Жил-был пес…

Жил-был пес… Помните?

Работал в будке, службу тащил. По старости и непригодности к службе был выпнут прочь, под хвост ногой. Не растерялся в новых условиях. Нашел партнера, сформировал коррупционную схему с откатами партнеру. Доказал свою нужность и важность хозяйскому двору и вернулся в привычную конуру. Счастливый финал, хороший конец. Но это в фильме так. А в жизни оно бывает хуже, злее, реальнее.

В одной федеральной избе тоже была будка. Одна из многих. Не караульная, не сторожевая-охранная, а так… административно-хозяйственно-бытовая. Где-то на курей дворовых гавкнуть, чтобы в огород не полезли клевать неположенное, где-то гусей отогнать, чтобы не шипели лишнего. Иногда перегавкнуться с кем-то из-за плетня, в рамках связей с проходящей мимо общественностью.

Собачка, жившая и служившая в будке была очень противоречивой. Можно даже сказать, диалектически дуально-двойственной.

С одной стороны будка была максимально любимая, но и придавливала она собачку максимально сильно.

На службе в будке в определенное время был завтрак, а в другое, но тоже определенное, ужин. Это надёжность, очень важная штука. Плюс уважение, стая/коллектив крутой, статус, выслуга, стаж, своя отдельная будочка в историческом здании федеральной избы.

Творческая часть собачки бунтовала. Тесновато ей было в рамках и границах будки.

- Пойми, Бобик, - говорила она бывалоча соседу по работе, - я вся в искусстве! В творчестве, в литературе, в цирке! На арене, в центре внимания! Я ж не зря душа компании!

И это было так, больше всего на свете собачка любила собачьи свадьбы. Причем, даже не главным действующим лицом… Ей было весело и комфортно в толпе, весело заливисто гавкать, обнюхиваться и облизываться с любым встреченным членом коллектива/стаи, обтираться и обмениваться вылезающей шерстью или блохами, бежать в суетливой толпе, радостно повизгивая и виляя хвостом…

И главное, что нужно было понять: собака же в этой метафоре была не привязана. Не надо ждать, когда хозяин отстегнёт поводок. Просто встань и иди. Вылези из-под будки и вперёд. Ты и есть хозяин. Своей жизни. Своей будки. А то ведь можно вот так и лежать, придавленной любимой будкой , и упустить время. И все возможности пролетят мимо твоей остановки очень быстро, как Сапсаны. А ведь на ушедшие поезда билеты не продают..

Случилось как-то по обстоятельствам так, что собачка на службе вроде как и числилась, но ходить туда уже не надо было. Много свободного времени у нее образовалось…

И вот стала она мотаться по разным местам, весело и громко гавкать и писать. На заборах. Под заборами. На стены и на афиши.

В общем, догавкалась и дописалась собачка. Попросили ее из будки уйти. По собственному. Не нужна им оказалась на службе такая громкая и скандальная пустолайка.

Собачка не столько уходила ОТ. От будки ее выпнули. Прям ногой, да. Причем, по закону собачка могла до упора числиться по своему штатному месту в будке, но так уж допекла она хозяев, что ей предложили – или уходишь по собственному, или начинаем расследование по твоим подработкам на стороне! На собачьей свадьбе тамадой веселилась? Звонким лаем внимание к кредитам, порошкам, киоскам с соком «Добрый» внимание привлекала? Обрезки колбасные там получала? Получала.

А ведь не должна была, коль в будке федеральной избы числишься! Курсы свои художественного воя, громкого лая и фигурного пописания вела для желающих? Вела! Да не просто так, а за косточки и колбаски!

Так что - вон бог, а вон порог!

Поэтому ОТ будки собачку выгнали силы свыше, и пришлось ей самой искать, куда пойти К.