что все должно строиться на двухсторонней основе.
Мы же работали вместе, Эрмитаж вместе с Гуггенхаймом. Открывали центры, создавали новую систему взаимоотношений между музеями в мире. Значит, есть поле для новой совместной работы, а не для восстановления каких-то исчезнувших связей.
Тему изменения мировой гуманитарной повестки мы обсуждали в МИД и будем еще обсуждать на традиционном Петербургском форуме суверенных культур. В новых условиях очень важна новая парадигма защиты культуры. И что-то из придуманного Николаем II, может быть, придется заменить. Вот такие два очень важных вывода родились из дискуссий на ПМЭФ. Мы должны понять, как мы можем создать-поменять всю мировую систему защиты гуманитарных прав.
Статья Михаила Пиотровского опубликована в «Российской газете» и доступна по ссылке. Записала Елена Яковлева.