Вы когда-нибудь задумывались, что именно прятали за обложкой учебника физики ученики советских школ и студенты в 1960–1980-е годы? Нет, это был не просто "Архипелаг ГУЛАГ" — эту книгу в принципе невозможно было достать, и за её хранение давали реальные сроки. Речь о целой вселенной текстов, которые перепечатывались на папиросной бумаге под копирку, передавались из рук в руки в поездах и читались ночью под одеялом с фонариком. Каждый из этих текстов был опасным оружием — и не метафорически. За некоторые из них, по данным КГБ, в период с 1965 по 1985 год было осуждено не менее 1470 человек (данные доктора исторических наук Людмилы Алексеевой, основанные на архивах организации "Мемориал" за 1992 год).
Начнём с самого хрестоматийного — стихотворения Иосифа Бродского "Пилигримы". Как вспоминает литературовед Ефим Эткинд в своей книге "Записки незаговорщика" (Лондон: OPI, 1987, с. 78), в середине 1960-х стихи Бродского переписывались от руки и расходились по школе № 47 города Ленинграда со скоростью лесного пожара. Парадоксально, но "Пилигримы" — это не диссидентская поэзия, а философская лирика. Однако факт остаётся фактом: уже само имя Бродского, "тунеядца" и "поэта-изгоя", делало любое его стихотворение идеологически неблагонадёжным. Учительница литературы, найдя такую бумажку на парте, могла вызвать "на ковёр" к завучу, а оттуда — прямая дорога в райком комсомола.
Куда серьёзнее было другое — поэма Александра Галича "Кадиш", написанная в 1970 году. Это не просто стихотворение, а текст на стыке молитвы и проклятия, посвящённый памяти евреев, убитых в Бабьем Яру. Филолог и исследователь самиздата Юрий Иванович Соловьёв в статье "Потаённая словесность: классификатор запрещённых текстов" (журнал "Новое литературное обозрение", № 89, 2008, с. 112) отмечает, что "Кадиш" ходил по Москве уже в 1971 году — всего через год после написания. Галич был не просто автором — он был бардом, чьи песни переписывались на бобины и расходились по всей стране. Но "Кадиш" был особенно опасен: в нём открыто ставился вопрос о советском антисемитизме и ответственности государства за трагедию. За хранение магнитофонной записи этой поэмы, по данным, приведённым в книге "История инакомыслия в СССР" (М.: Вече, 2014, с. 205), можно было получить до 4 лет лишения свободы по статье 70 УК РСФСР — "антисоветская пропаганда".
Но, пожалуй, самым удивительным примером был роман "Мастер и Маргарита" Михаила Булгакова. Казалось бы — как? Ведь роман был опубликован в журнале "Москва" в 1966–1967 годах! Но вот в чём фокус, о котором сейчас мало кто помнит: журнальная версия была сокращена примерно на 12% — из неё вырезали целые главы, в том числе сцену бала у Сатаны и, что самое обидное, "сны" Ивана Бездомного, где метафорически описывалась судьба интеллигенции в тоталитарном государстве. Именно эти главы, восстановленные по западным изданиям ("YMCA-Press", Париж, 1968), распространялись в самиздате. Как пишет историк литературы Мариэтта Чудакова в книге "Жизнеописание Михаила Булгакова" (М.: Книга, 1988, с. 412–418), студенты филфака МГУ в 1968–1970 годах списывали эти отсутствующие куски с машинописных копий, перепечатанных на тончайшей кальке. Даже обычные, разрешённые главы "Мастера" читали под партой — просто потому, что роман всё ещё был "идеологически сомнительным", и учителя могли сделать выговор за "чтение не по программе".
Особняком стоит повесть Андрея Платонова "Котлован". Написанная в 1930 году, она была запрещена к публикации и впервые издана в СССР только в 1987 году. Но текст ходил в списках, как утверждает исследователь творчества Платонова Наталья Геннадьевна Полтавцева (сборник "Платонов: неизвестный", М.: ИМЛИ РАН, 2001, с. 89–92), начиная с 1960-х годов. "Котлован" — это антиутопия, в которой строительство светлого будущего оборачивается кошмаром коллективизации. За хранение даже сокращённого списка повести, как следует из архивных материалов КГБ (цитата из докладной записки КГБ в ЦК КПСС от 17 февраля 1971 г., хранящейся в РГАНИ, ф. 89, оп. 18, д. 45, л. 3), могли привлечь к уголовной ответственности как "за распространение клеветнических измышлений".
И наконец, финал нашего списка — то, что читали буквально под партами старшеклассники: "Поэма без героя" Анны Ахматовой и "Реквием" — её же. "Реквием", написанный в 1937 году, был впервые опубликован в СССР лишь в 1988-м. До этого существовал только в самиздате. В книге воспоминаний "Встречи с Ахматовой" (Париж: Atheneum, 1981, с. 45–47) поэтесса Лидия Чуковская вспоминает, как Ахматова диктовала ей строки по памяти наизусть, боясь держать рукопись дома. Ученицы московских и ленинградских школ переписывали "Реквием" в тетради по литературе, маскируя под сочинения. Найти такую тетрадь на уроке означало не просто испорченную характеристику — это была реальная угроза исключения из школы с "волчьим билетом".
Этот мир подпольного чтения был не просто хобби — это была форма внутренней эмиграции, способ сохранить себя. И книги, за которые сажали, стоили того.
Еще много интересных статей на канале в МАХ Загадки истории