Срочка в 247-й ДШП, контракт в разведроте, работа барменом и телохранителем, спорт, развод — и добровольный уход на фронт, несмотря на бронь. Офицер спецподразделения (тогда ещё просто боец 604-го ЦСН) рассказывает, почему не поехал на Донбасс в 2014-м, как встретил начало СВО и почему решение пойти воевать стало для него перезагрузкой. О службе в ВДВ, 25 прыжках, встрече с легендарным Анатолием Лебедем и о том, что война — это не геройство из фильмов, а 90% рутины и страха.
Предупреждение!
Прошу обратить внимание, что Автор не несет ответственности за высказывания и мнение героев интервью, которое Вам может не понравиться. Материал записывается со слов участников интервью, без поправок Автора. Статьи не являются рекламой или призывом к действию.
Вадим Белов: Как тебя представить аудитории?
Офицер СОБР: Инструктор «Кобра Тактикл». Участник СВО. В настоящий момент офицер СОБР.
Вадим Белов: Расскажи о себе: возраст, образование, семейное положение, род занятий до СВО и увлечения?
Офицер СОБР: Мне 35 лет. Образование среднее профессиональное и сейчас получаю высшее. Есть сын. С женой в разводе. Развелся с женой и уехал на СВО. Это была лучшая перезагрузка в моей жизни. Всегда мечтал служить в спецназе. Служить начал в 2009 году. В 247-й ДШП и там же остался на первый контракт. Служил в разведроте. После первого контракта работал телохранителем. Мне всегда нравилась работа с оружием. Вообще оружие — это моя отдельная любовь. У меня три единицы охотничьего огнестрельного оружия. Когда началось СВО, я думал, что всё закончится за месяц. И когда в сентябре 2022 года объявили о мобилизации, мой шеф, которого я охранял, сделал мне бронь, чтобы меня не забрали по мобилизации. Я подумал: «Вот оно — время героев!» И подписал контракт в 604-й ЦСН. Сбылась мечта — я попал в спецназ, да ещё и на настоящую войну.
Вадим Белов: В 2009 это срочка?
Офицер СОБР: Да, срочка. А уже в мае 2010 года я подписал контракт на 3 года с учётом продолжительности срочной службы. Дембель у меня был в октябре 2012.
Вадим Белов: Как отобрался на срочку в спецназ?
Офицер СОБР: В то время я не понимал разницы между ВДВ и спецназом. Для меня и то, и другое не имело отличий. ВДВ и спецназ я считал синонимами. И когда в военкомате меня спросили: «Где хочешь служить?» — я с гордостью ответил: «В ВДВ!» Поэтому я попал на срочку в 247-й десантно-штурмовой полк. Для меня сочетание слов «десантно-штурмовой» казалось чем-то нереально крутым.
Когда я был ещё в учебной роте, я увидел полковую разведку! Первый вопрос был: «Это что за спецназ такой?!» Все в маскхалатах, крутых разгрузках, с винторезами! (Я ВСС тогда только в игре «Сталкер» видел). Кто это вообще? Восторгу не было предела. И я захотел служить в этом подразделении. Но там были только контрактники.
Вадим Белов: Расскажи, чему научился за срочку?
Офицер СОБР: Главное, чему я научился за срочку, — это переносить все тяготы и лишения воинской службы. Срочка — да, как и у всех в те годы. Мало спишь, постоянно голодный, суточные наряды, пиздюли, часовые построения на плацу. Но сейчас я понимаю, что это была крутейшая школа жизни.
Вадим Белов: Отношения офицеров?
Офицер СОБР: Офицеры были разные. Кому-то вообще было всё равно на личный состав и боевую подготовку. Главное — проверку сдать и все журналы заполнить. А были и те, кто реально душу вкладывал. Например, наш замкомвзвода — обычный старший сержант — знал и умел больше многих офицеров.
Вадим Белов: Были интересные случаи за срочку?
Офицер СОБР: Там случаев миллион было. Ночью в наряде по роте дневальный поставил стул и уснул на этом стуле, и так крепко уснул, что захрапел. Пришёл дежурный офицер наряд проверить. Я иду с ведром воды (полы мыть собрался). Офицер видит моего кореша, спящего на этом стуле. Берёт ведро воды и обливает его спящего. Дневальный вскакивает, не понимая, что происходит! Офицер спрашивает: «Спал?» — «Никак нет!» — «А почему мокрый?» — «Постирался».
Вадим Белов: Совершал прыжки? Опиши свои ощущения.
Офицер СОБР: У меня за три года службы в ВДВ 25 прыжков. Один раз прыгал ночью в городе Ульяновск на соревнованиях разведподразделений в 2011 году. Там я первый раз увидел Героя России Анатолия Лебедя. Он был судьёй или почётным гостем на этом мероприятии. Я даже помню наш небольшой диалог с ним. Тогда я до конца не понимал, что разговариваю с живой легендой.
Вадим Белов: После срочки не перегорел идти на контракт? Обычно у парней одна мысль: «Дембель! Домой!»
Офицер СОБР: Я хотел стать офицером и каждый год просил командиров отправить меня учиться в РВДКУ или в НВВКУ. А им было очень невыгодно терять контрактника. Меня постоянно кормили пустыми обещаниями. А когда закончился контракт, я уже перегорел. Что не делается — всё к лучшему. И на гражданке люди живут. А на ещё один контракт я не остался по финансовым соображениям. До 2012 года моя зарплата была 11 700 рублей. В 2012 подняли до 17 с небольшим. И за эти деньги загруженность была 24/7. Семьи и даже отдельного жилья у меня никогда не было. Отец умер рано, а мама болела онкологией и уже весь 2012 год практически постоянно находилась в больнице, потом в хосписе.
Вадим Белов: Чем отличалась служба по контракту от срочки?
Офицер СОБР: В начале она отличалась только наличием ремня-портупеи и носками вместо портянок. Срочники ходили в ремнях с железной бляхой. Контрабасы носили портупею. Мне даже берцы неуставные не разрешали первый год носить. Первый год я «шуршал» как положено срочнику. Вся рота контрактная — кто на год больше служит, а кто и на 10. По армейской иерархии я молодой, хоть и контрактник.
Вадим Белов: Чему научился?
Офицер СОБР: Самое главное — я научился дисциплине. Научился думать и понял, как выживать в мужском мире. А что касается боевой подготовки, то это было в радость. Для меня это как игра была. Мне нравилось всё: стрельбы, тактика, прыжки, воздушно-десантная подготовка. Полигон находился примерно в 7 км от КПП части. Все ходили, а разведчики часто бегали, по пути устраивая учебные засады на другие роты. Разведка — это всегда была элита, и мне нравилось быть частью этого.
Вадим Белов: Интересные случаи из службы по контракту?
Офицер СОБР: Устраивали показуху на день ВДВ. А этим цирком всегда занималась разведрота. Надо было разбить бутылку об голову. Но бутылка попалась крепкая (или голова была мягкая). Бедный парень раз семь пытался об свою голову эту бутылку разбить. В итоге психанул и разбил её об плац.
Вадим Белов: Что тебе конкретно нравилось в боевой подготовке?
Офицер СОБР: В боевой подготовке мне нравились стрельбы. Я служил на должности разведчик-снайпер. Из оружия у меня была СВД-С. Но на полигоне я успевал пострелять со всего: АК, ПКП, РПГ. Разведчик должен быть взаимозаменяемым. Самый кайф был пострелять из ВСС. Только патронов на неё выделяли мало. Вообще любовь к оружию у меня с детства.
Вадим Белов: Было сожаление после ухода со службы?
Офицер СОБР: Сожаление и мысли «может, вернуться обратно?» начались примерно через полгода после дембеля. В то время я уже перебрался в Москву. Работал барменом. Это моя первая работа в столице. Денег не хватало, работа выматывала, город большой, знакомых нет. Хотелось всё бросить и вернуться.
Вадим Белов: Как работалось телохранителем? Была лицензия охранника?
Офицер СОБР: Первое, что я сделал, когда приехал в Москву, — я нашёл секцию по муай-тай. И как-то раз после соревнований пришёл на работу с фингалом. Охранник в баре обратил на это внимание и предложил помочь мне устроиться в ЧОП ГБР (группу быстрого реагирования). Так начался мой новый жизненный этап. Телохранителем меня вообще поначалу не рассматривали — молодой, худой, без опыта. Только спустя пару лет я уже работал на должности личного охранника. Для этого пришлось получить лицензию, купить травмат, пройти соответствующие курсы подготовки. И всё это время я был постоянно на спорте. Успевал ездить на соревнования.
Вадим Белов: Каких успехов добился в спорте?
Офицер СОБР: Мастером спорта я так и не стал. Хотя и побеждал на областных соревнованиях и на открытых рингах. Спорт в первую очередь закаляет характер. Стальная вера в себя и в свои силы — вот главное достижение.
Вадим Белов: Твоё отношение к событиям 2014 года? Русской весне?
Офицер СОБР: Над этим вопросом стоит подумать. Сейчас я уверен, что конфликт на Украине был неизбежен по ряду причин, о которых мы и так знаем. Влияние НАТО — это главный катализатор конфликта. СВО нужно было начинать ещё тогда, в 2014. Наверное, отделались бы малой кровью.
Вадим Белов: Не было желания поехать на Донбасс тогда?
Офицер СОБР: В то время я считал, что это ещё не моя война.
Вадим Белов: Как встретил начало СВО? Твои мысли? Как к этому относишься?
Офицер СОБР: Я помню, как ехал на работу и смотрел обращение Верховного главнокомандующего. Интернет гудел, все обсуждали начало СВО. Я очень верил в мощь нашей армии. Думал, всё закончится так же быстро, как и началось. Но некоторая тревога всё же была. Примерно в конце марта мне попадается видео. На нем фотографии погибших десантников 247-го ДШП. Я узнал некоторых парней, с которыми служил. Тревожных новостей становилось всё больше. А СВО никак не заканчивалась.
Вадим Белов: Как ты решил для себя принять участие в СВО? Что стало «толчком»?
Офицер СОБР: Во едино сложилось много факторов. Самый основной — это начало мобилизации в сентябре 2022. Если дело дошло до мобилизации, значит, Родина в опасности. Я так решил. В то время работал телохранителем. Хорошо зарабатывал, работа не напряжённая, график сменный. Человек, которого я охранял, через свои связи сделал мне бронь. Я вообще мог не идти. Моё решение тогда никто не понял.
Вадим Белов: Как выбирал подразделение и по каким критериям?
Офицер СОБР: Спецназ! И только в спецназ! Другие варианты я вообще не рассматривал. Среди моих знакомых были те, кто проходил службу в 604-м ЦСН. Они и сказали, куда и к кому обратиться, чтобы рассмотрели мою кандидатуру.
Вадим Белов: А как же родное ВДВ?
Офицер СОБР: В десанте я уже был. Всё хорошо и всё понравилось. Решил послужить в спецназе. Просто захотелось.
Вадим Белов: Как готовился? Что брал с собой?
Офицер СОБР: Командир раздал список, что должно быть с тобой обязательно. В первую командировку хотелось взять всего и побольше. Получилось у меня два рюкзака. Это сейчас я на опыте и уже сам ребятам даю советы, что действительно нужно.
Вадим Белов: Как встретили в подразделении? Проходил отбор и какой?
Офицер СОБР: Да, отбор был. Всех кандидатов собрали в актовом зале. Там были командиры групп и командиры взводов. Каждый выходил, представлялся. Офицеры задавали вопросы: где до этого служил? Что умеешь? Чем на гражданке занимался? Почему сюда пришёл? У меня был хороший бэкграунд. Я успел послужить в десанте на должностях разведчик-радиотелефонист, разведчик-снайпер, разведчик-наводчик ПК. Пока работал в личной охране, научился оказывать первую помощь. И физически хорошо подготовлен. В подразделении тоже проблем не было. Я легко нашел общий язык со всеми.
Вадим Белов: А тесты физические были? Спарринги?
Офицер СОБР: Тестов по физической подготовке не было.
Вадим Белов: Было слаживание с подразделением?
Офицер СОБР: Было недельное слаживание на полигоне. Основной акцент был на огневую подготовку.
Вадим Белов: Какие отличия бросились в глаза на новом месте после службы в ВДВ?
Офицер СОБР: Всё было по-иному. Все боевые группы полностью контрактные. Нет уставщины и тупых построений; наряд по группе вообще состоял из двух человек. Форма одежды более свободная. Вообще сложно сравнивать ВДВ образца 2009–2012 годов и спецназ 2022 года.
Вадим Белов: Коллектив был на опыте? Были парни, кто был в Гостомеле?
Офицер СОБР: Практически весь личный состав был с боевым опытом. Многие ещё до СВО получили «ветеранки» за Кавказ и Сирию. На СВО отряд с самого первого дня выполняет поставленные задачи. Опыт у парней большой. 604-й ЦСН «Витязь» — это вообще один из лучших отрядов спецназа в стране.
Вадим Белов: Что выдали в подразделении?
Офицер СОБР: Выдали всё по стандарту: АК, броню, ЗШ, разгрузку. На АК была «банка» и прицел коллиматорный. Также получил вещевое имущество, из которого с собой взял только спальный мешок.
Вадим Белов: На какую должность поставили?
Офицер СОБР: Поставили на должность сапёра.
Вадим Белов: Была у тебя специальная подготовка для должности?
Офицер СОБР: Специальной подготовки не было. Всё объяснили и показали одним занятием на полигоне.
Вадим Белов: Полагаешь, этого было достаточно?
Офицер СОБР: Конечно, этого было недостаточно. Пришлось все пробелы в знаниях заполнять самостоятельно. Благо YouTube тогда ещё работал.
Вадим Белов: Через какое время поехал «за ленту»? В каком районе работали?
Офицер СОБР: Времени было вообще очень мало, мне кажется, дней 10. В начале октября уже уехали. Были на Купянском направлении. Задача — стоять в обороне, вести наблюдение.
Вадим Белов: Был страх или нервоз при попадании на войну? Опиши свои впечатления.
Офицер СОБР: Невроз и постоянное напряжение — это первое, что ощущаешь. Наверное, самое трудное — неопределённость. Не знаешь, откуда придёт опасность и когда закончится.
Вадим Белов: Как преодолевал?
Офицер СОБР: Фокус на задаче. Когда есть конкретное действие, мозг отключает лишние переживания. Поддержка группы. Плечо товарища рядом снижает остроту паники, ощущение, что я не один, даёт силу. И самое главное для меня — это вера в Бога. Бог не обещает, что избавит от страданий, но даёт мне силу пройти их без страха, зная, что Он контролирует ситуацию.
Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить!
Поддержать развитие канала можно тут👇👇👇
2200 7010 6903 7940 Тинькофф, 2202 2080 7386 8318 Сбер
Благодарю за поддержку, за Ваши лайки, комментарии, репосты, рекомендации канала своим друзьям и материальный вклад.
Каждую неделю в своем телеграм-канале, провожу прямые эфиры с участниками СВО. Ссылка: https://t.me/dnevnik_shturmovika
Читайте другие мои статьи:
Интервью с оператором БПЛА Орлан-10
Интервью с санитаром переднего края