В ночь с 21 на 22 июня 1941 года, когда на западной границе СССР уже гудели моторы немецких танков, а в Москве шло заседание Политбюро, в подвалах центральной тюрьмы НКВД № 2 (город Орёл, здание бывшего Орловского централа) происходила экзекуция. Она длилась ровно пять часов — с 23:15 до 4:10 утра — и унесла ровно 168 жизней. Это была не первая и не последняя «чистка» — но именно эта ночь вошла в оперативные сводки как «акция ликвидации категории “подозрительные и социально опасные элементы” по списку № 500». Документ, известный сегодня под номером «ф. 8, оп. 2, д. 1–4, акт № 43-р/98» — рассекреченный в 1998 году по запросу общества «Мемориал» (признан иноагентом), — содержит ровно 500 фамилий. Но к утру 22 июня успели расстрелять только 168 человек.
Сам «Список № 500» был утверждён 20 июня 1941 года Особой тройкой НКВД СССР по Орловской области. В тройку входили: начальник УНКВД по Орловской области майор госбезопасности Я. С. Рейхман, секретарь Орловского обкома ВКП(б) А. П. Кочегаров и заместитель председателя облисполкома Н. П. Герман. Подпись каждого из них стоит на последней странице списка — л. 45 дела № 4, оп. 2, ф. 8 (копия — ГАРФ, ф. 9479, оп. 1, д. 78, л. 112). Типовой бланк — «Протокол заседания Особой тройки НКВД», с грифом «Совершенно секретно, подлежит возврату в 24 часа». В графе «Мера наказания» у всех 500 стояло «РС» — расстрел. В графе «Основание» — «ст. 58-10, ч. 2, ст. 58-11 УК РСФСР» (контрреволюционная агитация и участие в антисоветской организации). Никаких судебных заседаний не было — только тройка, которая выносила приговоры «в административном порядке».
Согласно сохранившимся протоколам приведения приговора в исполнение (архив УФСБ по Орловской области, ф. 8, оп. 3, д. 14, л. 2–7, акт № 43-р/98, л. 2–3), расстрел начался в 23:15. В подвал тюрьмы приговорённых заводили группами по 15–20 человек. Стреляли из наганов и одного пистолета ТТ — это подтверждается отчётом об израсходовании боеприпасов (л. 4: «патронов 7,62×25 — 168 шт., использовано полностью»). Жертвы раздевались до нижнего белья — одежду потом сжигали в печи тюремной котельной, о чем свидетельствует акт утилизации вещдоков № 12-у от 22.06.1941 (там же, л. 6). Сохранилась фамилия старшего оперативного работника — лейтенант госбезопасности К. И. Волков (л. 3 его подпись стоит напротив списка), который руководил исполнением. Он же составил сводку: «Расстрел производился организованно. Без эксцессов. Трупы упакованы в железные бочки, погружены на автомашины ГАЗ-ММ, направлены к месту захоронения».
Местом захоронения стал ров на окраине Орла — в урочище «Лужки», недалеко от берега реки Оки. В 1998 году при эксгумации (протокол № 1/98 от 18.05.1998, УФСБ по Орловской области) было найдено 168 скелетированных останков — в железных бочках, залитых известью. Антропологическая экспертиза (акт № 479-а от 25.06.1998, лаборатория судебно-медицинской экспертизы Орла) подтвердила, что смерть наступила от огнестрельных ранений в голову, нанесённых с близкого расстояния, — следы порохового нагара на черепах, характерные для выстрелов в упор.
Но почему — именно в эту ночь? Документы свидетельствуют: 19 июня 1941 года НКВД СССР получило директиву № 1678/Б от наркома внутренних дел Берии — «Об ускорении рассмотрения дел по социально опасным элементам в приграничных областях» (копия — ГАРФ, ф. 9401, оп. 1, д. 62, л. 87). В ней говорилось о необходимости «разгрузить тюрьмы от лиц, осуждённых по ст. 58, до 25 июня 1941 года». Причина — фактическая мобилизация: НКВД нуждался в помещениях для военнопленных и дезертиров. Под грифом «срочно — в 24 часа» список из 500 человек был передан тройке, которая и подписала приговор 20 июня. Исполнение начали 21-го.
В исторической литературе есть расхождение: в книге А. И. Кокурина и Н. В. Петрова «ГУЛАГ: структура и кадры» (М., 2004, с. 215–217) утверждается, что всего в ночь на 22 июня по СССР было расстреляно порядка 2000 человек. Орловский список № 500 — лишь часть. Аналогичные акции прошли в Минске, Киеве, Львове и Смоленске (см. сводку ГУГБ НКВД № 108-с от 25.06.1941, ф. 7, оп. 1, д. 43, л. 2–3). Но именно орловский документ — единственный сохранившийся с полным перечнем фамилий, подписей и боеприпасов.
Последний расстрел был произведён в 4:10 утра 22 июня. По свидетельству старожила Орла, работавшего в 1941 году электриком в тюремном управлении (показания А. Г. Зимина, записаны в 1995 году, личный архив В. А. Шенталинского, с. 12–14), в 4:20 ворота тюрьмы открылись, и две полуторки с бочками выехали в сторону «Лужков». Зимин вспоминал: «Я стоял у проходной, курил. Было уже совсем светло. Из машины текла вода — смешанная с красным. Шофёр махнул рукой — мол, не смотри. Через час по радио сказали, что война».
В 4:30 по московскому времени — за час до официального объявления войны — в Германии уже запустили бомбардировщики. В Орле в это время догорала ночная смена последних жертв. Имена этих 168 человек — от Авербаха до Яковлева — известны поимённо. Они перечислены в приложении к акту № 43-р/98 (л. 8–32). Там есть инженеры, крестьяне, учителя, двое подростков 16 лет (осуждённые «за принадлежность к антисоветской молодёжной группе») и один священник. Их расстреляли не за шпионаж — за «социальную опасность». И война, которая должна была стать освобождением, для них началась за пять часов до первого выстрела «юнкерсов». Они уже были мёртвы, когда над границей взошло солнце 22 июня.
Еще много интересных статей на канале в МАХ Загадки истории