Здравствуйте, мои дорогие.
Не хотела об этом говорить, но из песни слов не выкинешь.
У нас в семье это была табуированная тема.
Очень редко бабушка об этом говорила, ведь в её время запрещено было обсуждать эту тему.
Виной тому — аморальное и бесчеловечное отношение к чужой жизни и противоестественно для цивилизованного (в нашем случае советского) человека.
Её знакомую обманом завлекли в парадную, но у той не было сил быстро подняться по ступенькам.
Во время остановки она услышала голоса, что обсуждали названия блюд, которые собирались из неё приготовить. (((
Откуда у неё силы взялись, та и сама не поняла, но прытко убежала от них.
И на своё счастье ей сразу попался патруль, иначе бы её догнали...
Немецкая пропаганда тоже работала без устали.
На город скидывали фальшивые продуктовые карточки.
И нагнетали обстановку тем, что в городе орудуют банды людоедов.
Что воруют упитанных людей и детей.
Цель была посеять панику.
Хотя это и было, но не в таком масштабе, как пытался представить враг.
Конечно, с продовольствием было туго, но люди оставались людьми.
Бабуля моя бегала в свободное от работы и дежурств время разбирать старые деревянные дома на дрова и меняла их съедобные продукты.
Из крепкой деревенской девушки она превратилась в жилистую и худую тень себя.
В один холодный и ветреный день её чуть с моста в Фонтанку не снесло.
Наверное, ангел-хранитель ей послал навстречу молодого бойца, что в увольнение был.
Он поймал её и сунул горбушку хлеба, тушенки банку и банку сгущёнки.
Это был царский подарок на самом деле.
К сожалению, ни имени, ни фамилии мы его не знаем, но благодаря этому человеку она и выжила.
Да и много «чудес» с ней происходило.
Как в блокадном Ленинграде выявляли людоедов? Горькие свидетельства выживания.
Блокада Ленинграда (8 сентября 1941 — 27 января 1944) — одна из самых трагических страниц Великой Отечественной войны. К зиме 1941–1942 годов ситуация с продовольствием стала катастрофической: минимальная норма хлеба для иждивенцев и детей составляла всего 125 граммов в день (с 20 ноября 1941 года), в рационе появились столярный клей, кожаные изделия и технические масла, а температура опускалась ниже −30 °C при полном отсутствии отопления и воды. Люди умирали от голода прямо на улицах — ежедневно фиксировались сотни смертей. В этих невыносимых условиях часть населения теряла человеческий облик, и были зафиксированы случаи каннибализма — крайнее проявление распада моральных норм под давлением обстоятельств.
Органы правопорядка и граждане использовали несколько способов выявления людоедов. На толкучках появлялись куски мяса непонятного происхождения без костей, а продавцы не могли внятно объяснить, откуда взяли товар; при обысках находили замороженные куски человеческого мяса с характерными следами разделки. Специфический запах при варке человеческого мяса отличался от запаха говядины, свинины или конины — соседи сообщали в милицию, если чувствовали его из какой‑либо квартиры. Кроме того, выявляли следы на месте преступления: расчленённые тела в квартирах или во дворах, следы крови в необычных местах (на лестничных клетках, в подвалах), а также инструменты для разделки (ножи, пилы) со следами крови. Показания свидетелей и доносы тоже играли роль: соседи замечали подозрительную активность, дети рассказывали о странных угощениях от взрослых, а работники столовых сообщали о подозрительных поставках мяса. Медицинские и криминалистические признаки дополняли картину: врачи и патологоанатомы отмечали необычные повреждения на телах умерших, а милиция фиксировала пропажу людей, особенно одиноких стариков и детей.
По данным НКВД, с декабря 1941 по декабрь 1942 года было выявлено 1738 случаев каннибализма. Историки различают два типа этого явления в период блокады: «пассивный» каннибализм — употребление в пищу тел умерших (чаще всего близких или соседей) в условиях полного отсутствия еды, что рассматривалось как крайняя степень отчаяния, и «активный» — убийства ради получения пищи. Последние случаи были единичными, но жестоко карались: предусматривался расстрел на месте при задержании с поличным либо показательные суды с оглашением приговоров в газетах. В ответ власти усилили патрулирование, организовали ночные рейды и ужесточили контроль за рынками. Свидетельства очевидцев из дневников и воспоминаний блокадников подтверждают эти события. Например, Ольга Берггольц вспоминала случай с соседкой, тётей Машей, которая в январе 1942‑го стала слишком хорошо выглядеть, тогда как её сын пропал; при обыске в печке нашли кости и ощущался странный запах. Ещё один пример — запись из дневника ленинградского школьника о женщине, продававшей котлеты на рынке с «неправильным» запахом; после крика кого‑то из толпы её схватили, а в квартире нашли ещё мясо, завёрнутое в тряпки.
Важно подчеркнуть, что большинство ленинградцев, несмотря на голод, сохраняли человечность: люди делились последним, помогали соседям, спасали детей. Случаи каннибализма были исключением, а не правилом, — они шокировали даже в условиях тотального голода. После прорыва блокады в январе 1943 года и улучшения снабжения случаи каннибализма практически прекратились. Этот факт доказывает, что явление было напрямую связано с экстремальным голодом, а не с какой‑либо «природой» людей. Память о трагедии помогает ценить мирную жизнь и человечность, напоминая о том, на что способны люди в крайних обстоятельствах и как важно поддерживать друг друга в тяжёлые времена.