К 1998 году Соломенные Еноты уже имели за плечами насыщенную историю и целый ряд альбомов (если верить открытым источникам – аж 13 штук за 1992 – 1997 гг.). Альбомы делались во многом спонтанно, в стеснённых условиях, с изрядным презрением к техническим требованиям и правилам исполнения и звукозаписи. Поэтому альбомы получались, мягко говоря, специфическими по звучанию и исполнению (как впоследствии метко сказал о них Алексей Марков, «некоторые альбомы «Енотов» без особой подготовки лучше не включать»).
Стилистически группу многие относили к панку, что не совсем соответствовало действительности и имело место, скорее, по инерции. На самом деле Усов сотоварищи не держались за определённый стиль и играли то, что придёт в голову, что возможно записать в имеющихся условиях и что более подходит для накопившегося поэтического материала.
«Как умели, так и лабали. Не умели – получался панк-рок, это в основном 1992-1993 годы. Стали что-то уметь, привлекли музыкантов потолковее – получилось что-то другое. Уже с 1994 года альбомы Енотов нельзя назвать панк-роком. Они более музыкальны и разнообразны. Уж точно никогда не стремились соответствовать какому-либо стилю, даже не думали об этом.
Звучание альбомов специально не планировалось. Оно зависело от того, какие люди на момент записи играли в группе, какая музыка придумалась к песням и какие возможности для записи были доступны. Приехал Ермен в Москву – записали альбом с ним на барабанах. Нет доступной студии, родители в отъезде – записали альбом дома. Нет барабанной установки – используется один ведущий барабан. Нет возможности писать барабаны – записываем полуакустику. Сочинилась партия для клавиш – записываются клавиши. И т.п.».
(Арина Строганова).
Свободный подход к стилистике и звучанию песен, а также новые условия записи однажды привели группу к созданию альбома неожиданного, оказавшегося особым для тогдашнего московского андеграунда и совершенно не похожего на предыдущее творчество.
«В случае с «Мурлыкиной» использовалась техническая база Алексея Маркова, и она дала такой звук, вкупе с участием Маркова как музыканта. Ну и сами песни привели к такому звучанию – «Цветики» не будешь играть в панк-роке».
(Арина Строганова).
Впрочем, лучше по порядку. Материал, написанный в 1997 – 1998 году, требовал реализации в виде песен. Первоначально запись альбома планировалась в мае 1998 года в квартире Усова, но что-то пошло не так.
«Этот альбом изначально планировали записать в мае 1998 года в квартире 104 на обычные пульт и магнитофон, с Экзичем на звуке. Боря предложил Циммерману (Олегу Ганшину) играть на гитаре в «Мурлыкиной», даже устроил ему прослушивание, но быстро от этой идеи отказался. В назначенный для записи день Боря напился, более важные, личные, дела у него пошли, запись отложилась. А мог бы получиться совсем другой альбом с совсем другим звуком».
(Арина Строганова).
Тем не менее, идея записи довлела и в итоге не могла не реализоваться. Реализовалась она во многом благодаря усилиям уже упомянутого Алексея Маркова – музыканта, продюсера (не в российском, а в западном, исконно-музыкальном смысле этого слова), издателя и т.д., и т.п. Приятель Бориса Усова с 1991 года, Марков активно поучаствовал в деятельности Соломенных Енотов в начале 90х, потом отошёл от Формейшена, но связей с ним не разрывал. В итоге в 1998 году всё сложилось для записи альбома – можно сказать, случайно, но, как показал итог, удачно. По стечению обстоятельств идея совместной записи возникла во время знаменитого урагана в Москве (ночь с 20 на 21 июня 1998 года).
«Кажется, в 1995-м (или 94-м?) году я сосредоточился на группе своей тогдашней супруги, отойдя от [пост-]панка. С формейшном мы не ссорились, встречались в гостях и на концертах, сохранив приятельские отношения. Собственно, оно и по сию пору так.
Снова мы пересеклись уже в 1998 году. С Колей Грибковым и его тогдашней женой Лизой приехали летним вечером в гости к Боре на Островитянова (в упор не помню, что было поводом) – и основательно нагрузились.
Утром проснулись и увидели в окне поваленные деревья, сорванные вывески и крыши домов, гнутые мачты освещения и сломанные ветки и сучья, залитую водой Москву и разруху в клозетах и головах.
Так мы проспали знаменитый ураган. Но именно в эту ночь я и предложил Боре записать альбом».
(Алексей Марков).
Впоследствии при издании альбома будет указано, что запись происходила на АВМ-Рекордс. Фактически АВМ – это студия Маркова, и находилась она там, где находился сам Марков. Поскольку Марков летом 1998 года обретался в Перово, запись началась там (надо сказать, что в это время квартиру, принадлежавшую бывшей супруге Маркова Наталье, снимала Анастасия Белокурова, соратница и будущая жена Бориса Усова). Впоследствии, ввиду переезда Маркова на другую квартиру в Химки запись растянулась во времени (шла с перерывами с июля по декабрь) и продолжилась уже на новом месте.
Были и другие факторы, повлиявшие на продолжительность записи. Участие множества музыкантов (кто-то проживал в то время у Усова и был привлечён к записи, кого-то Борис позвал специально) требовало организации и постоянных поездок сначала в Перово, потом в Химки. Накладывала свой отпечаток и специфика бытия тех лет, для некоторых ключевых участников записи неразрывно связанная с алкoгoлем.
«Я поставил главным условием отсутствие алкoгoля во время записи – и Борис не только сам выполнял это правило, но и ревностно следил за тем, чтоб выполняли и другие.
(...)
У меня была сверхзадача — не давать ему квасить в течение записи. У меня была идея, что звук, который пишешь по пьяни, только по пьяни можно слушать… «Дневник Лили Мурлыкиной» мы писали по трезвому. Вся моя энергия уходила на то, чтобы держать Борю под контролем. А так как Боря человек целеустремленный, то мне приходилось его непрерывно отвлекать от идеи выпить. Приходилось его обманывать. После каждой сессии бежали в магазин за выпивкой, но понимали, что завтра опять сюда надо ехать, и желательно не с дикого перепоя. Я быстро вычислил, что в магазине продается прекрасная перцовая настoйка. Я ее им никогда в руки не давал, но она была не как вoдка — сорок градусов — а градуса двадцать два где-то. Так как она была на перце и довольно ядреная, Боря искренне считал, что пьет водку, и в пересчете на чистый алкoгoль пил меньше. Поэтому на следующий день приезжал добренький и тепленький, совсем не больной. В чистом виде обман во благо».
(Алексей Марков).
Использование (впервые в истории Енотов) многоканальной записи и иных технических фишек тоже требовали времени:
«Все классические альбомы «Енотов» писались за две-три сессии, за исключением «Дневника Лили Мурлыкиной». Там были очень хитрые задумки со звуком, не свойственные прежним «Енотам». Например, Боря хотел, чтобы в этом альбоме масса людей поучаствовала, в частности, Алес Валединский, который теперь лейбл «Выргород», а тогда он пел свои песни. Он левша, но играет на обычной гитаре с непереставленными струнами — а так как он их по-другому дергает, то и звук другой. Казалось бы, нюанс, но он действительно слышен. Нашлась полупрофессиональная студия с четырьмя каналами, которая позволяла делать сведение. Что до этого они понимали под словом «сведение»? Грубо говоря, аналоговый мастеринг, когда запись просто через эквалайзер пропускали. Когда Усов впервые увидел настоящее сведение, он был сильно озадачен. Я ему показал, что можно гитару воспроизвести задом наперед — ему дико это понравилось, так и вставили в песню про подводный мир. Я еще принес электронные барабаны, которые реагируют на нажатие как живые. Тоже Борьке показал. Он опять загорелся. Вообще же «Дневник Лили Мурлыкиной» планировался как акустический альбом, Арина встрепенулась, мол, как же так. «Нет, теперь будет с барабанами, панк-рок». Потом я настоял, что нужно клавиши прописать кое-где, звучание потоньше сделать. Арина: «Боря, а где панк-рок?» — «А ну и **й с ним!» Получилось в итоге оптимальное звучание — первый и последний раз Боря заинтересовался работой со звуком».
(Алексей Марков, цит. по книге Ф. Сандалова «Формейшн: история одной сцены»).
Состав музыкантов, поучаствовавших в создании альбома, вышел экстраординарным – кроме непосредственно Бориса Усова и верной соратницы по Енотам Арины Строгановой собралось немало иных ярких личностей. Кроме уже упомянутого Александра «Алеса» Валединского, приглашённого специально ради его гитарной игры, участие приняли актюбинский самородок, автор и исполнитель прекрасных песен Евгений «Корней» Корнийко, Виталий «Марципан» Бурцев (также представитель Актюбинского панк-клуба, отметившийся в т.ч. в составе Адапатции и Белканов-Бэнда, а тогда, в 1998 году временно обретавшийся дома у Усова), Андрей Крыгин (известный также по проектам Министерство Любви и Оксо И Эспанцы). Кроме того, состав украсили ещё две девушки из подмосковного города Видное Вероника Тарасова и Елена Щепилова (обе нигде, кроме этого альбома, не замечены – а зря, у них здорово получилось). Наконец, Алексей Марков не ограничился звуком и продюсерской работой и сыграл в некоторых треках на гитаре и басе, а также обогатил звуковую палитру электронными барабанами.