Вот уже несколько лет кряду весна на Мещере ранняя. И к этому привыкли. Как и смирились с тем, что после теплого сухого марта всегда наступают затяжные холода, которые «по традиции» приходятся на охотничий сезон
А каким же был март в прошлые времена? Вспомним фенолога Дмитрия Павловича Зуева, который в статье «Солнце весны», опубликованной 22 марта 1953 года в газете «Московский комсомолец», писал:
«В самую холодную ночь марта 1902 года было 32,3 градуса мороза; в теплый день 1921 года — 14,7 градуса выше нуля. Март 1904, 1915, 1916 и 1942 годов был холоднее февраля, а в 1932-м — даже и января»
Вот и получается, что март открывает весну так, как ему вздумается. Когда в этом месяце еще глубоки снега, задиристы метели и ночами стоят колкие морозцы, которые к утру «забирают» оконное стеклышко изящным стылым узором, весна, день ото дня наращивая свет, уже торжественно смотрит в высокое небо, ожидая появление первых кучевых облаков — вестников близкого тепла.
Именно так было и нынешней весной. Глядя на обильные снега, мы с трудом верили, что уже через пару недель, к Благовещенью, от них, по крайней мере на полях, не останется и островка.
Дружное тепло, до +15 °С, наступившее сразу же после Евдокии, что выпадает на 14 число, лихо зажгло снега и вскрыло реки, после чего поднялась в них вешняя водица до высоких берегов, суля большие разливы. Раздольное половодье не обошло стороной Мещеру: разлились не только большие реки, но и малые лесные речушки.
С резким теплом, без дождей все как-то разом забурлило, засуетилось в природе, прихватило в сроках, и понеслась весна гнать зиму во всю мощь, не оборачиваясь на календарь, да так, что даже скворцы на Мещере появились раньше грачей. Запорхали над снегами бабочки, и даже кое-где на обочинах дорог к концу месяца появились одиночные цветки мать-и-мачехи.
В считаные дни пустила по побагровевшим ветвям бархатистые барашки верба, и как-то незаметно появились на полях первые проталины, а за ними и «моря» обильных снеговых луж, на которых уже в конце месяца можно было поднять на крыло утиные стайки.
22 марта потянулись первые гусиные углы, и воркование дикого голубя — вяхиря уже стало неотъемлемой частью утра.
25 марта были отмечены первые вальдшнепиные тяги. Но еще не наблюдалось активного прилета певчих птиц, и лес на зорях, был снисходительно тих. Трясогузки, зяблики, зарянки появились лишь к концу первой недели апреля.
И если на полях снега быстро сошли, то под пологом леса его даже к середине апреля оставалось очень много. Причем снег был такой плотный, слежавшийся, что его не брал даже густой туман, который изо дня в день пропитывал лес. Проходить такие участки было ох как непросто: местами снег доходил до колен и выше. В снегу стояли и лесные дороги.
Не спешил сходить лед с водоемов. Отойдя от берегов, пролежал он до середины апреля, студя воды, не давая заняться лягушачьему хору.
Впрочем, не только лед холодил воду, но и сошедший зазимок с резким похолоданием и снегом, наступивший к 10 апреля, напомнил о зиме и фактически сорвал охотничий сезон в южной части Подмосковной Мещеры, где он был открыт 4 апреля.
Это апрельское похолодание, которое в общем-то не удивило, но все же расстроило, продержалось весь месяц, да еще и 20 апреля грянуло настоящим снежным завалом, насыпавшим целые сугробы, которые, правда, через два дня растаяли. Именно этот день на севере Подмосковья выпал на срок окончания охотничьего сезона.
Снег в апреле — обычное явление. И не стоит сетовать на изменение климата. Вот что, к примеру, писал основоположник отечественной фенологии А.Т. Болотов в книге «Памятник претекших времен» о марте – апреле 1796 года: 5 апреля (23 марта по ст. стилю):
«Опять повалил мокрый снег»; 10 апреля (28 марта): «Снег опять укрыл землю»; 12 апреля (30 марта): «Опять снег во множестве, но мокрый»
Похолодание, продержавшееся почти весь апрель, заметно охладило пыл бурной мартовской весны и скоординировало наступление многих природных явлений, вогнав их в нужные рамки, не дав весне сыграть на опережение своих фенологических сроков, тем самым уравновесив их с календарными. И это большой плюс.
Складывалось впечатление, что апрельский зазимок держит весну под уздцы и не дает ей разогнаться. И оттого получилась она какой-то дерганой, неспокойной, неуравновешенной на характер.
И вот как только отступили холода и пришло тепло, взяла весна силу и к Первомаю выдала листву на березах и черемухе, и голос первой кукушки, промолчавшей весь апрель (обычный прилет кукушки на Мещере в начале 20-х чисел), пришелся уже на одетый лес. С кукушкой появилось и обилие сморчков со строчками, а уже 6 мая разгулявшийся лягушачий хор перебивал первую соловьиную песню.
Прошла в эти дни и первая гроза с оглушительным ливнем. Одна неделя отделяла первого соловья от снежных холодов конца апреля, и такой контраст весны, конечно же, удивлял. Вошедшая во вкус весна, уже не сдавая позиций, в первую неделю мая дала цвет на вишнях, выбила в борах стрелку ландыша, и жужжание майского жука в предвечерних сумерках на фоне хорканья и цвиканья тянущего вальдшнепа стало ярким дополнением уходящего ко сну дня.
«Второе» половодье от обилия выпавшего снега в конце апреля, как и то, что случилось на фоне «настоящих» зимних снегов, сошло очень быстро, и реки вошли в свои берега. Впрочем, того паводка, которое сулили снега прошедшей зимы, хватило всего лишь на несколько дней. Большая вода как-то быстро убралась, и я, добираясь до глухариного тока, беря вброд лесную речку, спокойно переходил ее по накинутому с берега на берег бревну, который еще несколькими днями раньше находился под бурлящим потоком воды, что нагнетала бобровая плотина.
Кстати, о глухариных токах нужно сказать, что их активная фаза пришлась как раз на то время, когда в лесу была самая распута, и подойти к токующему мошнику по глубокому, занастившемуся снегу, «пол» которого плотно усеян мелкой хрусткой веткой, было весьма непросто. Не спасал такой подход и поздний рассвет, во время которого глухарь, раскачиваясь в токовании, делал большие перемолчки и входил в активность песни лишь на самом экваторе ночи и утра, т.е. на самом пороге темнозорья, когда уже лес запевает хором певчих птиц. А как только рассвет давал возможность четко видеть кроны и самого мошника, тот слетал на землю или же начинал перелетать с одного токового дерева на другое, лишая всякой возможности подойти к нему на почтенное для добычи расстояние. Причем, такое поведение глухарей на току приходится наблюдать из года в год на протяжении уже более двух десятков лет.
Возможно, причина этого — ранние весны, сбивающие фазы начала и окончания токов, что неизменно связано с началом кладки у глухарок. Но может быть, есть и другие причины, в частности, сторожкость глухарей — тока на Подмосковной Мещере сильно разбиты.
Не случилось в эту весну раздольной, с обильными валовыми пролетами и вальдшнепиной тяги. Выдалась она какой-то уж слишком сдержанной и скупой по продолжительности времени. Конечно, грянувшее похолодание сделало свое дело, ритм тяги был сбит, и хорошего, дружного пролета не состоялось. Так, даже в классические тяговые вечера продолжительность тяги с 18:45 до 19:20 давала всего лишь одного – трех вальдшнепов, после чего, казалось бы на самом своем пике, она прекращалась и могла не возобновиться совсем. Были вечера и совсем пустыми на тягу.
Специалисты говорят, что виной тому начало ранних кладок, что спровоцировало снижение тяговой активности. Может быть, оно и так. Но ведь не было таких спринтерских тяг в прошлом сезоне, когда апрель выдался таким же холодным, да и сама весна была особенной, без половодья, и больше походила на позднюю осень.
Думается, виной всему можно считать заболевший ненастьем апрель именно в те сроки, когда должен проходить пролет вальдшнепов. А те птицы, что подлетели еще до устойчивого похолодания, тянули словно из-под палки, делая всего лишь один, ну два тяговых пролета.
Пришла в норму тяга (и по численности вальдшнепов и по времени ее начала и окончания) лишь к началу мая. Хорошими стали к этому времени не только вечерние, но и утренние пролеты.
Ну а неуравновешенность апреля в погоде передалась в эту весну и маю. После тройки дней изматывающей «июльской» жары в первых числах мая бурно зацвела лесная сирень — черемуха, а вместе с ней, и тоже не в срок, под стареющий месяц пришло и новое затяжное похолодание с дождями, хлесткими ветрами и стылыми ночами. Одно хорошо: без снега!