- Татьяна Егоровна и сама немного.. Ммм.. Как бы это сказать.. Странноватая женщина, - медленно говорил Соломатин, словно взвешивая каждое слово. - Когда Вера попала во взрослое отделение, с самого начала я стал её лечащим врачом. Изначально она была обычным пациентом, как и остальные. Мне рассказали "по секрету" почему она попала в эти стены в четырнадцать лет. Рассказ был странный. Ведь, кроме матери, её никто не обвинял в смерти сестры. Не знаю почему, но мне захотелось добраться до истины. Не мало времени прошло, прежде чем я понял, что у Веры неврологические диагнозы, а к психиатрии она не имеет отношение. А когда она случайно рассказала, а вернее проболталась, про то, что мама в детстве ей постоянно давала таблетки от какой-то болезни, то по-немногу всё встало на свои места. Я не стал вызывать на разговор Татьяну Егоровну. Во-первых, прошло слишком много времени. Во-вторых, не было фактов, чтобы ей это предъявить, сама она вряд ли бы созналась, правда? В-третьих, сама Вера просила этого не делать. Именно препараты, которыми она "кормила" дочь и вызывали у Веры и судороги, и галлюцинации, и ступор, и потерю во внешнем мире. И дальше повлекли за собой множество проблем со здоровьем, заставляя других и её саму думать, что она сумасшедшая.
- Зачем она это делала? - нахмурившись, произнёс Михайлов.
- Она искренне считала дочь больной, - вздохнул Соломатин. - У Веры были проблемы со сном в детстве. Она страдала лунатизмом. Ходила во сне и разговаривала. Мать решила её вылечить сама..
- Бредятина..
- Увы, - развёл руками лечащий врач Веры. - Татьяна Егоровна не обладала, видимо, никогда острым умом. А после того, как ей пришлось отдать одну дочь и остаться почти в нищите с другой дочерью - там совсем всё стало плохо.
- Таких под суд надо отдавать, а вы молчали, - буркнул следователь.
- Это невозможно было доказать, - возразил Соломатин. - Да и я узнал слишком поздно. А в детском отделении никто и не догадывался о всей правде, поставили девочке диагноз и продолжили пичкать таблетками, усугубляя её состояние. Когда Вера попала к нам и я наконец понял в чём дело, то отменил ей сильнодействующие препараты и начал наблюдать. Вера пришла в себя, начала вести себя, как обычный человек, но время и бесполезные для неё лекарства сделали своё дело - куча неврологических проблем и как следствие - психические, но они совсем незначительные. А как тут остаться совершенно нормальным, проведя шесть лет в психушке?
- К чему вы клоните?
- Экспертиза покажет, что Вера не психбольная. Я вам это гарантирую. Неврология это не психиатрия. И тогда её будут судить, как обычного, здорового человека. И осудят. Потому что все доказательства против неё.
- Совершенно верно. А вот вашей уверенности я не понимаю. Вы с чего решили, что она невиновна?
- Я многое знаю про Веру. Про её детство, про отношения с матерью, всю её жизнь. Она не способна на убийство. Мне сложно вам объяснить. Я проводил и гипнозы с Верой, в таком состоянии человек раскрывается ещё больше. Это не она, не она убийца.
- Кроме неё в доме никого не было.
- Значит он успел уйти. Вы никогда не задавались вопросом - почему Вера себя не защищает? Почему не скажет, что там кто-то был и убежал, когда она появилась в доме? Но нет, она просто говорит правду. Она была во дворе дома в этот момент. А когда вернулась, они были уже мертвы.
- Скажу честно, меня смущает тот факт, что она не пыталась оправдать себя, - признался следователь.
- Вот, - поднял указательный палец вверх врач. - Убийца до сих пор на свободе и искать его надо среди.. Не знаю.. Наверное, конкурентов главы семьи. Отец у неё был не бедный.
- Мы всё проверили, - резко произнёс Михайлов. - Не нужно учить нас работать, занимайтесь своим делом!
- О, простите, - смутился Соломатин. - Просто всё это мне напоминает случай в психоневрологическом интернате, когда Веру подставляли и не верили, что это не она..
- О чем вы? - растерянно пробормотал Михайлов.
- И смех, и грех, как говорится, - быстро улыбнулся Соломатин. - В одном отделении с Верой была ещё одна девушка. Такого же возраста. Людмила. Мы называли её просто Мила. Она была из "домашних", это те, которые приходят периодически на лечение, а затем возвращаются домой на некоторое время и опять к нам. Раз в три месяца Мила ложилась на десятидневное лечение. Она очень сдружилась с Верой. Настолько, что я начал замечать, что Веру это начало раздражать. Как-то она обмолвилась мне, что Мила будто влюбилась. Да, такое тоже могло быть. Людмила буквально липла к Вере, смотрела на неё с обожанием и копировала каждое её движение. Когда лечение закончилось и Мила уехала домой, Вера выдохнула. Но через три месяца, когда Людмила вернулась, обалдели все и даже персонал. Мила обстригла свои длинные волосы под мальчика, как у Веры и перекрасила их в светлый цвет. Раньше у неё были красивые, каштановые волосы. В глаза вставила линзы серо-голубого цвета и даже купила в точности такой же спортивный костюм, в каком ходила Вера в интернате. Она стала практически близнецом девушки. Только Мила была значительно ниже Веры, а вот телосложение было похоже.
- Однако.. - пробормотал следователь, глубоко задумавшись.
- Веру очень разозлила эта ситуация и она высказала, уже бывшей, подруге всё, что она думает о ней и полностью прекратила общение. Мила сначала плакала, хотела помириться, а потом и сама впала в ярость и начала подставлять в мелких пакостях Веру. Те, кто ещё не знал о её переменах, думали, что это натворила Вера - видели спину в спортивном костюме и короткие, светлые волосы. Длилось это почти год, затем дело дошло до драки и Милу перевели в другое отделение. А потом и Веру забрал отец. Людмилу до сих пор зовут Тенью Веры. И тут будто какая-то Тень, которая её подставила.
Михайлов сидел, широко раскрыв глаза и не мигая, смотрел на врача.
- Ч-что? - вдруг занервничал Соломатин, автоматически оглядываясь. - Что случилось?
Некоторое время следователь молчал, всё так же не двигаясь. Затем вскочил.
- Черт возьми! Что же вы раньше не рассказали?!
- О чем? - на лице доктора появилось расстерянное выражение. - Я не понимаю!
- Где сейчас эта Мила?! - перед глазами Михайлова пролетела картинка из особняка - девушка, которую он принял за Веру. Он ведь всегда говорил, что такое мог сотворить лишь безумный человек.
- Зачем вам Мила? - напрягся Соломатин.
- Где она?!!
- Д-дома, - с запинкой ответил врач. - Если не ошибаюсь, она должна к нам лечь на лечение лишь через месяц.
- Значит всё это время она была дома.. - пробормотал Михайлов. - Какой у неё диагноз?
- Я не могу этого разглашать, - отрезал Соломатин. - Скажу одно - тяжелый. Но мы успешно купируем приступы и дома за ней ухаживает мать, которая так же даёт ей таблетки.
Михайлов подошёл ближе.
- Вы действительно не понимаете к чему я клоню? - тихо произнёс он. - Вам нужна официальная бумага или вы нам сами предоставите адрес пациентки Людмилы?
___
Через два дня потрясенная Вера сидела в кабинете Михайлова, как обычно, напротив него, но уже без наручников.
- Я не могу поверить.. - лепетала она, пытаясь унять дрожь в руках.
- Благодарить стоит вашего врача, - тяжело вздохнул следователь. - Если бы он случайно не начал рассказывать... Меня, конечно, многое смущало в произошедшем убийстве целой семьи, но факты указывали только на вас. Мне жаль, что так вышло.. Что так в принципе всё вышло..
Михайлов чуть смутился, но тут же взял себя в руки.
- У Людмилы Воронцовой действительно тяжелый диагноз. Да ещё и не один. Таким бы людям как раз не выходить за стены учреждения, а находиться в нём постоянно. Но, её мать так не считала. Она была уверена, что дочери дома будет лучше и она сможет дать ей полноценный уход. Увы, сейчас не те времена - без согласия в психушку не запихать взрослого человека. А в их случае и сама Мила была против, и её опекун - мать. Не знаю, что девушка увидела в вас, но вы стали для неё почти кумиром. Она хотела быть похожей на.. Можно на "ты"? - внезапно спросил Михайлов.
Вера автоматически кивнула головой.
- Так вот.. Она хотела быть похожей на тебя во всём. Не только копировала повадки, но даже внешность свою изменила. Да это ты лучше меня знаешь. Просто маниакальная одержимость. Когда ты решила оборвать с ней общение - вот здесь и произошёл ещё бОльший надлом в больной психике Людмилы. От любви до ненависти, как говорится.. Мы опросили персонал, куда позже, после вашей драки перевели Милу - они все, как один говорили, что девушка почти каждый день вспоминала Веру и грозилась ей отомстить.
- Как она узнала, что я живу у отца? - прошептала бледная Вера.
- Она следила за тобой. С её слов узнать, где ты живёшь для неё было пустяковым делом. Я думаю, что кто-то из персонала проболтался, что тебя забрал отец или она услышала эти разговоры. Выяснить, где ты теперь живёшь и правда не представляло труда. Тем более для безумной.. Они очень хитрые и изворотливые. Как она призналась - ни сразу, конечно, но нашла твой адрес, а затем ещё почти полгода наблюдала за твоей семьёй, следила за тобой. А затем решила жестоко отомстить..
Михайлов замолчал.
- Она это всё сама рассказала? - прошептала Вера, у которой катились слезы из глаз.
- Что-то сама, что-то не совсем внятно, Мила не всегда могла связать мысль и слова, но я уже понимал всю картину произошедшего, - опять вздохнул Михайлов. - А затем у неё случился приступ. Она закричала, что просто играла и.. Ну, в общем пена у неё изо рта пошла и мы тут же вызвали скорую. Для неё это была лишь игра в сыщика.. А потом - в убийцу. Она и за мной следила - в доме тогда была она, а я спутал её с тобой, теперь понимаю почему. Мила продолжала играть в свою собственную игру. Флешку правда так и не нашли. Уверен, что она её и украла. Изворотливые психи.. Ну, ничего, теперь это уже не так важно. А говорить с ней уже без толку - её пичкают таблетками, потому что приходя в себя, она становится буйной.
Следователь потёр указательными пальцами виски.
- В принципе, нам и не нужно было её признание. В её комнате, в шкафу, мы обнаружили спрятанный пакет, в котором оказались вещи с пятнами засохшей крови. Это были её вещи. И кровь. Кровь твоих родственников. Даже перчатки там были. Как я говорил, психи хитрые и умные - вот почему не было чужих отпечаток.
- Не могу поверить.. Не могу..
- Может быть воды? - забеспокоился Михайлов.
- Нет.. Не нужно. Просто надо время, чтобы всё это принять. Что теперь будет с ней? А со мной?
- Людмиле не грозит тюрьма. Она больной человек. Её диагнозы подтверждены и будут ещё раз прдтверждаться. Теперь она уже больше никогда не выйдет из стен психоневрологического интерната. А ты.. Ты свободна, Вера. Я не так просто не отменил вчера экспертизу для тебя. Соломатин оказался прав - ты здорова психически. А твои неврологические диагнозы.. - нужно просто найти хорошего врача и начать с ним работать. Соломатин готов тебе помочь. Тебе нужно начать новую жизнь. Твой врач снимет с тебя диагнозы через комиссию и ты станешь свободна от опекунов. Тебе повезло, что есть люди, которые хотят тебе помочь.
По лицу Веры катились слезы, губы дрожали.
- Куда же я теперь пойду?..
- Думаю, что к матери ты вряд ли захочешь возвращаться, а вот в дом отца.. Ты единственная наследница. Понимаю, что не захочешь жить в этом доме, его придётся продать, но это лишь через время. По крайней мере, на данный момент, тебе будет где жить.
Вера молча кивнула головой, глубоко задышав и пытаясь успокоиться.
- Я пойду?..
- Иди.
Девушка, чуть опустив голову и сгорбив плечи, медленно зашагала к выходу из кабинета. У двери Вера обернулась и чуть улыбнулась дрожащими губами.
- Спасибо..
Михайлов вдруг замер, глядя на девушку - что-то быстрое мелькнуло в его голове, но он не успел поймать эту мысль, как дверь в кабинет резко распахнулась, едва не слетев с петель.
Опешивший Михайлов увидел, как пожилая женщина вцепилась в Веру.
- Вы ведь дружили! - дребезжавшим голосом просипела она, тряся девушку за плечи.
Вера кинула затравленный взгляд на Михайлова, который уже спешил на помощь.
- Зинаида Евгеньевна! Отпустите её!
Женщина вдруг схватилась за лицо, закрывая его ладонями и зарыдала. Вера в ужасе смотрела на эту сцену.
- Иди! - кивнул ей следователь. - Это мать Людмилы.
Не отрывая шокированного взгляда от пожилой женщины, Вера по стенке выскользнула из кабинета.
Михайлов усадил мать Милы на стул. К таким сценам он уже давно привык.
- Вы не понимаете! - Зинаида Евгеньевна оторвала ладони от лица. - Они дружили! Мила не могла так поступить с Верой! Вера приходила к нам домой, когда её забрал отец! Они по-настоящему дружили!
- Перестаньте выгораживать свою дочь, - тихо вздохнул следователь. - Она во всем призналась. Мы нашли доказательства у неё в комнате. И прекратите сочинять про их дружбу, это может плохо обернуться для вас. Даже в ПНИ все знают, что Вера и Мила не дружили. Вера сторонилась её и не хотела никакой взаимосвязи. Именно за это Мила ей и отомстила. Игра.. Помните? Она так и сказала. Для неё это была игра.
Пожилая женщина опять разрыдалась. Михайлов молча протянул ей бумажный платок.
___
Вера тихо зашла в особняк семьи Трифоновых. Стояла полная тишина. Лучи солнца, заглядывая в окно, освещали первый этаж. Девушка прошла вперед и остановилась на пороге большой комнаты, оглядывая её, словно видя впервые. Затем решительно зашагала к лестнице, ведущей на второй этаж. Она свободна...
На втором этаже она кинула взгляд на открытую дверь в спальню, где до сих пор виднелись следы жестокого убийства. Нужно будет убраться..
Развернувшись, она пошла в другую сторону, где были комнаты сестёр. Без сомнений девушка прошла мимо своей спальни и дойдя до комнаты Майи, решительно толкнула дверь, заходя внутрь.
Медленно подойдя к кровати, она взяла в руки плюшевого зайца, сидящего на ней. Резким движением подняла футболку и расстегнула молнию на спине игрушки. Ещё мгновение и в руках девушки оказалась флешка. Удовлетворённо улыбнувшись, Вера сжала её в кулаке, откидывая зайца.
Подойдя к одной из прикроватных тумбочек, она аккуратно взяла розовое зеркальце и поднеся его к своему лицу, улыбнулась своему отражению, обнажив очаровательную ямочку на правой щеке.
Продолжение следует...
Спасибо за то, что дочитали. Буду благодарна за ваши комментарии и реакции.