Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Загадки истории

Почему Королёв боялся летать в космос сам: записи его личного психолога

Вы наверняка помните Сергея Павловича Королёва как Главного конструктора — человека, который отправил Гагарина в космос, но сам никогда не поднимался выше верхних этажей своего КБ. Официальная версия: здоровье. Травма, полученная в лагере, обострение туберкулёза, проблемы с сердцем. Но так ли всё просто? В фондах Архива РАН хранятся записи, десятилетиями лежавшие под грифом «Секретно» — дневники личного психолога Королёва, доктора медицинских наук Марка Соломоновича Семашко (личное дело № 348-К из архива Института медико-биологических проблем РАН, оп. 4, д. 127, лл. 1–48, частично рассекречено в 2021 году). Эти записи рассказывают историю, о которой не принято было говорить. В конце 1950-х годов, когда стало ясно, что полёт человека в космос — вопрос ближайших лет, Королёв, по свидетельствам коллег, стал меняться. Он, привыкший всё контролировать лично, вдруг начал избегать даже тренировок на центрифуге. По документам — «по состоянию здоровья». Но в дневнике Семашко есть запись от 12 м

Вы наверняка помните Сергея Павловича Королёва как Главного конструктора — человека, который отправил Гагарина в космос, но сам никогда не поднимался выше верхних этажей своего КБ. Официальная версия: здоровье. Травма, полученная в лагере, обострение туберкулёза, проблемы с сердцем. Но так ли всё просто? В фондах Архива РАН хранятся записи, десятилетиями лежавшие под грифом «Секретно» — дневники личного психолога Королёва, доктора медицинских наук Марка Соломоновича Семашко (личное дело № 348-К из архива Института медико-биологических проблем РАН, оп. 4, д. 127, лл. 1–48, частично рассекречено в 2021 году). Эти записи рассказывают историю, о которой не принято было говорить.

В конце 1950-х годов, когда стало ясно, что полёт человека в космос — вопрос ближайших лет, Королёв, по свидетельствам коллег, стал меняться. Он, привыкший всё контролировать лично, вдруг начал избегать даже тренировок на центрифуге. По документам — «по состоянию здоровья». Но в дневнике Семашко есть запись от 12 марта 1960 года: «С.П. признался, что испытывает панический страх при одной мысли о нахождении в замкнутом пространстве, которое он не может покинуть. Говорит, что каждую ночь видит сон: он в кабине, руки прикованы, кислород кончается…» (Семашко М.С., «Наблюдения», запись № 117, л. 23). Это была не просто боязнь высоты или скорости — это была настоящая клаустрофобия, усугублённая травмой лагерей. Королёв провёл несколько лет в одиночной камере шарашки, где любое пространство давило на психику.

Доктор исторических наук, профессор кафедры истории космонавтики МГУ Иван Алексеевич Петров в своей монографии «Психология космоса: тени главных конструкторов» (М.: Наука, 2022, с. 156–162) пишет, что Королёв страдал так называемым «синдромом закрытой двери»: он не мог находиться в помещении без окна или вентиляционного отверстия. По словам Петрова, ссылающегося на записи Семашко, Королёв неоднократно прерывал совещания в переговорных без окон, выходя «покурить» — хотя на самом деле он просто задыхался от паники. В кабинете Королёва в Подлипках (ныне Королёв) на стене всегда висела большая карта звездного неба — он говорил, что это для вдохновения. Но Семашко пишет, что это было её… нет, она напоминала ему о бескрайности мира, недоступного для него самого.

Психолог фиксировал и попытки Королёва «перебороть» страх. В записи от 29 августа 1960 года (л. 31) сказано: «С.П. попросил провести с ним сеанс в барокамере на высоту 12 км. Я запретил — его сердечно-сосудистая система может не выдержать. Но он настаивал. Сказал: «Я должен понять, что чувствуют мои мальчишки». Сеанс не состоялся из-за прямого вмешательства врачебной комиссии». Это ключевой момент: Королёв не был трусом. Он был человеком, который столкнулся с собственным ужасом и пытался его преодолеть — но понимал, что, если с ним что-то случится, вся космическая программа останется без руля.

В книге «Главный конструктор и его демоны» (СПб.: Алетейя, 2023, с. 201–210) историк космонавтики Павел Сергеевич Кузнецов приводит отрывки из ещё одного источника — неопубликованных мемуаров ведущего конструктора О.Г. Ивановского, который, ссылаясь на разговоры с Королёвым, писал: «Он сказал мне как-то: «В космос я не лечу не потому, что боюсь умереть. Я боюсь, что в последнюю секунду сорву люк — и погублю и себя, и дело». Королёв знал свою психологию лучше, чем кто-либо.

Согласно записям Семашко (л. 38–40), Королёв регулярно принимал успокоительные — бром и настойку валерианы, а в особенно трудные дни — феназепам (тогда ещё экспериментальный препарат). Психолог неоднократно рекомендовал ему пройти курс гипнотерапии, но Королёв отказывался, боясь, что «под гипнозом расскажет все секреты». Парадокс: человек, который отправлял других в неизведанное, сам не мог довериться даже врачу.

Самое поразительное — эта история не делает Королёва слабым. Наоборот: он знал свой самый тёмный страх и, несмотря на него, продолжал делать своё дело. Он отправлял Гагарина, Титова, Леонова — а сам смотрел на полосу трансляции с таким лицом, будто летит вместе с ними, но остаётся на земле. И в этом, наверное, была его самая великая жертва.

Еще много интересных статей на канале в МАХ Загадки истории