Признаюсь, это моя любимая экранизация пьесы, и в ней для меня идеально все. Мне нравится мягко адаптированный Джулианом Феллоузом (создателем «Аббатства Даунтон») шекспировский текст, нравится аутентичная натура, отснятая в настоящих итальянских замках и на улицах Вероны, классическая эстетика Возрождения и узнаваемый стиль Караваджо, как бы пропущенные через прерафаэлитский фильтр.
И самое главное – мне очень нравятся актеры, которые даже из скромных второстепенных ролей и сильно сокращенного или измененного текста пьесы создают объемную шекспировскую драму. Один брат Иоанн, спасающий больного ребенка, чего стоит. За исключением разве что Париса, но он, как я уже заметила, вообще самое слабое место во всех экранизациях. Здесь бедолагу так откровенно спасает Дэмиан Льюис в роли отца Капулетти, играя какую-то просто нездоровую одержимость свадьбой дочери, что Тому Уисдому и делать ничего не пришлось – так, походил, лицом посветил.
Зато Меркуцио в исполнении Кристиана Кука харизматичен, прекрасен и философичен даже без своих пространных монологов. Тибальт убедительно помешан на родовой чести (читай «родовой травме»), и вообще вся эта юная тестостероновая веронская young blood в черном дивно хороша. И многое, к слову, проясняет в характере и мировоззрении самого Шекспира. Ну не было в Вероне тех времен рэп-баттлов, увы, а так бы, возможно, и убивать никого не пришлось.
Пол Джаматти в роли брата Лоренцо – чистый восторг, вот если бы он был менее интровертным и зацикленным на своих химических экспериментах, и больше думал о рисках придуманной им шаткой конструкции. Кормилица в исполнении Лесли Мэнвилл – а точнее, вся ее оставленная Феллоузом шекспировская токсичность и недалекость – тоже многое объясняет. Например, почему с младенчества привыкшей ее слушаться и доверять Джульетте даже в голову не пришло поделиться с явно более адекватной, но немного отстраненной матерью – Наташей Макэлхоун.
Режиссер Карло Карлеи откровенно снимал свое эстетичное кино как «отстройку» от авангадистской и, при всех достоинствах, сильно схематичной версии База Лурмана. Справедливо полагая, что нет нужды делать родителей Капулетти и Монтекки абсолютно не вдающимися в жизнь и чувства детей чудовищами-мафиози. Карлеи показывает нам классический шекспировский конфликт – как, будучи любящими, заботливыми и по тем временам прилично вовлеченными родителями, они умудрились, простите, продолбать жизненно важную историю детей. Как – да очень просто, как и сейчас, в наши дни многие родители умудряются это делать. А именно – крепко игнорируя тот факт, что их дети – не просто дети, а отдельные личности с отдельными чувствами, желаниями и устремлениями. Что их дети – это не они сами. Даже с лучшими родителями ever это случается, что уж тут говорить.
Если придраться, 19-летний Дуглаг Бут немного взрословат для своей роли, особенно рядом с 15-летней на тот момент Хейли Стайнфелд, но для меня именно они – лучшие Ромео с Джульеттой. И видимую разницу в возрасте, и зрелую мужскую яркость на фоне еще подростковой внешности партнерши Бут играет не как превосходство – а как бо́льшую ответственность.
Ромео здесь – не просто романтичный бунтарь и пикми-бой, как Ди Каприо, он даже в сложных, непредвиденных ситуациях пытается простраивать и фиксить реальность как старший, как мужчина. С таким Ромео понятно, почему Джульетта не побежала к родителям, предпочитая во всем довериться возлюбленному. И свое последнее решение он принимает не как отчаянный, импульсивный жест, а как продуманный шаг из стремления просто быть с любимой на равных во всем.
Интересно, что в итоге, помимо деконструкции архетипа Спящей красавицы, в этом фильме очень видно и «отзеркаливание» Золушки в сцене Ромео на балу. Как напоминание нам о том, что «пришел, увидел, победил» - это все-таки изначально не женская, а мужская модель поведения. (А «Золушка» с ее довольно инфантильным и пассивным принцем – на самом деле яркий профеминистский манифест.)
Фильм Карлеи в свое время много сравнивали не в его пользу и с экранизацией Лурмана, и с фильмом Дзеффирелли, и критиковали за устаревший подход и недостаточность эмоций и страсти в отношениях главных героев. На самом деле, это вполне сознательный ход – эти дети и в своей любви намного взрослее и экологичнее, чем тот же бешеный Капулетти или Тибальт.
Именно чрезмерные эмоции, как мы помним, и стали причиной давней вражды между семействами, именно они и погубили вынужденных скрывать свои отношения подростков. «Буйные чувства с неистовым концом» в речи Лоренцо – не про Ромео и Джульетту, а про их родителей. В этом смысле называть экранизацию Карлеи устаревшей, на мой взгляд, странно – он как раз-таки со всеми своими мягкими психологичными посылами смотрится местами прогрессивнее и современнее, чем даже визуальное бунтарство 90-х.