Читать то, как настырные наши русскоязычные литературоведы пытаются внедрить в наше сознание безмерную гениальность Иосифа Бродского не просто утомительно. Это жалость к литературоведению вызывает. Как они мучаются бедняги. Как выворачиваются наизнанку, так что прямую кишку порой видно с её содержимым. И похоже именно это содержимое участвует в составлении текстов, которые пытаются даже исключительную мерзость возвести в ранг неизмеримого величия. Зачем это надо, никак не понять.
Вот его творение с названием «Представление». И примеры литературоведческих натужных, как это бывает при хроническом запоре, выделений на тему этого творения:
«Литературные критики считают стихотворение "Представление" одним из самых сложных для понимания произведений автора. Некоторые открыто признали, что они затрудняются объяснить читателям, какой именно смысл скрывается в каждом слове, в каждой строке».
И далее:
«Те читатели, кого теория литературы и критический анализ интересуют меньше всего, могут сполна насладиться мелодикой стихотворения и просто отдаться его могучей силе».
И так мне захотелось вдруг насладиться, наконец, мелодикой и могучей силой, слюнки потекли.
Вот мелодика первая:
«Приучил её к минету».
«Что за шум, а драки нету?»
«Крыл последними словами».
«Кто последний? Я за вами».
А вот нечто отдающее могучей силой:
«Сочетался с нею браком».
«Все равно поставлю раком».
«Эх, Цусима-Хиросима!
Жить совсем невыносимо».
«Поражают глубокие мысли, сильные фразы Бродского, стихи — лучшее доказательство честности и правдивости. Проверенная временем, актуальная каждый день и час, понятная людям разного мировоззрения правда "тормошит" читателя, "берёт за горло", заставляет думать о прошлом и настоящем».
Ну, а вот и апофеоз его гения:
«В этих шкарах ты как янки».
«Я сломал её по пьянке».
«Был всю жизнь простым рабочим».
«Между прочим, все мы дрочим».
«Эта поэма — не абсурдизм, и не цирк приёмов постмодернизма. Это танатологическая сублимация и деструктивное заклинание».
«"Представление" И. А. Бродского — уникальное явление в русской поэзии. Эта поэма была написана в 1986 году. Читатель возвышенный и привыкший к изящному языку, вероятно, встретив в ней обсценную лексику, может усомниться оскорбиться и прекратить чтение. Однако делать этого не стоит, поскольку поэма представляет собой произведение исключительной художественной ценности».
Ну, и понятное дело:
«Бродский как поэт своеобразен. Для понимания его стихов надо дорасти. Умом и уровнем развития».
Ведь это чудо, а не литературоведение...
А ведь дорос я до Бродского, нутром чую. В доказательство сам продолжу его непревзойдённую поэму «Представление» до логического конца:
Входит Бродский нынче лысый, был когда-то долгогривый,
Он одет немножко странно, лишь в одном контрацептиве,
Но и в этом виде даже
Взорван зал ажиотажем.
...
В профиль ты слегка похожа
На саму Марину Влади…
Ну и что жа, ну и что жа,
Я к тебе подкрался сзади...
Надеюсь, вы обратили внимание на то, как тонко мною передана «танатологическая сублимация», так характерная для необычайной выразительности «деструктивных заклинаний» великой, до каждой запятой, поэзии Иосифа Бродского. А гений Бродского, как установили литературоведы из Мичиганского университета, оформился в нём, когда он был ещё сперматозоидом.
Сам Бродский выдал о себе, о своей внутренней сути, невероятно точное определение. В откровении этом он и правда близок к гениальности. Он назвал себя «падалью». Есть у него такое автобиографическое творение, нечто вроде духовного автопортрета:
Только пепел знает, что значит сгореть дотла.
Но я тоже скажу, близоруко взглянув вперёд:
не всё уносимо ветром, не всё метла,
широко забирая по двору, подберёт.
Мы останемся смятым окурком, плевком, в тени
под скамьей, куда угол проникнуть лучу не даст.
И слежимся в обнимку с грязью, считая дни,
в перегной, в осадок, в культурный пласт.
Замаравши совок, археолог разинет пасть
отрыгнуть...
«Падаль!» выдохнет он, обхватив живот,
но окажется дальше от нас, чем земля от птиц,
потому что падаль — ... свобода от
целого: апофеоз частиц.
Вот такой падалью и предпочёл всю жизнь оставаться дутый воздушный шарик, наполненный газами разложения, по имени Бродский. Нездоровые газы эти и вознесли его на недосягаемую высоту. Выпускал иногда этот дутый гений скопившиеся в нём газы, извращённое литературоведение с наслаждением принюхивалось к трупному духу и нас заставляло нюхать. И ведь нюхали многие... и нюхают...
Главное — школьников к тому понуждают. Именно в эту тошнотворную лирику рекомендуют окунаться в выпускных классах российских школ. Бродский благословляет тех, кто стоит на пороге жизни, стать «свободными от целого», стать падалью, по собственному примеру автора этих трупных стихов. «Целое» тут, понятно, это народ, к которому ты принадлежишь, Отечество... Зачем тебе целое, становись падалью, и ты узнаешь счастье.
Зачем же нашим учителям делать из наших чудесных ребятишек гниль, подобную этому Бродскому? Кому задать этот вопрос?
Из примечаний к биографии Иосифа Бродского:
С детства Бродский страдал невротическими проблемами, характеризующимися: фобиями, повышенной утомляемостью, раздражительностью, депрессией, затруднением концентрации внимания и утратой способности радоваться. С грехом пополам закончил 7 классов, оставаясь на второй год, сменив 4 школы. С 1962 года состоял на учёте в психоневрологическом диспансере с диагнозом «психопатия» («расстройство личности»), благодаря чему получил «белый билет» и не был призван в армию. Устраивался несколько раз разнорабочим (подсобным), но отовсюду вскорости уходил или его уходили.