Тексты песен (на самом деле – полноценные стихи) написаны Усовым. Музыка – Корней, Арина и (что может показаться удивительным) сам Борис. Несмотря на известную немузыкальность этого человека (он, мягко говоря, не очень попадал в ноты, когда пел), Усов, хотя и не рассматривал себя всерьёз как композитора, на некоем начальном уровне владел гитарой, умел что-нибудь исполнить и порой рождал весьма интересные по музыке песни. Вообще же создание музыки Соломенных Енотов было делом коллективным:
«С кем Боря общался, кто играл в группе, тому и давался новый текст – обычно енотовским гитаристам. Иногда Боря сам наигрывал новый текст под свои аккорды, и это было удачно, оставляли. Иногда его куплет казался удачным, а припев хотелось изменить, но это редко бывало. Обычно у музыки один автор. Временами мы с Борей ссорились, и тексты давались тому, кто рядом. В тот период рядом был Корней. До и после того музыку сочиняли в том числе Сурков, Буянов, Влад Селиванов, Герман, Борян. На раннем этапе СЕ – Мишин, Кульганек, Шульц, Аня Англина, Вадим Зуев, даже некий Толик (игравший на «Недостоверных данных о счастье»), потом Экзич.
Бывало и так, что Боре не нравилась/не подходила придуманная музыка, неудобно было под неё петь или не получалось. Тогда текст мог даваться другому, или этот текст вообще не становился песней и уходил в историю.
(…)
[Про работу над «Дневником Лили Мурлыкиной]: К каким-то песням у меня придумалась партия соло-гитары, к каким-то нет. Когда я не знала, что играть, тогда играл Марков (в итоге он сыграл на соло-гитаре в восьми композициях, а я в пяти). В «Цветиках» попросили сыграть Андрея Крыгина («Крыкова»), потому что чувствовали, что для этой песни больше всего подходит его игра на гитаре, его музыкальное мышление, что ли. Какие-то песни вообще обошлись без соло».
(Арина Строганова).
Итогом сессий стал альбом из 18 композиций, законченный в декабре 1998 года. Усов остался доволен альбомом. Распространялся он те стародавние годы бесплатно – для первых копий с оригинала сведения была куплена партия красивых хромовых кассет BASF с рисунками из мультфильма “Pocahontas”, на одном из рисунков фигурировал енот. Лучшим друзьям альбом дарился на этих кассетах. Бонусом Арина, принявшая активное участие в распространении, обычно дописывала песни советской поэтессы Новеллы Матвеевой.
Что до альбома – эти песни действительно не являются панком, и даже рядом с ним не стоят. Марков вспоминал, что «в ходе записи концепция альбома поменялась: от «акустического панка» в сторону электрического софт-рока, местами – даже с элементами блюза», и это, пожалуй, верная характеристика. Конечно, говоря о софт-роке, не надо пытаться найти здесь Fleetwood Mac или вроде того – это альбом абсолютно самобытный, самодостаточный и вряд ли на что-то похожий. «Софт» объясняет отсутствие тяжёлого звучания, но не описывает картину как следует.
Многие из предыдущих альбомов Еноты пытались сделать нарочито грязно и достаточно тяжело. На мой взгляд, зря – чудовищный звук мешает воспринимать усовскую поэзию. Такие полотна, как «Итог – революция!» или «Остров-крепость», мне (даже при всём осознании могучести этой поэзии) слушать очень трудно. В случае же с «Дневником…» весь аккомпанемент убран на задний план, не тянет на себя одеяло и – как оно и должно быть – подчёркивает главное, т.е. стихи. При этом музыка не банальна и играет не только вспомогательную роль. Здесь масса интересных мелодий – сказался композиторский талант Корнея и Арины, да и Усов в этом плане не подвёл. Инструментальная часть не примитивна, как может показаться на первый взгляд, и содержит массу интересного. В «Дне повиновения», например, заслушиваешься гитарной партией; Крыгин (гитара в «Цветиках») и Алес (гитара в «Мире подводном и земном») тоже брались за инструменты совсем не зря.
Ну и стихи. Мимо них нельзя пройти, в них нельзя не вслушаться. Какие-то в большей степени адаптированы для песен, какие-то могут читаться и с листа, но в целом всё производит сильнейшее впечатление. Выверенный, тщательно прописанный слог. Богатейшие образы. Масса отсылок – как явных («побег на рывок», «пятая лапа бродячей дворняжки», «здравствуй, Веня» и пр.), так и более глубинных, скрытых. Самостоятельно выстроенный мир, даже вселенная, которая, пожалуй, в первую очередь и принесла Енотам славу и выделила их из ряда других андеграундных групп.
В этих стихах очень много детства и детского восприятия действительности. Детства, не желающего взрослеть – не в плане каких-то там недоразвитости, инфантильности, а в плане нежелания пачкаться и принимать всё зло взрослого мира. Причём это детство не изолировано, не отгорожено (как, например, в песнях Чёрного Лукича) – оно живёт прямо здесь и сейчас. Эпоха легко угадывается по явным и неявным отсылкам, все герои в неё погружены, но – их в ней как бы нет. Да, вот это всё – Ельцин, омоновцы, деноминация – есть, но герои не с этим всем. Они довольно-таки хрупки, даже беззащитны (мальчишеский бэк-вокал Корнея и женский вокал всех присутствующих дам это только подчёркивает), но как будто отделены от этого мира стеклянной стеной – прозрачной, невидимой, но непробиваемой. Герои все здесь, но к ним нельзя – концепция «острова-крепости» и прочего усовского изоляционизма во всей красе.
Со «снаружи» понятно – а что же внутри этой стеклянной стены, помимо, собственно, героев этого мира? Кроме немногочисленных людей там полно животных, к которым Усов относился особенно тепло. Во всём этом нет мизантропии, просто констатация – мол, вы, люди, не можете быть такими, и ничего тут не поделаешь. А про животных поётся с восхищением и восторгом. «Я видал человека, видел доверие, но я не видел морского льва» – и вот это «морского льва» спето с таким выражением, что не надо никаких комментариев, и сразу понятно, почему этот лев – не мы. Животных много – от реальных до фантастических – и все они стремятся из этого жесткого и злого мира в тот, который за стеклянной стеной. Всем счастливо оставаться – лирический герой никого особо никуда не зовёт, но и не ненавидит, и желает добра. Мол, всем, кому станет грустно, пусть приснится дельфин…
Если говорить чуть глобальнее, если попробовать включить это полотно в ту реальность (и общероссийскую, и енотовскую – с пьянками и запредельными драками того же Усова), можно сказать, что этим людям поразительным образом удалось не расплескать, не потерять это чистое, детское восприятие мира. И снова – это не совсем подходящие слова. Чистого и детского попадалось немало (даже в 90е), но Еноты такие были одни. Это те цветы, великолепные по форме и содержанию, которые способны прорастать в самых стрёмных и неподходящих местах. Вроде вокруг какая-то разруха, помойка, гадости какие-то, а цветы – вот они. На них что-то порой попадает, капает, но в итоге смывается и не становится частью их природы.
Конечно, исполнение, несмотря на все похвалы выше, далеко от безупречного. Случаются лажа, несыгранность и сырость; Усов смело поёт мимо нот, но – всё компенсируется духом и атмосферой альбома. Здесь очень много от детских утренников, самодеятельных спектаклей и концертов – когда люди, быть может, что-то не умеют, но всё делают от души и для души, искренне, горячо, с любовью и охотой. Вылизать и вычистить партии и звук? Сделать пластинку продаваемой? Попытаться понравиться неограниченному кругу лиц? «Прости, а ты с кем сейчас разговаривал?» – наверное, реакция авторов на подобные предложения была бы такой. И это верно – подобные песни делаются совсем для другого.
Люди, не вхожие в андеграунд, это всё вряд ли оценят, но ухо, натренированное альбомами Инструкции По Выживанию и Банды Четырёх, въедет и поймёт. У песен громадный потенциал – при ином подходе к исполнению и аранжировкам они могли бы заиграть новыми красками, и имеющиеся нестроения могли бы исчезнуть, а музыка бы засияла. Однако есть опасение, что та самая неуловимая, хрупкая атмосфера, заботливо созданная Енотами, может испариться – так что, возможно, и хорошо, что песни сделаны именно этими людьми и именно так.
Когда альбом состоялся, многие с удовлетворением отметили, что Соломенные Еноты перешли на новый уровень, попрощавшись с панк-роком и окончательно обретя свой собственный стиль в музыке, а также свою творческую вселенную. Пожалуй, именно «Дневник…» позволил окончательно утверждать, что Еноты – это не «как такие-то», не «вроде таких-то», а нечто самодостаточное, ни на кого не похожее и не умещающееся ни на одну полку, ни в одну сцену. Значительную роль в этом сыграло уникальное звучание альбома.
«Учитывая, что Усов и Рудкин (Белокуров и Гришин) взялись за создание группы, будучи вдохновлёнными именно сибирским панком, приятно понимать, что ни следа от этого не осталось в альбоме "Дневник Лили Мурлыкиной"… что проект перерос фазу подросткового подражательства, а Борис вырос в действительного поэта».
(Алексей Марков)
«Альбом 1998 года «Дневник Лили Мурлыкиной» ознаменовал собой уход от панк-эстетики, характерный для конца девяностых (своеобразным манифестом этого процесса стало эссе Боряна, лидера группы «Лисичкин хлеб», «Панк уходит»). Одновременно завершилось создание того, что Лев Гончаров несколько лет назад назвал «поэтической вселенной Бориса Усова», только теперь это уже оформлено и состоялось как отдельное целое, одновременно являющееся частью того, что когда-то называли «контркультура».
(Алексей Фомин, журнал «Бухенвальд», 2001 г.).
Спустя много лет, в 2017 году альбом был выпущен на CD лейблом «Выргород». К изданию приложили руку всё тот же Андрей Крыгин, выполнивший реставрацию и мастеринг, а также, само собой, глава «Выргорода» Алес Валединский. Так двоим участникам записи 1998 года на новом витке довелось снова погрузиться в этот материал.
Это был один из первых релизов такого уровня для СЕ – далее последовали издания других альбомов, которые продолжаются и по сей день. С одной стороны, это можно расценивать как акт, противоречащий енотовской рабочей этике и вообще тем принципам, по которым существовало усовское детище. С другой – такое издание дало альбомам (и конкретно «Дневнику…») новую жизнь, позволило им быть услышанными более широким кругом людей. Вроде как Усов распространению этих песен довольно долго противился, но однажды мнение своё поменял и издание «Дневника…», состоявшееся при его жизни, встретил одобрительно.
В этом есть смысл. Возможно, однажды усовскому миру, отгороженному от нашего стеклянной стеной, пришла пора перейти в наступление. Несмотря на всю хрупкость, у него есть на это силы и – ему есть что предложить, даже столько лет спустя.
*Автор выражает огромную благодарность Арине Строгановой и Анастасии Белокуровой за помощь в подготовке статьи.