Это одна из тех удивительных историй в советском кино, где главную роль в итоге сыграла сама судьба, а вернее — уникальный актерский дар.
Замысел Данелии: Высоцкий как абсолютный идеал!
Когда режиссер Георгий Данелия задумывал «Афоню», он не просто хотел снять комедию о сантехнике-пьянице. Он задумал трагифарс, социальную драму с грустными глазами. Сценарий он писал вместе с Александром Бородянским, и в их воображении роль Афони Борщова была буквально «сшита» по меркам Владимира Высоцкого.
Почему Высоцкий?
Данелия видел в Афоне не просто алкаша, а человека надломленного, талантливого, но потерявшего себя, бунтаря, который заглушает свой внутренний протест водкой. Именно таким — нервным, взрывным, с гитарой наперевес и с трагической бездной в глазах — был Высоцкий. Он идеально подходил под типаж «лишнего человека» эпохи застоя.
Высоцкий прочитал сценарий и загорелся. Это была роль его мечты. Но случилось то, что сам режиссер потом назвал «катастрофой»: Владимира Высоцкого не утвердил художественный совет. Причина была не в отсутствии таланта, а в репутации «неблагонадежного» артиста. Чиновники от кино испугались жутковатой иронии — знаменитый на всю страну певец с непростым отношением к алкоголю играет горького пьяницу. Побоялись «ненужных аналогий» и того, что фильм станет гимном «загубленным талантам». Как ни бился Данелия, отстоять Высоцкого он не смог.
Второй кандидат: польский актёр Даниэль Ольбрыхский!
После отказа Высоцкого, Данелия впал в депрессию, но нужно было искать выход. Следующим в списке значился Даниэль Ольбрыхский — польский актёр невероятного, «инопланетного» таланта. С ним даже были проведены кинопробы.
Даниэль сыграл Афоню совершенно иначе: это был не бунтарь-балагур, а хрупкий, почти безумный, глубоко больной и рефлексирующий интеллигент, случайно оказавшийся в спецовке сантехника. Его Афоня выпивал не ради куража, а от непереносимой тоски. Это было гениально, но это был не тот народный тип, который нужен был картине. Афоня Даниэля был слишком «не от мира сего», слишком эфемерен для бытовой истории о ЖЭКе. Поиск продолжался.
Появление Куравлева: случайность, изменившая всё!
И тут появляется Леонид Куравлев. На тот момент — звезда комедий Гайдая, всенародный любимец. Взять артиста с таким светлым, обаятельным амплуа на роль горького пьяницы и морального урода? Это казалось безумием. Данелия сомневался: Куравлев слишком «свой в доску», слишком положительный, от него веет добротой, а нужен был цинизм.
Но Куравлев пришел на пробы и попросил сделать одну, казалось бы, невыигрышную сцену — разговор в вытрезвителе или диалог с начальником ЖЭКа. И тут произошло перевоплощение, которое потрясло всю съемочную группу.
Он сыграл Афоню не как злодея, а как человека с глазами побитой собаки. Куравлев не стал изображать алкогольный угар гротескно (как это часто делали), он показал страшную, скучную трезвость бытового алкаша. За внешней наглостью его Афони вдруг проступала такая вселенская тоска, детская беззащитность и совесть, спрятанная где-то очень глубоко, что мороз шел по коже.
Он сделал то, чего не смогли сделать другие кандидаты: он вызвал к абсолютно отрицательному персонажу жалость и понимание. Данелия понял: именно Куравлев, с его народным лицом и внутренней драмой, сможет превратить фельетонного алкаша в трагическую фигуру, в «своего» для миллионов советских людей.
Финальное решение было принято именно потому, что Куравлев нашел уникальную интонацию. Он сыграл не падение человека, а его потерю. Не триумф наглости, а крик о помощи, спрятанный за маской хамства. В итоге, Афоня в исполнении Леонида Куравлева стал настолько живым, что после выхода фильма зрители писали ему письма пачками с просьбой «бросить пить» и предлагали помощь в лечении. Это был высший пилотаж актерского мастерства: сыграть так, чтобы страна поверила в реальность вымышленного сантехника и полюбила его, несмотря ни на что.