Исследовательский институт SIPRI опубликовал свежую оценку, в которой фиксирует переход мировой ядерной динамики от остаточного сокращения арсеналов к наращиванию боеготовых возможностей. Общее количество ядерных боезарядов в мире еще снижается, но это снижение обеспечивается главным образом демонтажем ранее списанных боезарядов России и США. В военных запасах, которые потенциально могут быть использованы, уже идет рост.
На январь 2026 года SIPRI оценивал общее количество ядерных боезарядов в мире в 12 187 единиц против 12 241 годом ранее. Из них около 9 745 находились в военных запасах для потенциального применения, что примерно на 130 больше оценки за январь 2025 года. Развернутыми считались 4 012 боезарядов против 3 912 годом ранее. Остальные боезаряды из военных запасов находились в центральных хранилищах и требовали подготовки перед возможным развертыванием. От 2 100 до 2 200 развернутых боезарядов находились в состоянии высокой оперативной готовности на баллистических ракетах. Почти все такие боезаряды принадлежали России и США, меньшая часть — Франции и Великобритании. SIPRI также допускает, что Китай и Индия могли начать эпизодически размещать ограниченное число боезарядов в составе оперативных сил. По Китаю речь идет о возможном оснащении части ракет и ПЛАРБ ядерными боезарядами, по Индии — о возможном размещении около 12 боезарядов на одной ПЛАРБ. В обоих случаях SIPRI подчеркивает значительную неопределенность этих оценок.
Все девять государств, обладающих ядерным оружием, в 2025 году продолжили модернизацию своих арсеналов. Речь идет о США, России, Великобритании, Франции, Китае, Индии, Пакистане, КНДР и Израиле. Большинство из них в течение года развернули новые ядерные или потенциально ядерные системы доставки. SIPRI отдельно подчеркивает, что термин «модернизация» в данном случае часто прикрывает более широкий процесс: не только поддержание старых систем, но и расширение боевых возможностей, обновление носителей, развитие инфраструктуры, повышение готовности и снижение прозрачности.
Россия и США сохраняют доминирующее положение в мировой ядерной структуре, однако их совокупная доля постепенно снижается на фоне роста арсеналов других государств. По оценке SIPRI, на начало 2026 года на две страны приходилось около 83 проц. ядерных боезарядов, находившихся в распоряжении вооруженных сил и потенциально доступных для применения, а также почти 86 проц. всех ядерных боезарядов в мире с учетом списанных, но еще не демонтированных единиц. США располагали 3 700 боезарядами, потенциально доступными для применения, а общее количество американских боезарядов с учетом списанных составило 5 042. У России соответствующие показатели составляли 4 400 и 5 420 боезарядов.
США сохраняют стабильный по численности военный запас, но проводят комплексное обновление всех основных компонентов ядерных сил. На январь 2026 года американский военный запас оценивался в 3 700 боезарядов. Из них 1 770 были развернуты, 1 930 находились в резерве, еще 1 342 списанных боезаряда ожидали демонтажа. Стратегические силы США включали 745 носителей и 3 500 боезарядов. Авиационный компонент насчитывал 65 бомбардировщиков, в том числе 46 B-52H и 19 B-2A, с оценкой в 805 боезарядов. Наземный компонент включал 400 межконтинентальных баллистических ракет LGM-30G Minuteman III, за которыми числилось 800 боезарядов, хотя реально на ракетах было развернуто около 400. Морской компонент включал 14 атомных подводных лодок с баллистическими ракетами, способных нести до 280 ракет Trident II D5LE; около 970 из 1 895 боезарядов для этих ракет были развернуты на подводных лодках.
Американская модернизация идет с серьезными задержками и ростом стоимости программ. США заменяют Minuteman III новой межконтинентальной ракетой LGM-35A Sentinel, подводные лодки класса Ohio — подводными лодками класса Columbia, а бомбардировщик B-2A — B-21 Raider. Также модернизируются боезаряды, системы управления, производственная база и нестратегические ядерные средства. Программа Sentinel отстает минимум на четыре года и оценивается примерно на 81 проц. дороже первоначальных расчетов, из-за чего Minuteman III должен оставаться в строю как минимум до 2050 года. Программа Columbia задерживается примерно на 17 месяцев, что требует продления срока службы части подводных лодок Ohio. В 2025 году США завершили первую серийную бомбу B61-13, предназначенную для поражения более защищенных и крупных площадных военных целей.
Часть американского ядерного арсенала, предназначенная для регионального применения, напрямую связана с ядерной инфраструктурой НАТО. SIPRI оценивает американский запас нестратегических бомб B61-12 в 200 единиц. Из них около 100–120, по оценке института, размещены на 6–7 авиабазах в 5–6 странах НАТО — Бельгии, Германии, Италии, Нидерландах, Турции и, возможно, Великобритании. Остальные 80–100 таких бомб находятся в США. Производство и передовое развертывание B61-12 были завершены в 2024 году, а в январе 2025 года Национальное управление ядерной безопасности США сообщило о завершении программы продления срока службы этой бомбы. Это сопровождалось заменой ранее размещенных B61-3 и B61-4. Новая B61-12 оснащена управляемым хвостовым комплектом, повышающим точность применения.
Россия сохраняет крупнейший военный запас ядерных боезарядов и продолжает замену советских систем современными образцами. SIPRI оценивает российский военный запас в 4 400 боезарядов. Из них 1 796 были развернуты, 2 604 находились в резерве, включая около 810 стратегических и около 1 794 нестратегических. Еще 1 020 списанных боезарядов ожидали демонтажа. Стратегические силы России оценены в 592 носителя и 2 606 боезарядов. Авиационный компонент включал 60 бомбардировщиков и 586 боезарядов, наземный компонент — 324 межконтинентальные баллистические ракеты и 1 092 боезаряда, морской компонент — 208 баллистических ракет подводных лодок и 928 боезарядов.
По данным SIPRI, российская модернизация развивается неравномерно и сопровождается проблемами по отдельным программам. Россия продолжает замену стратегических сил системами «Ярс», «Авангард», «Сармат» и подводными лодками класса «Борей», а также разрабатывает последующие межконтинентальные ракетные системы «Кедр», «Осина» и «Ярс-М», хотя SIPRI указывает, что неясно, какие из них будут развернуты. Тяжелая межконтинентальная ракета «Сармат» отстает от графика более чем на восемь лет, а испытание в 2025 году завершилось неудачей и повредило пусковую инфраструктуру. В октябре 2025 года Россия заявила об испытании крылатой ракеты с ядерной силовой установкой «Буревестник» на дальность 14 000 км и продолжительностью полета около 15 часов, однако SIPRI считает, что система, вероятно, находится в нескольких годах от оперативного развертывания.
Беларусское направление стало отдельным элементом российской ядерной политики в оценке SIPRI. В декабре 2024 года президент Беларуси Александр Лукашенко заявил о размещении на территории страны «десятков» единиц российского ядерного оружия. SIPRI указывает, что при подтверждении это стало бы первым случаем размещения российского ядерного оружия за пределами национальной территории после окончания холодной войны. Наиболее вероятным местом такого размещения институт называет военный объект возле Осиповичей в центральной части Беларуси. К концу 2025 года там были проведены существенные работы: построены дороги, железнодорожный перегрузочный участок, защищенные гаражные укрытия, несколько линий ограждений, радиационные мониторы, вышки связи, позиции ПВО и другие элементы, характерные для ядерно связанной инфраструктуры. При этом SIPRI прямо отмечает, что на январь 2026 года в открытом доступе не было окончательных визуальных доказательств размещения российских ядерных боезарядов и связанного с ними персонала в Беларуси.
«Орешник» выделен SIPRI как новая двухцелевая система с разделяющимися головными частями. В ноябре 2024 года Россия продемонстрировала «Орешник» в боевом применении против украинских целей. SIPRI указывает, что ракета способна нести не менее шести разделяющихся боевых блоков и отличается от других известных систем MIRV тем, что является двухцелевой, то есть может применяться в обычном и ядерном оснащении. В декабре 2025 года Лукашенко заявил о размещении «Орешника» в Беларуси, что Россия затем, по оценке SIPRI, фактически подтвердила.
Китай остается главным источником долгосрочного роста среди ядерных арсеналов за пределами России и США. По оценке SIPRI, на январь 2026 года китайский арсенал составлял около 620 ядерных боезарядов против примерно 600 годом ранее. Этот прирост сам по себе не означает резкого изменения баланса. Основное значение имеет другое: Китай заранее создает ракетную и инфраструктурную базу, которая позволяет в дальнейшем увеличить число развернутых ядерных средств. Речь идет о расширении районов шахтного базирования, росте числа пусковых установок межконтинентальных баллистических ракет, развитии морского компонента и подготовке нового авиационного компонента ядерных сил.
SIPRI исходит из того, что большая часть китайских боезарядов по-прежнему хранится отдельно от носителей. Вместе с тем институт допускает, что на январь 2026 года Китай мог иметь до 34 развернутых боезарядов. Эта оценка связана с данными США о возможном размещении боезарядов на ракетах отдельных мобильных подразделений во время учений в мирное время. Основная часть китайского арсенала, по оценке SIPRI, остается в центральных и региональных хранилищах.
Главное изменение в китайских ядерных силах связано не с текущим числом боезарядов, а с возможностями для их последующего развертывания. На январь 2026 года Китай уже имел больше наземных пусковых установок межконтинентальных баллистических ракет, чем Россия или США. Это не означает паритета с ними по ядерным боезарядам: по этому показателю Китай значительно уступает обеим странам. Однако наличие большого числа пусковых установок и новых шахтных районов создает основу для быстрого наращивания развернутого потенциала в случае политического решения Пекина.
По оценке SIPRI, к концу десятилетия Китай может приблизиться к России и США по количеству самих межконтинентальных баллистических ракет, но не по числу ядерных боезарядов. Даже если китайский арсенал превысит 1 000 боезарядов к 2030 году, он останется примерно в четыре раза меньше нынешних российских или американских ядерных запасов. В этом и состоит ключевая особенность китайской программы: она пока не дает КНР количественного равенства с Россией и США, но меняет долгосрочную структуру ядерного баланса и создает резерв для дальнейшего роста.
В 2025 году, по оценке США, Китай загрузил более 100 ракет в три новых района шахтного базирования. SIPRI при этом отмечает отсутствие открытых доказательств того, что эти ракеты уже оснащены ядерными боезарядами. В сентябре 2025 года Китай показал на военном параде ранее не демонстрировавшиеся системы, включая оборудование для шахтного размещения DF-31B, новую пусковую установку МБР DF-61 и баллистическую ракету подводных лодок JL-3 для ПЛАРБ Type 094. Параллельно Китай развивает новый класс атомных подводных лодок с баллистическими ракетами и новый стратегический бомбардировщик.
Великобритания сохраняет компактный морской арсенал, но политически готовит его увеличение и возвращение авиационной ядерной роли. На январь 2026 года британский запас оценивался в 225 боезарядов, из них 120 были оперативно доступны, еще 105 находились на хранении. Великобритания эксплуатирует четыре атомные подводные лодки с баллистическими ракетами Trident II D5. Максимально они могут нести 64 ракеты, но из-за ремонта одной лодки в строю обычно достаточно ракет для трех подлодок, то есть 48. На одной подводной лодке, находящейся в море, размещаются около 40 боезарядов.
Лондон отказался от прежней линии на сокращение и снизил прозрачность по ядерной тематике. В 2010 году Великобритания заявляла, что общее количество боезарядов не превысит 225 и будет снижено до не более чем 180. Однако фактически запас остался около 225. В 2021 году Integrated Review установил новый потолок в 260 боезарядов, что указывает на намерение увеличить запас. В 2025 году Strategic Defence Review подтвердил отказ от публикации данных о количестве ядерного оружия, развернутых боезарядов и развернутых ракет. В 2025 году Великобритания также объявила о намерении купить 12 F-35A у США, разместить их на базе RAF Marham в Норфолке и с начала 2030-х годов вернуться к авиационной ядерной роли в рамках механизма ядерного обмена НАТО.
Франция сохраняет стабильный запас, но ее программы прямо ведут к последующему росту арсенала. На январь 2026 года французский военный запас оценивался примерно в 290 боезарядов. Кроме того, SIPRI оценивает, что Франция имела до 80 списанных боезарядов TN 75, ожидающих демонтажа. Французские силы включают авиационный и морской компоненты. Авиационный компонент представлен 40 Rafale BF3/4 наземного базирования и 10 палубными Rafale MF3/4, оснащаемыми ракетами ASMPA-R. Морской компонент включает баллистические ракеты M51.2 и M51.3 для атомных подводных лодок.
Франция развивает ядерные силы с горизонтом до 2030-х годов. Париж продолжает программу атомной подводной лодки третьего поколения, модернизировал ASMPA до ASMPA-R и разрабатывает последующую ASN4G с большей дальностью и новым боезарядом TNA-2. Французское правительство также планирует восстановить ядерную миссию на авиабазе Luxeuil-Saint-Sauveur на востоке страны и к 2035 году разместить там две дополнительные эскадрильи ядерно-способных Rafale. SIPRI указывает, что эти планы приведут к увеличению французского ядерного запаса. В марте 2026 года президент Эммануэль Макрон объявил, что Франция увеличит число боезарядов и больше не будет раскрывать размер арсенала.
Индия постепенно расширяет ядерный арсенал и смещает приоритет модернизации в сторону систем большей дальности. На январь 2026 года индийский запас оценивался примерно в 190 боезарядов против 180 годом ранее. SIPRI указывает, что Индия развивает ядерную триаду из авиации, наземных ракет и атомных подводных лодок с баллистическими ракетами. Авиационный компонент включает 16 Jaguar IS и 32 Mirage 2000H. Наземный компонент включает Prithvi-II, Agni-I, Agni-II, Agni-III, Agni-IV и Agni-V. Agni-V оценивается как ракета с возможностью разделяющихся головных частей и до трех боезарядов на пусковую установку. В разработке находятся Agni-P средней дальности и межконтинентальная Agni-VI.
Индийский морской компонент становится более значимым, хотя оценки SIPRI сопровождаются высокой неопределенностью. На январь 2026 года Индия могла начать эпизодическое размещение около 12 боезарядов на одной атомной подводной лодке с баллистическими ракетами во время отдельных патрулирований. Индия спустила четыре такие подводные лодки, три из которых оценивались как потенциально оперативные. INS Arihant способна нести до 12 ракет K-15 в четырех шахтах, остальные три лодки оснащаются под более крупные и дальнобойные K-4. SIPRI также включает в индийскую оценку около 26 дополнительных хранящихся боезарядов, которые могли быть произведены для дополнительных Agni-V и ракет, приближающихся к оперативному статусу, включая Agni-P и K-4.
Пакистан сохраняет арсенал примерно на прежнем уровне, но продолжает развивать средства доставки и накапливать расщепляющиеся материалы. SIPRI оценивает пакистанский запас примерно в 170 боезарядов. Авиационный компонент представлен 36 Mirage III/V, наземный ракетный компонент — 126 пусковыми установками и 126 боезарядами. В составе наземных систем указаны Abdali, Ghaznavi, Shaheen-I/IA, Shaheen-II, Ghauri, Nasr и Babur/-1A. Shaheen-III, Ababeel и Babur-2/-1B не оценены как развернутые с боезарядами на январь 2026 года. Морской компонент находится в стадии развития: Babur-3 SLCM оценивается как возможная система с ориентировочным сроком 2027 года. SIPRI отдельно указывает, что Пакистан не размещает боезаряды на пусковых установках в обычных условиях, а хранит их отдельно.
Южноазиатская ядерная стабильность в 2025 году прошла через серьезную проверку. В мае 2025 года Индия и Пакистан вступили в наиболее значимый вооруженный конфликт за последние десятилетия. Он включал обычные индийские удары по пакистанским авиационным и ракетным базам, которые, по оценке, имеют ядерные задачи. SIPRI отмечает, что обе стороны предпринимали преднамеренные шаги для удержания конфликта на обычном уровне и снижения риска ядерного кризиса. Однако сам эпизод, по оценке института, стал сдвигом в региональной динамике и оставил серьезный риск быстрой и неожиданной эскалации до ядерного уровня.
КНДР продолжает расширять ядерные возможности, но степень готовности ее систем остается неопределенной. SIPRI оценивает, что Северная Корея могла собрать около 60 боезарядов и произвести достаточно расщепляющегося материала минимум для 90. Почти все собранные боезаряды, вероятно, являются одноступенчатыми зарядами деления пониженной мощности, и только небольшое число может быть термоядерным. В открытом доступе нет доказательств, что КНДР произвела оперативный ядерный боезаряд для доставки межконтинентальной баллистической ракетой.
Израиль сохраняет политику ядерной неопределенности и, по оценке SIPRI, удерживает запас около 90 боезарядов. Израиль публично не признает наличие ядерного оружия, поэтому оценки по нему сопровождаются особенно высокой неопределенностью. SIPRI исходит из того, что Израиль не размещает боезаряды на носителях, а хранит их отдельно. Потенциальные носители включают около 50 самолетов, 50 ракет Jericho II/III дальностью 1 500–4 000 км и 20 морских крылатых ракет Popeye Turbo SLCM. В 2025 году Израиль активизировал строительство на новом участке в районе Negev Nuclear Research Center возле Димоны. Назначение объекта публично не раскрыто, однако SIPRI допускает, что он может быть связан с ядерной миссией.
Главный технологический риск, выделенный SIPRI, связан с двухцелевыми системами. Такие платформы и ракеты могут нести как обычные, так и ядерные боезаряды. Для государства-владельца это дешевле и гибче, но для противника создает проблему оценки намерений и характера угрозы. Во время обычного конфликта атакующая сторона может нанести удар по двухцелевой системе и тем самым затронуть ядерные силы противника. В обратной ситуации государство, подвергшееся удару двухцелевой ракетой, может не понимать, идет ли речь об обычном или ядерном поражении. SIPRI оценивает это как фактор риска непреднамеренного перехода обычного конфликта в ядерную плоскость. Оперативные двухцелевые ракетные системы имеют Китай, Индия, КНДР, Пакистан и Россия. Семь из девяти ядерных государств также эксплуатируют двухцелевую авиацию.
Второй технологический риск связан с системами MIRV — разделяющимися головными частями индивидуального наведения. Китай, Франция, Россия, Великобритания и США давно имеют такие возможности. Индия, Пакистан и КНДР работают над сокращением отставания. SIPRI характеризует MIRV как мощный множитель силы и один из наиболее дестабилизирующих элементов ядерной стратегии. Один носитель с MIRV может поражать несколько высокоценных целей и потенциально уничтожать боезаряды противника в нескольких шахтах. В кризисной ситуации это может создавать давление на политическое и военное руководство и стимулировать упреждающее применение из опасения потерять собственные силы. Россия в этом ряду выделяется «Орешником», поскольку он сочетает двухцелевой характер и возможность несения не менее шести разделяющихся боевых блоков.
Третий риск связан с развитием гиперзвуковых систем и морских средств доставки. SIPRI выделяет гиперзвуковые планирующие блоки и гиперзвуковые крылатые ракеты. Ядерно-способные или потенциально двухцелевые версии таких систем разрабатывают либо развертывают Китай, Франция, Индия, КНДР и Россия. Морской компонент также получает все большее значение. США, Россия, Франция и Великобритания давно рассматривают подводные лодки как основу гарантированного ответного удара. Однако современные морские ракеты могут быть дестабилизирующими при размещении близко к территории противника, поскольку сокращают время подлета и могут поражать цели быстрее, чем наземные межконтинентальные ракеты.
Европейская ядерная архитектура становится более плотной за счет расширения механизмов ядерного обмена и координации. В 2025 году Великобритания объявила о покупке 12 F-35A и возвращении в ядерную миссию НАТО как принимающая страна. Она станет шестой такой страной после Бельгии, Германии, Италии, Нидерландов и Турции. Польские официальные лица в последние годы, включая 2025 год, высказывались за размещение американского ядерного оружия на территории Польши. Финляндия и Швеция сигнализировали готовность рассматривать размещение американского ядерного оружия на своей территории в военное время, а в октябре 2025 года участвовали в учении Steadfast Noon с обычной боевой авиацией в поддержку ядерной миссии.
Франция и Великобритания в 2025 году сделали отдельный шаг к европейской ядерной координации. 10 июля 2025 года была подписана Northwood Declaration, в которой две страны согласились, что их независимые ядерные силы могут координироваться для ответа на экстремальные угрозы Европе. Был создан UK–France Nuclear Steering Group под политическим руководством кабинета министров Великобритании и администрации президента Франции. Первое заседание прошло в Париже 10 декабря 2025 года. В ходе встречи британские представители получили беспрецедентный доступ к наблюдению за Operation Poker — ежегодным учением французского авиационного ядерного компонента. Координация может включать согласование патрулирования подводных лодок, обмен разведданными и совместную передачу сигналов ядерного сдерживания.
Режим контроля над ядерными вооружениями ослабевает одновременно с ростом боеготовых запасов. SIPRI указывает, что надежность информации по арсеналам разных государств существенно различается, а общая тенденция последних лет — снижение прозрачности. Истечение срока действия New START в феврале 2026 года без соглашения-замены устранило важный источник открытых данных о стратегических силах США и России. В этих условиях ожидается не только расширение военных запасов, но и увеличение числа развернутых боезарядов.
Итоговая оценка SIPRI сводится к тому, что ядерное оружие вновь занимает более заметное место в военном планировании государств. Общее количество боезарядов еще сокращается за счет демонтажа списанных запасов, но число боезарядов в военных запасах и число развернутых боезарядов уже растут. США и Россия сохраняют доминирующее положение, Китай ускоренно расширяет арсенал, Великобритания и Франция готовят увеличение возможностей, Индия, Пакистан, КНДР и Израиль продолжают развивать собственные системы доставки. Основной риск заключается в сочетании трех процессов: рост боеготовых запасов, распространение двухцелевых систем, ракет с разделяющимися головными частями и перспективных гиперзвуковых средств доставки, а также снижение прозрачности после ослабления договорных механизмов контроля.