В феврале 1943 года, когда советские сапёры разбирали завалы штабного бункера 6-й армии Паулюса в районе Мамаева кургана, один из них — старшина Алексей Иванович Ковалёв — наткнулся на промасленный свёрток, засунутый в разбитый ларингофон танкового шлемофона. Внутри оказалась тетрадь в дерматиновой обложке с выцветшей свастикой и надписью «Feldpost — 45321». 96 страниц, исписанных готическим курсивом. Последняя запись датирована 24 января 1943 года. Автор — ефрейтор 71-й пехотной дивизии Карл-Хайнц Вебер, уроженец Дрездена, призванный в вермахт в марте 1941 года. Его дневник сегодня хранится в фондах Центрального архива Министерства обороны РФ (ЦАМО), фонд 417, опись 1, дело № 23, и в 2018 году был опубликован с комментариями кандидата исторических наук Дмитрия Валерьевича Орлова в сборнике «Чужие голоса Сталинграда» (Волгоград, издательство «Перемена», 2018, 240 страниц).
Первая запись от 14 сентября 1942 года, сделанная в 8 км от города, звучит почти восторженно: «Мы видим заводские трубы. Люфтваффе сравняют этот город с землёй за три дня. Русские побегут, как в прошлом году. Фюрер приказал взять Сталинград к 20 сентября». Но уже через неделю, 21 сентября, тон резко меняется. Вебер пишет: «Танки не могут пройти через эти развалины. Русские сидят в каждой воронке. Вчера мы потеряли взвод в доме, который считали пустым. Оттуда стреляли даже женщины. Это похоже на бойню, а не на войну». Эта запись — не просто эмоция, а документированное свидетельство того самого ожесточения, которое позже, 1 октября, выльется в фразу, вынесенную в заголовок: «Русские сражаются как бешеные. Они не отступают, даже когда их обходят с флангов. Сегодня мы взяли одного пленного — у него было семь пулевых ранений, и он всё ещё пытался кусаться. Унтер-офицер Шмидт сказал, что таких людей не может быть — они либо сумасшедшие, либо одержимые».
Особый интерес представляет запись от 15 ноября 1942 года. Вебер описывает странное затишье: «Второй день нет артобстрела. Тишина пугает больше, чем бомбёжка. Мы слышим, как русские поют за Волгой. Это звучит как похоронный марш для нас». Орлов в своём комментарии (страница 104 указанного сборника) отмечает, что именно в этот период советские войска завершали перегруппировку перед операцией «Уран» — контрнаступлением, которое началось 19 ноября. Вебер, сам того не зная, зафиксировал предгрозовую тишину. И уже 23 ноября, когда кольцо замкнулось, он пишет: «Нас окружили. Никто не говорит о прорыве. Говорят только о том, что Геринг обещал снабжение по воздуху. Но я видел, как сбили три "Юнкерса" за один день. Они падают в степи горящими факелами».
Самый страшный фрагмент дневника датирован 7 января 1943 года. Температура в городе упала до -28°C. Вебер, уже полуголодный и больной дизентерией, описывает, как делит последний сухарь с товарищем: «Мы сидим в подвале универмага. Крыша пробита. Каждое утро кто-то не просыпается. Вчера утром Курт не проснулся — он замёрз ночью, хотя спал в одном спальнике со мной. Я забрал его патроны. Это не люди, это скот. И мы, и они. Но они — сытые и злые, а мы — голодные и тихие». Доктор исторических наук, профессор Волгоградского государственного университета, Сергей Алексеевич Яковлев в своей монографии «Сталинградская битва: взгляд с той стороны» (Волгоград, 2020, страница 178) анализирует эту запись: «Слово "скот" — следствие полного истощения. В немецкой солдатской психологии Сталинград стал символом деградации — от "сверхчеловеков" до "озверевших теней"».
22 января 1943 года — одна из последних записей: «Вчера я слышал, как наш полковник Генлейн застрелился. Он не выдержал. Мы бросили танки в овраге — у них нет горючего. Русские кричат в рупоры: "Сдавайтесь! Мы гарантируем жизнь!". Я не знаю, что делать. Я хочу домой, в Дрезден. Мне кажется, я никогда туда не вернусь». И действительно — не вернулся. По данным, собранным историком и архивистом Глебом Борисовичем Рожковым (статья «Судьба 71-й пехотной дивизии в Сталинградском котле», журнал «Война и мир», № 4, 2019 год, страницы 22–25), из состава 71-й дивизии в плен попали лишь 783 человека. Вебер, предположительно, был взят в плен 31 января 1943 года — его имя значится в списке № 27-Б, составленном 1 февраля 1943 года в пункте сбора военнопленных № 42 (архив УФСБ по Волгоградской области, фонд 16, опись 2, дело № 135, лист 89). Дальнейшая судьба ефрейтора Карла-Хайнца Вебер неизвестна: одни данные говорят, что он умер от тифа в лагере под Ельцом в августе 1943 года, другие — что был отправлен в СССР и вернулся в ГДР в 1949 году.
Этот дневник — не просто мемуары одного человека. Это доказательство того, что «бешенство» русских, о котором написал немецкий ефрейтор, было не безумием, а абсолютной волей к победе. Его строки сегодня, когда мы снова слышим эту риторику — «русские сражаются как бешеные» — напоминают: в Сталинграде эту фразу произнесли впервые. И после неё последовало 2 миллиона погибших, пленение фельдмаршала и перелом всей войны.
Еще много интересных статей на канале в МАХ Загадки истории