1. Исходный сдвиг: от профессии к контуру поведения
Статья Нилса Гилмана (Nils Gilman. “How To Future-Proof Your Career In The Age Of AI”. Noema Magazine, 9 April 2026. Открыть источник) важна не тем, что она в очередной раз предупреждает о рисках искусственного интеллекта. Предупреждений уже достаточно. Важнее другое: она точно фиксирует момент перехода от профессии как набора операций к профессии как контуру суждения. В прежней экономике специалист доказывал свою ценность тем, что умел производить результат: текст, код, таблицу, отчёт, презентацию, юридическую формулировку, аналитическую записку. В новой экономике сама способность производить формализованный результат становится дешёвой, массовой и почти мгновенной. Поэтому вопрос переносится на другой уровень: кто умеет ставить задачу, удерживать контекст, проверять вывод, отвечать за последствия и переводить машинную продуктивность в человечески значимое решение.
С антропотехнической позиции это не просто технологический кризис рынка труда. Это кризис прежнего режима человека. Человек, который был встроен в профессию как исполнитель, оператор, набор компетенций и производитель документов, сталкивается с тем, что его внешняя функция может быть смоделирована машиной. Но его внутренняя функция — способность собирать себя, управлять вниманием, удерживать смысл, принимать решение и действовать в ситуации неопределённости — не исчезает. Наоборот, именно она становится центральной.
Антропотехника в этой ситуации работает не как мотивационная добавка к ИИ, а как метод перепрошивки профессионального поведения. Она задаёт вопрос: какой контур внимания, реакции, выбора и действия должен быть сформирован у человека, чтобы он не провалился в тревогу, не стал приложением к модели, не растворился в потоке автоматических ответов, а занял позицию управляющего субъекта?
Нейропромпт главы 1: переход от исполнительского режима к режиму субъекта
— Я не конкурирую с ИИ в скорости генерации. Я использую ИИ как усилитель вариантов, но сохраняю за собой постановку задачи, критерии качества и ответственность за решение.
— Перед каждой профессиональной задачей я отделяю операцию от суждения: что можно автоматизировать, а где требуется мой контекст, опыт, вкус и ответственность?
— Моя устойчивость строится не на сохранении старой функции, а на способности перестраивать собственный контур поведения быстрее, чем среда обесценивает старые навыки.
2. Конец клавиатурного профессионала: что именно обесценивается
Гилман начинает с жёсткой формулы: если ценность работника измеряется тем, насколько хорошо он делает что-то через клавиатуру, он стоит на тающем льду. Это не означает, что письмо, код, документы и аналитика исчезнут. Это означает, что исчезает монополия человека на их производство. Клавиатура была символом интеллектуального труда: человек сидит перед экраном, принимает информацию, обрабатывает её и выводит результат пальцами. Теперь этот посреднический режим теряет исключительность.
Антропотехнический перевод этого тезиса прост: обесценивается не человек, а его редуцированная профессиональная версия. Уязвим не тот, кто пишет, программирует или анализирует. Уязвим тот, чья идентичность сжалась до функции “я умею делать документ”, “я умею набрать код”, “я умею составить отчёт”. ИИ атакует не глубину человека, а поверхностный слой профессиональной моторики и процедурной грамотности.
В период антропологического перехода старый контур поведения выглядит так: получить задачу, испытать внутреннее напряжение, начать механически производить видимый результат, успокоиться за счёт факта занятости. Новый контур должен быть другим: остановка, диагностика задачи, отделение цели от формы, выбор инструмента, генерация вариантов, проверка критериев, решение, коммуникация, обратная связь. Иными словами, человек должен научиться не просто работать быстрее, а мыслить перед действием.
Нейропромпт главы 2: снятие зависимости от клавиатурной функции
— Я не доказываю свою ценность количеством произведённого текста. Я доказываю её качеством рамки, решения и последствий.
— Если ИИ может сделать операцию быстрее, я не защищаю операцию. Я поднимаюсь на уровень постановки, проверки, синтеза и ответственности.
— Моя задача — не печатать вместо машины, а направлять машину в человечески осмысленный контур.
3. Человеческая ценность в работе, усиленной ИИ
Вторая важная линия Гилмана — человеческая ценность не исчезает, а смещается. Юрист будущего ценен не тем, что быстрее составит договор, а тем, что поймёт политический риск формулировки, предвидит конфликт, договорится со сторонами и сохранит стратегические возможности клиента. Разработчик будущего ценен не только скоростью кода, а архитектурным мышлением, способностью объяснять систему, согласовывать ограничения безопасности, пользовательского опыта и бизнеса. Врач ценен не только диагнозом, а способностью выстроить доверие, понять страх пациента, удержать противоречивые данные и принять ответственное решение.
С антропотехнической точки зрения это переход от компетенции к присутствию. Компетенция отвечает на вопрос: что я умею делать? Присутствие отвечает на вопрос: кем я являюсь в ситуации неопределённости, давления, конфликта и избытка информации? ИИ усиливает компетенции, но не заменяет позицию. Он может дать диагноз, список правок, набор вариантов и кодовую заготовку, но он не несёт социальную, этическую и экзистенциальную ответственность за то, что будет сделано.
Здесь возникает ключевой антропотехнический критерий: профессионал будущего должен уметь удерживать “крайовые случаи”. Машина хорошо работает там, где есть повторяемость, обучающие данные и узнаваемая структура. Но реальная жизнь проявляется на границе: конфликт интересов, неполная информация, психологическое сопротивление клиента, скрытая политическая цена решения, этическая двусмысленность, незаявленная мотивация, телесное напряжение, страх ошибки. Именно там профессионал перестаёт быть оператором и становится человеком решения.
Нейропромптинг здесь нужен не для красивых запросов к ChatGPT, а для настройки внутренней инструкции человека. Прежде чем отправить запрос машине, человек должен промптировать себя: в каком состоянии я сейчас действую? Что я не вижу? Чего я боюсь? Какой интерес я защищаю? Что будет, если я приму самый удобный ответ за правильный?
Нейропромпт главы 3: усиление человеческой ценности
— Перед использованием ИИ я фиксирую человеческий контекст: кто пострадает, кто выиграет, кто должен доверять решению, какие последствия не видны в данных.
— Я ищу не самый быстрый ответ, а ответ, который выдерживает проверку реальностью, отношениями и временем.
— Я оставляю за собой крайовые случаи: конфликт, двусмысленность, переговоры, ответственность, человеческий страх и сопротивление.
4. Экономика суждения: новая валюта профессиональной устойчивости
Гилман называет новую систему “экономикой суждения”. Это точная формула. В ней ценится не объём производства, а качество выбора. В старой экономике можно было выглядеть продуктивным за счёт большого числа документов, писем, отчётов, встреч, презентаций и задач. В новой экономике машина сможет производить избыток всего этого. Значит, дефицитом становится не контент, а способность сказать: что из этого важно, что является шумом, что ведёт к цели, что разрушит доверие, что нельзя делать, даже если оно технически возможно.
Для антропотехники экономика суждения — это не просто рынок навыков. Это новый режим сборки человека. Суждение не возникает само из образования, опыта или статуса. Оно требует дисциплины внимания, внутреннего торможения, способности выдерживать неопределённость, видеть несколько горизонтов и не подменять решение реакцией. Большинство людей в ситуации давления не судят, а реагируют: защищаются, спешат, имитируют активность, ищут авторитет, выбирают привычный сценарий. ИИ делает эту опасность сильнее, потому что даёт мгновенную рационализацию любой реакции.
Поэтому антропотехническая задача — сформировать контур суждения. Он состоит из нескольких фаз: остановка автоматической реакции; прояснение задачи; сбор контекста; генерация альтернатив; проверка по последствиям; этическая калибровка; выбор; коммуникация; обратная связь; корректировка. Такой контур и есть новая профессиональная мускулатура.
Контур суждения: антропотехническая сборка
Нейропромпт главы 4: экономика суждения
— Я не принимаю первый убедительный ответ. Я проверяю его по контексту, последствиям и человеческому доверию.
— Моё решение должно выдержать три проверки: фактическую, этическую и коммуникационную.
— Я использую ИИ для расширения поля вариантов, но суждение формирую через собственную позицию и ответственность.
5. Три группы навыков, которые дорожают в эпоху ИИ
Гилман выделяет три группы навыков, ценность которых будет расти: межличностное и организационное согласование; контекстная и стратегическая интерпретация; творческий синтез и интеграция областей. В антропотехнической перспективе это не три “soft skills”, а три контура профессионального тела будущего.
5.1. Межличностное и организационное согласование
ИИ может предложить оптимальный план, но не может заставить людей ему доверять. Он может построить логистическую схему, но не может прожить политическое сопротивление партнёров. Он может сформулировать стратегию, но не может заменить лидерскую способность соединить разные интересы в общий курс. Поэтому переговоры, доверие, убеждение, дипломатия, настройка партнёрства и удержание команды становятся не вторичными, а центральными компетенциями.
Антропотехника здесь работает с реакциями: страх быть отвергнутым, агрессивная защита, желание продавить, бегство от конфликта, зависимость от одобрения. Пока эти реакции управляют человеком, он не может быть субъектом согласования. Он будет либо подчиняться, либо давить, либо избегать. Профессиональная устойчивость требует перепрошивки социального контура: видеть другого не как препятствие, а как носителя интереса, страха, ресурса и возможного союза.
Нейропромпт межличностного согласования
— Перед переговорами я формулирую не только свою цель, но и карту интересов другой стороны.
— Я ищу не победу в споре, а конфигурацию, где решение может быть принято, исполнено и поддержано.
— Моя сила — не в давлении, а в способности превращать расхождение интересов в рабочую архитектуру взаимодействия.
5.2. Контекстная и стратегическая интерпретация
Контекстная интерпретация — это способность видеть не только данные, но и поле, в котором данные обретают смысл. Один и тот же отчёт означает разные вещи в спокойной среде, в кризисе, в условиях санкций, в период смены поколений, при недоверии внутри команды, при общественном скандале или при технологическом переломе. ИИ может быстро собрать факты, но специалист должен понять, что эти факты означают здесь и сейчас.
Антропотехнически это работа с горизонтом внимания. У реактивного человека горизонт короткий: снять напряжение, закрыть задачу, получить одобрение, избежать ошибки. У устойчивого профессионала горизонт длиннее: как это решение изменит систему через месяц, год, пять лет? Какие паттерны повторяются? Где слабый сигнал? Где скрытый разрыв? Где цена бездействия?
Нейропромпт стратегической интерпретации
— Что в этой ситуации является фактом, что интерпретацией, что страхом, а что интересом?
— Какие последствия моего решения проявятся не сразу, а через второй и третий ход?
— Какой исторический, культурный, организационный или психологический контекст меняет смысл этих данных?
5.3. Творческий синтез и интеграция областей
Третья группа навыков — способность соединять разные области знания. ИИ усиливает узкие функции, но именно поэтому опасной становится узкая идентичность. Если человек говорит: “я только маркетолог”, “я только программист”, “я только психолог”, “я только юрист”, он рискует быть заменён внутри того коридора, который сам себе построил. Устойчивость появляется там, где специалист способен создавать мосты: психология плюс управление, философия плюс ИИ, социология плюс маркетинг, этика плюс продуктовая архитектура, история плюс стратегическое планирование.
В антропотехнике это называется расширением поля сборки. Человек перестаёт быть носителем одной профессиональной роли и становится оператором нескольких рамок. Он может менять масштаб: от телесного состояния к коммуникации, от коммуникации к структуре команды, от команды к рынку, от рынка к культурному сдвигу, от культурного сдвига к антропологическому переходу.
Нейропромпт творческого синтеза
— Какие три области знания нужно соединить, чтобы эта задача перестала быть плоской?
— Какой неожиданный аналог из другой дисциплины может дать новый ход?
— Как превратить набор разрозненных идей в работающий протокол действия?
6. Гуманитарное образование как антропотехническая инфраструктура
Один из самых сильных тезисов Гилмана состоит в том, что эпоха ИИ возвращает ценность широкого гуманитарного образования. Десятилетиями людям говорили: учите код, уходите в технические специальности, оставьте философию, историю, литературу и искусство как мягкие украшения. Но когда код всё чаще генерируется машиной, внезапно оказывается, что дефицитом становятся вкус, историческое чувство, этическая ориентация, способность к аргументу, умение занимать чужую перспективу и видеть длинные последствия.
С антропотехнической точки зрения гуманитарное образование — это не набор красивых тем, а тренировка внутренней сложности. История учит видеть причинность и последствия. Литература — входить в другую психику и другой социальный мир. Философия — различать основания, категории и предельные вопросы. Антропология — понимать, что человеческое поведение всегда встроено в ритуалы, символы, страхи, нормы и способы коллективного воображения. Психология — видеть механизм реакции, защиты, мотивации и травмы. Всё это становится профессиональной инфраструктурой в мире, где техническое производство ускорено до предела.
Здесь антропотехника делает следующий шаг: образование должно быть не только информационным, но и операционным. Недостаточно знать философию или историю. Нужно превратить их в протоколы видения и действия. Например, историческое мышление становится вопросом: “Какой длинный цикл здесь повторяется?” Литературное мышление становится вопросом: “Из какой внутренней драмы действует другой человек?” Философское мышление становится вопросом: “Какое основание я сейчас принимаю как самоочевидное, хотя оно может быть ложным?”
Нейропромпт гуманитарной сборки
— Какой исторический паттерн может повторяться в этой ситуации?
— Как выглядит эта задача с позиции другого человека, другой группы, другой культуры?
— Какая неосознанная философская предпосылка управляет моим решением?
— Что здесь является не технической проблемой, а проблемой смысла, доверия и человеческого достоинства?
7. Метакогниция: наблюдение за собственным мышлением
Гилман подчёркивает значение метакогниции — способности наблюдать собственное мышление, регулировать его и оценивать машинные ответы. Это центральный пункт для нейропромптинга. Большинство людей используют ИИ как внешнюю голову, но не замечают, что отправляют туда хаос собственного состояния: тревогу, нетерпение, желание получить подтверждение, неясную задачу, скрытую обиду, страх ответственности. Машина усиливает не только интеллект, но и неразобранность.
Метакогниция в антропотехническом смысле — это способность увидеть, из какого внутреннего режима я задаю вопрос. Один и тот же промпт, заданный из страха, из любопытства, из стратегии или из желания оправдаться, даст разные последствия, даже если слова похожи. Поэтому настоящий нейропромптинг начинается до текста запроса. Сначала человек промптирует своё состояние.
Можно выделить четыре уровня нейропромптинга. Первый — текстовый: как сформулировать запрос к модели. Второй — когнитивный: как поставить задачу, критерии и ограничения. Третий — поведенческий: какой следующий шаг я совершу после ответа. Четвёртый — антропотехнический: каким человеком я становлюсь, если постоянно действую через этот контур? Именно четвёртый уровень определяет устойчивость.
Нейропромпт метакогнитивной паузы
— Сначала я наблюдаю себя: что я хочу получить от ИИ — решение, подтверждение, оправдание, ускорение или снятие тревоги?
— Я формулирую критерии до генерации ответа, чтобы не поддаться красивой форме.
— После ответа ИИ я спрашиваю: что я теперь понимаю лучше, а где моя ответственность только увеличилась?
8. Риски экономики суждения: неравенство, скорость, ответственность
Финальная часть аргумента Гилмана важна именно своей осторожностью. Экономика суждения выглядит гуманистически: человек сохраняет ценность через суждение, доверие, этику и лидерство. Но этот оптимизм может стать новой формой неравенства. Если широкое образование, культурный капитал, наставничество и доступ к сложным задачам останутся у привилегированных групп, то экономика суждения закрепит их преимущество. Одни будут тренировать мышление, другие будут вытеснены из профессий без доступа к новой лестнице роста.
Антропотехнически это означает: устойчивость не может быть только индивидуальным проектом. Нельзя сказать каждому: “развивай суждение”, если организация убрала начальные позиции, где это суждение формируется. Раньше младший специалист учился рядом со старшими: наблюдал переговоры, видел ошибки, чувствовал стиль решений, постепенно собирал профессиональную интуицию. Если ИИ автоматизирует именно младшие задачи, возникает провал передачи опыта.
Второй риск — культ скорости. ИИ делает быстрым почти всё: черновики, анализ, гипотезы, дизайн, презентации, код. Но скорость без осмысления усиливает ошибку. Логика “двигайся быстро и ломай” в эпоху ИИ может ломать уже не маленькие продукты, а социальные системы, карьерные траектории, психику людей, доверие к институтам и саму способность к самостоятельному мышлению.
Третий риск — ответственность. Когда решение создаётся в связке человек-машина, легко размыть авторство: “так предложил ИИ”, “так посчитала система”, “так выдала аналитика”. Антропотехническая позиция требует обратного: чем мощнее инструмент, тем яснее должна быть позиция субъекта. ИИ может участвовать в решении, но не должен становиться алиби для безответственности.
Нейропромпт ответственности
— Я не перекладываю решение на ИИ. Если я использую машинный вывод, я принимаю ответственность за то, что сделал его частью действия.
— Я проверяю не только эффективность, но и цену решения: кому оно создаёт риск, кого исключает, что разрушает в долгосрочной перспективе?
— Если скорость возрастает, я сознательно усиливаю контур остановки, проверки и обратной связи.
9. Антропотехника профессиональной устойчивости
Профессиональная устойчивость в эпоху ИИ — это не гарантия сохранения конкретной должности. Это способность человека постоянно пересобирать свою профессиональную форму, не теряя ядра субъектности. Старая устойчивость была связана с квалификацией: я освоил профессию и могу долго существовать в её рамках. Новая устойчивость связана с пластичностью: я умею видеть, какие операции уходят в автоматизацию, какие человеческие функции дорожают, и как мне перестроить поведение, чтобы остаться на уровне смысла и решения.
Антропотехника здесь даёт карту из пяти контуров.
Контур 1. Состояние
ИИ усиливает состояние человека. Тревожный человек получает тревожные сценарии. Нетерпеливый — поверхностные ответы. Зависимый от авторитета — готовые формулы, которые он не проверяет. Поэтому первым объектом профессиональной работы становится состояние: дыхание, внимание, темп, способность выдерживать паузу.
Контур 2. Внимание
В мире избытка контента внимание становится инфраструктурой власти. Кто управляет вниманием, тот управляет выбором. Профессионал будущего должен уметь держать фокус, отделять сигнал от шума, не проваливаться в бесконечную генерацию вариантов и не путать информационную насыщенность с пониманием.
Контур 3. Смысл
Машина может предложить формулировку, но не может заменить человеческую работу смыслового выбора. Что мы строим? Ради чего? Какой образ человека заложен в решении? Что будет считаться успехом? Без смыслового контура ИИ превращается в ускоритель случайных целей.
Контур 4. Действие
Многие люди используют ИИ для бесконечной подготовки и откладывания действия. Антропотехника требует замыкать контур: запрос — ответ — проверка — решение — действие — обратная связь. Профессиональная устойчивость формируется не чтением советов, а повторяемой практикой действия.
Контур 5. Передача
В эпоху ИИ особенно важна способность передавать контуры другим: обучать, наставлять, строить командные протоколы, формировать общую культуру работы с машинным интеллектом. Одиночный специалист силён ограниченно. Команда, имеющая общий язык промптов, критериев и ответственности, становится устойчивее.
10. Нейропромптинг как операционная система поведения
Нейропромптинг в узком смысле часто понимается как искусство формулировать запросы к ИИ. Но в период антропологического перехода этого недостаточно. Настоящий нейропромптинг — это работа с внутренними инструкциями человека: какие команды управляют его вниманием, реакциями, выбором, коммуникацией и действием.
Каждый человек уже живёт по скрытым промптам. “Не ошибайся”. “Нравься”. “Сделай быстро”. “Не спорь”. “Докажи, что ты умный”. “Избегай конфликта”. “Ищи правильный ответ у авторитета”. Эти внутренние команды становятся особенно опасными при работе с ИИ, потому что машина быстро обслуживает любую из них. Она может помочь человеку спрятаться от ответственности под видом анализа, усилить тревогу под видом сценарного планирования или произвести красивый текст вместо реального решения.
Задача нейропромптинга — заменить скрытые реактивные команды на осознанные рабочие протоколы. Например, вместо “сделай быстро” появляется “сначала проясни задачу и критерии”. Вместо “найди правильный ответ” — “сгенерируй несколько альтернатив и покажи риски каждой”. Вместо “подтверди мою правоту” — “найди слабые места моей позиции”. Вместо “сними тревогу” — “помоги построить следующий проверяемый шаг”.
Смена внутренних промптов
11. Практические нейропромпты для специалиста, руководителя и команды
Ниже — набор рабочих нейропромптов, которые можно использовать как внутреннюю дисциплину и как прямые запросы к ИИ. Их цель — не получить “красивый ответ”, а сформировать устойчивый контур профессионального поведения.
11.1. Для специалиста
• Перед началом задачи: “Сформулируй реальную цель этой задачи, отдели её от привычной формы результата и предложи три способа проверки качества.”
• Для проверки ответа: “Найди слабые места этого решения, возможные последствия второго порядка и вопросы, которые я не задал.”
• Для роста компетенции: “Покажи, какие мои операции в этой профессии автоматизируются, а какие человеческие функции становятся дороже.”
• Для выхода из тревоги: “Раздели ситуацию на факты, интерпретации, страхи, риски и ближайшие проверяемые действия.”
11.2. Для руководителя
• “Построй карту решения: цель, интересы сторон, риски, этические ограничения, коммуникационная стратегия, обратная связь.”
• “Покажи, какие участники будут сопротивляться этому решению, почему и как можно встроить их интересы без потери курса.”
• “Сравни три варианта решения не по скорости, а по устойчивости, доверию, долгосрочным последствиям и управляемости.”
• “Определи, какие решения нельзя отдавать ИИ без человеческого контроля и почему.”
11.3. Для команды
• “Сформируй общий протокол работы с ИИ для команды: где ИИ генерирует, где проверяет, где запрещено принимать решение без человека.”
• “Создай чек-лист коллективного суждения: что команда должна обсудить до принятия решения.”
• “Покажи, какие командные конфликты могут маскироваться под технические споры о данных.”
• “Сформулируй правила обратной связи после решений: что отслеживать, как фиксировать ошибки, как корректировать протокол.”
12. Девяностодневный протокол профессиональной перестройки
Профессиональная устойчивость не появляется от понимания тезисов. Она формируется через практику. Ниже — девяностодневный протокол, который переводит идеи экономики суждения в антропотехническую дисциплину.
Первые 30 дней: диагностика и снятие автоматизма
• Составить список своих профессиональных операций и отметить, какие из них уже автоматизируются ИИ.
• Каждый день выбирать одну задачу и отделять в ней операцию от суждения.
• Перед использованием ИИ фиксировать состояние: тревога, спешка, интерес, ясность, избегание.
• Создать личный список критериев качества для своей профессии: что отличает сильный результат от убедительной имитации.
Дни 31–60: сборка нового контура
• Использовать ИИ не для одного ответа, а для построения поля вариантов.
• Каждое важное решение проверять по четырём параметрам: факты, последствия, доверие, этика.
• Практиковать переговорные и коммуникационные промпты: как объяснить решение разным участникам.
• Раз в неделю делать разбор: где я был оператором, а где стал архитектором решения.
Дни 61–90: закрепление и передача
• Создать личный профессиональный протокол работы с ИИ: этапы, ограничения, критерии, зоны ответственности.
• Передать протокол коллеге или команде и проверить его на реальной задаче.
• Собрать портфолио решений: не документы ради документов, а случаи, где было принято устойчивое решение в условиях неопределённости.
• Определить следующую область расширения: история, философия, психология, управление, технология, экономика, коммуникация.
13. Вывод: человек как архитектор смысла, доверия и решения
Главный вывод Гилмана можно сформулировать так: ИИ не отменяет человека, но отменяет многие профессиональные иллюзии человека. Больше нельзя прятаться за занятость, скорость, техническую функцию, должность, диплом или производство текста. Всё, что можно формализовать, будет ускоряться, дешеветь и тиражироваться. Но именно поэтому растёт цена того, что не сводится к формализации: суждение, доверие, контекст, ответственность, присутствие, способность вести людей через неопределённость.
Антропотехническая перспектива усиливает этот вывод: профессиональная устойчивость — это не набор новых навыков, а новая сборка человека. ИИ требует не только обучения инструментам, но и перепрограммирования контуров поведения. Нужно научиться останавливать автоматические реакции, работать с состоянием, задавать ясные нейропромпты, видеть скрытые мотивы, проверять машинные ответы, удерживать этический горизонт и превращать информацию в действие.
В эпоху антропологического перехода человек выигрывает не тогда, когда он быстрее машины. Он выигрывает тогда, когда становится тем, кто задаёт машине человеческую рамку. Машина производит варианты. Человек формирует вопрос. Машина ускоряет вывод. Человек удерживает смысл. Машина генерирует ответ. Человек принимает решение. Машина оптимизирует операцию. Человек отвечает за мир, который возникает после этой операции.
Профессиональная устойчивость в эпоху ИИ — это способность быть не приложением к искусственному интеллекту, а субъектом, который использует ИИ внутри собственной дисциплины внимания, суждения и действия. Это и есть антропотехническая задача ближайших лет.
Андрей Двоскин (с) Креакратия. Официальный сайт: https://kreacratia.com
Ближайший семинар «Нейропромт осознанного выбора»
И курс «Нейропромы выбора»
Репост рекомендован и приветствуется. При цитировании текста указание автора обязательно.