Начало:
Предыдущая:
https://dzen.ru/a/ainEjZcBHkuU5oil
Глава 10. Спектакль для чужих глаз
Следующий день выдался суетливым, как муравейник перед дождём. Артём с раннего утра уехал в райцентр — за саженцами яблонь, краской для крыльца и, как он выразился, «для антуража». Татьяна осталась с Алисой наводить порядок.
— Мам, а почему мы всё моем? — спросила девочка, усердно протирая пыль с подоконника. — Дядя Тёма же не ругается.
— Потому что, солнышко, к нам придут гости. Очень важные тёти. Им нужно показать, как нам хорошо живётся.
— А мы хорошо живём? — Алиса подняла свои огромные глаза, в которых читалось такое искреннее непонимание, что у Татьяны защемило сердце.
— Теперь — да, — твёрдо сказала она. — Теперь хорошо.
К обеду приехал Артём. В кузове «Нивы» громоздились три корявых саженца, мешок перегноя и... детский пластиковый домик. Розовый, с окошками и крошечной дверцей.
— Это что? — ахнула Татьяна.
— Алиса просила «свой собственный дом», — пожал плечами Артём, выгружая покупки. — Нашёл на барахолке за копейки. Для опеки — железобетонный аргумент. Какой ребёнок будет в опасности, если у него есть розовый дворец?
Алиса взвизгнула от восторга и принялась обнимать Артёма за ноги. Тот смутился, покраснел до корней своих седых волос и буркнул: «Иди лучше песок подсыпь, чтобы ровно стояло».
Татьяна смотрела на эту сцену и чувствовала, как в груди разливается что-то тёплое и пугающее. Она давно забыла это чувство — когда кто-то заботится не потому, что должен, а потому что хочет.
Вечером они сажали яблони. Артём копал, Татьяна держала саженцы, Алиса поливала из маленькой лейки.
— Три яблони, — сказал Артём, приминая землю вокруг последней. — Одну — для памяти о прошлом. Одну — для настоящего. Одну — для будущего.
— Какую для какого? — спросила Татьяна.
— Разберёмся лет через пять, когда урожай снимут, — усмехнулся он.
Ночью Татьяна не спала. Лежала на кровати в бывшей хозяйский спальне, слушая, как дом дышит. Где-то за стенкой сопела Алиса. В мастерской ещё горел свет — Артём дописывал что-то для «домашнего уюта». Он рисовал портрет Татьяны. Она видела его мельком — там она была моложе, беззаботнее, какой никогда не была. Он писал её не как реальную женщину, а как ту, в которую верил.
«Зачем ты это делаешь?» — хотела крикнуть она. Но не крикнула. Потому что знала ответ. И боялась его.
Глава 11. Визит
Они приехали к десяти утра. Две женщины в строгих костюмах и молодой парень с планшетом — скорее всего, стажёр. Старшая, с прической «шлем» и лицом человека, который никогда не улыбался просто так, представилась:
— Шиманович Ольга Петровна, комиссия по делам несовершеннолетних. Мы по заявлению гражданина Мороза Леонида... — она заглянула в бумажку, — ...о том, что его бывшая супруга, гражданка Мороз Татьяна, удерживает ребёнка, не являющегося её биологическим потомком, в условиях, угрожающих жизни и здоровью.
Татьяна побледнела, но взяла себя в руки. Артём шагнул вперёд, заслоняя её собой, будто щитом.
— Добро пожаловать, — сказал он спокойно. — Проходите, осмотритесь. Чай будете?
— Не надо чая, — отрезала Шиманович. — Где ребёнок?
— Алиса! — позвал Артём, не оборачиваясь. — Иди сюда, солнце, тёти хотят с тобой познакомиться.
Алиса выбежала из розового домика — в новом платье, которое Татьяна купила вчера в райцентре, с бантом, который завязала сама криво, но с огромным энтузиазмом. В руках она держала рисунок — ёжика «колючку», которого они рисовали с Артёмом вчера вечером.
— Здравствуйте! Я Алиса! А это мой папа Тёма, — она ткнула пальцем в Артёма. — А это мама Таня. А это мой домик, а это качели, а там, — она махнула рукой в сторону сада, — мы вчера посадили яблоньки! Только их есть нельзя, они маленькие.
Стажёр с планшетом заулыбался. Шиманович сохраняла каменное лицо, но что-то в её взгляде дрогнуло.
— Вчера посадили, — повторила она. — То есть они здесь недавно?
— Неделю, — честно ответил Артём. — Мы переехали, чтобы ребёнок дышал свежим воздухом. В Минске у нас была двушка, а здесь — дом, сад, тишина. Вы сами видите.
Комиссия прошла по дому. Осмотрела детскую — Алисину кровать, застеленную покрывалом с единорогами, её рисунки на стенах (Артём не стал их сдирать, оставил как главное украшение). Заглянули на кухню — там на плите стоял суп, в хлебнице лежала свежая буханка. В ванной — детское полотенце с ушами зайца.
— Ваш брак, — Шиманович повернулась к Артёму, — зарегистрирован в спешке. Зачем?
— А чего тянуть? — улыбнулся Артём. — Мы с Таней знакомы давно, вместе работали. А тут случайно встретились, поняли, что жить друг без друга не можем. Алису я люблю как родную. Или вы против любви?
Стажёр снова улыбнулся, но быстро спрятал улыбку под строгим взглядом начальницы.
— Гражданин Мороз заявил, — продолжала Шиманович, — что вы не имели права усыновлять ребёнка без его согласия, что он, как бывший муж, не давал разрешения.
Здесь вступила Татьяна. Голос её дрожал, но она заставила себя звучать твёрдо:
— Когда я оформляла опеку, мы уже не жили вместе два года. Леонид не принимал участия в моей жизни, не интересовался моими планами. И сейчас он не о ребёнке заботится — он мстит мне за развод. Его новая жена беременна, ему не нужна моя дочь. Ему нужна моя боль. А вот это, — она показала на Алису, которая в этот момент показывала стажёру розовый домик изнутри, — это моя жизнь. И он не имеет права её отнимать.
Повисла тишина. Шиманович долго смотрела на Татьяну, потом перевела взгляд на Артёма, потом на Алису. Потом сделала пометку в своём блокноте.
— Мы проведём ещё одну проверку через месяц, — сказала она. — Но на данный момент... нарушений не вижу. Ребёнок ухожен, доволен, дом оборудован. Брак зарегистрирован. Вопросов нет.
Она уже повернулась к выходу, когда Алиса догнала её и протянула рисунок.
— Тётя, это вам! Это колючка. Он добрый, он никого не колет, он просто рисует. Вы тоже не колитесь, ладно?
Шиманович взяла рисунок. На её лице впервые за весь день мелькнуло что-то человеческое.
— Спасибо, — сказала она коротко и вышла.
Машина комиссии уехала, оставляя за собой шлейф выхлопных газов и тишины. Татьяна стояла на крыльце и чувствовала, как ноги становятся ватными. Если бы не рука Артёма, подхватившая её под локоть, она бы рухнула.
— Умница, — тихо сказал он. — Ты справилась.
— Мы справились, — поправила она, глядя на него и впервые не отводя взгляда.
Глава 12. Первый поцелуй (понарошку)
Вечером, когда Алиса уснула, они сидели на качелях в саду. Октябрьская луна висела низко, и сосны казались чёрными свечами. Татьяна куталась в шерстяной плед, который Артём нашёл в старом сундуке.
— Спасибо, — сказала она в тишину.
— Не за что, — отозвался он. — Я же твой фиктивный муж, помнишь? Услуга за услугу.
— Артём, — она повернулась к нему, — перестань. Никакая это не фикция уже. Ты купил ей розовый домик. Ты сажал яблони. Ты рисовал с ней ёжиков. Ты...
Она не договорила. Он посмотрел на неё так, как смотрят на последний луч заката — понимая, что он скоро исчезнет, но запоминая навсегда.
— Можно я проверю одну гипотезу? — спросил он хрипло.
— Какую?
— Я художник, Таня. Я должен знать, как выглядит настоящее. — Он медленно наклонился и поцеловал её. Понарошку — так они договорились в первый день. Легко, почти невесомо, как касание крыла бабочки.
Но Татьяна не отстранилась. Через секунду она обхватила его лицо ладонями и ответила так, что качели жалобно скрипнули.
Когда они оторвались друг от друга, луна уже переместилась за верхушку сосны.
— Гипотеза подтвердилась? — спросила она, тяжело дыша.
— Да, — сказал Артём, касаясь пальцами своих губ. — Настоящее существует. Я просто забыл, как оно выглядит.
— Тогда не забывай больше, — прошептала Татьяна и положила голову ему на плечо.
Где-то в Минске Лёня метался по пустой квартире, названивая Оксане, которая не брала трубку. Женщина с его будущим ребёнком устала от его скандалов и уехала к матери в Витебск. Его план рушился. Его оружие — страх и ложь — перестало работать.
А здесь, в глуши, под звёздами, три человека учились быть семьёй. Не по документам, не из страха, а просто потому, что жизнь иногда даёт второй шанс тем, кто осмелился его взять.
Продолжение:
И финал этой истории
Читать публикации в приложении MAX
Это ссылка приглашение