The American Spectator | США
США сегодня рискуют повторить главную ошибку СССР, пишет Spectator. Разгром "воук"-бюрократии и попытки новой администрации демонтировать старую систему поразительно напоминают горбачевскую перестройку. Однако крах СССР доказал, что разрушение порочных институтов без создания жизнеспособной альтернативы ведет только к хаосу.
Нираджа Дешпанде (Neeraja Deshpande)
Без восстановления государственных и общественных институтов сегодняшние победы могут оказаться недолговечными.
ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>
"Господин Горбачев, снесите эту стену!"
Знаменитая речь президента Рональда Рейгана 1987 года у Берлинской стены — это, к сожалению или к счастью, та самая точка, в которой сходятся и заканчиваются все современные представления американцев о России. Это прискорбно, поскольку сегодня нам есть чему у нее поучиться. Хотя Михаил Горбачев не разрушил преграду между Восточной и Западной Германией — в ноябре 1989 года это сделали протестующие, — именно он после долгих лет продвижения политических реформ в период перестройки ушел в отставку 25 декабря 1991 года на фоне распада Советского Союза.
Беспрецедентная схватка: армии приготовиться. Весь мир следит за событиями в Иране
"Восточная Европа свободна, — заявил в обращении к нации тогдашний президент Джордж Буш-старший. — Самого Советского Союза больше не существует. Это победа демократии и свободы. Это победа моральной силы наших ценностей. Каждый американец может гордиться этой победой".
Надежды Буша имели под собой реальные основания. <…> И все же, спустя почти тридцать пять лет после распада СССР, слова бывшего президента США вызывают лишь глубокую скорбь об упущенных возможностях — особенно с учетом нынешнего положения дел в Восточной Европе, охваченной сегодня военными действиями и коррупцией.
Один гражданин Российской Федерации рассказывал о своем опыте белорусской писательнице и лауреату Нобелевской премии Светлане Алексиевич для ее документальной книги о распаде СССР "Время секонд хэнд": "В Горбачева мы верили так, как не поверим уже никому и никогда. Воздух был буквально пропитан радостью! Мы были уверены, что разрушим эти казармы и возведем на их месте нечто совершенно новое". К несчастью, тем новым, что выросло на месте прежних казарм, стали олигархический режим и резкое падение уровня жизни обычных граждан бывшего Советского Союза.
В этом видится то ли ирония судьбы, то ли своего рода поэзия (сложно до конца определиться), но Соединенные Штаты, одержав верх над Советским Союзом, умудрились повторить его семидесятипятилетний путь в ускоренном темпе — всего за какие-то тринадцать лет. Этот период укладывается в рамки от победы Барака Обамы на вторых президентских выборах в 2012 году до инаугурации Дональда Трампа в 2025 году. Справедливости ради стоит отметить, что здесь не произошло явной революции, вооруженного захвата власти или появления американского аналога Ленина. И, слава богу, обошлось без ГУЛАГа.
Вместо этого обществу пришлось столкнуться с явлением, которое сегодня презрительно именуют "воук" (от англ. wokeness — "пробуждение"). Сам этот термин сейчас воспринимается как несерьезный интернет-мем из кричащих заголовков о культурных войнах, что мешает увидеть, насколько репрессивным и опасным был пик этого движения для США. Теперь, когда этот период остается позади и страна намечает новый курс, необходимо проявить предельную осторожность, чтобы не повторить ошибок Горбачева. Иначе возникает риск заменить одну порочную систему другой, которую рядовой американец — справедливо или нет — сочтет еще более худшей.
Знаменитое наблюдение Эрнеста Хемингуэя о том, что крах наступает постепенно, а затем внезапно, в равной степени применимо как к зарождению идеологии пробужденчества, так и к ее упадку. Набиравшая силу квазирелигиозная система моральных координат, которая в годы президентства Обамы незаметно подчинила себе все ведущие американские институты, поначалу укоренилась среди элит, а затем стала проникать и в широкие слои общества. Любого, кто заявлял о своем статусе жертвы — за исключением, разумеется, тех, кого априори клеймили угнетателями (белых мужчин, миллиардеров и им подобных), — превозносила до небес агрессивная толпа в социальных сетях, состоявшая как из обычных граждан, так и из журналистов, ученых и представителей органов власти.
Разумеется, это явление быстро достигло высших эшелонов американского государственного управления. Массовые беспорядки под эгидой движения Black Lives Matter вспыхнули в 2020 году, однако еще за семь лет до этого, в 2013 году, президент США Барак Обама заявил нации, что Трейвон Мартин мог бы быть его сыном. Это ложное обвинение в расизме было выдвинуто без малейшего учета того факта, что застреливший Мартина человек был латиноамериканцем, а суд впоследствии признал его действия самообороной. В 2014 году Министерство образования выпустило руководство, которое политизировало правила поддержания порядка в школах: учебным заведениям, где представители расовых меньшинств чаще подвергались задержаниям или отстранениям от занятий — вне зависимости от обоснованности таких мер, — пригрозили обвинениями в нарушении федерального закона о гражданских правах и лишением финансирования. А Министерство здравоохранения и социальных служб начало внедрять гендерную идеологию через раздел 1557 Закона о доступной медицине еще в 2016 году, за годы до того, как эта тема стала центральной в культурных войнах.
Благодаря первой администрации Трампа эти пагубные предписания, угрожавшие безопасности в школах, были отменены. Та же участь постигла и правила администрации Обамы, которые фактически лишали студентов права на справедливое разбирательство и подменяли понятие биологического пола так называемой гендерной идентичностью. Тем не менее авторы этих и многих других разрушительных инициатив сохранили рычаги власти благодаря разветвленному федеральному аппарату, который еще сильнее укрепил свои позиции в период пандемии COVID-19. Администрация Байдена, которую преподносили избирателям как "возвращение к нормальной жизни", быстро превратилась в авторитарный паноптикум. Этот режим не просто ударил по кошелькам рядовых граждан, но и стал откровенным вызовом для их здравого смысла. Одно дело — отрицать очевидный рост инфляции, и совсем другое — игнорировать экономическую реальность и одновременно провозглашать на государственном уровне, будто мужчина может стать женщиной по одному лишь своему слову.
Выборы 2024 года стали для республиканцев первой за последние двадцать лет победой по общему числу голосов, продемонстрировав сдвиг предпочтений избирателей в сторону правых во всех пятидесяти штатах и округе Колумбия. Это голосование оказалось референдумом не столько по вопросу инфляции, сколько против того безумия начала 2020-х годов, которое насаждалось властями и поощрялось официальными структурами. Университеты, медицинские ассоциации, государственный аппарат — все они виновны в том, что использовали деньги налогоплательщиков для продвижения откровенной лжи. Намерение второй администрации Трампа ударить по самому больному месту этих институтов — лишить их бюджетного финансирования, которое они годами воспринимали как должное, — стало закономерным ответом на предательство общественных интересов. Это необходимый шаг, чтобы прекратить финансируемый за счет граждан идеологический диктат, и одно это уже дает повод для оптимизма всем благоразумным американцам.
Именно поэтому сегодня стоит вспомнить, как Советский Союз пытался и не смог решить многие из этих задач. Михаил Горбачев возглавил страну в 1985 году после десятилетий застоя. В своей книге 1987 года "Перестройка и новое мышление для нашей страны и для всего мира" он отмечал, что советские люди не могли в полной мере использовать свое право принимать реальное участие в управлении делами государства, поскольку партийно-государственный аппарат приобрел слишком большое влияние во всех сферах. Эти слова удивительно точно перекликаются с тем, как Илон Маск оценивает американскую бюрократию, и с его попытками реформ в рамках Департамента эффективности правительства (DOGE): "Мы лишь пытаемся вернуть власть народу через президента, но сталкиваемся с чиновниками, которых никто не выбирал. Если воля президента не исполняется, а сам он представляет народ, значит, воля народа игнорируется. А это, в свою очередь, означает, что мы живем уже не при демократическом, а при бюрократическом режиме".
Однако реформы Горбачева так и не принесли ощутимой пользы обычным гражданам. Всего через несколько лет экономика постсоветских стран рухнула, а гиперинфляция, превысившая в начале 1990-х годов 2000 процентов, полностью уничтожила сбережения людей. Все, у кого была возможность уехать из бывшего Советского Союза, покинули страну. Оставшиеся же оказались во власти олигархов, большинство из которых вышли из недр той самой старой системы — как, например, бывший сотрудник КГБ Владимир Путин. Слом прежнего государственного механизма без одновременного создания жизнеспособных институтов привел к вакууму власти. По сравнению с воцарившимся хаосом прежняя коммунистическая система начала вызывать у людей сильную ностальгию.
Это вовсе не означает, что США превратились в Советский Союз — к счастью, можно с уверенностью утверждать обратное. Это также не говорит о том, что Соединенные штаты обречены в точности повторить его ошибки. Тем не менее следует помнить, что нынешняя ситуация крайне нестабильна и события могут принять самый неожиданный и неблагоприятный оборот. Сегодня, когда со дня вступления в должность второй администрации Трампа прошло чуть больше года и страна едва оправилась после очередного покушения на жизнь президента, необходимо осознать: в проводимых преобразованиях нужно учитывать тот факт, что многие государственные и общественные структуры невозможно заменить в одночасье.
Каким бы глубоким ни было идеологическое влияние пробужденчества на сферу медицины, нельзя обойтись без врачей, медицинских вузов или советов по аккредитации. Лишение их финансирования за дискриминацию белого и мужского населения (наряду с другими нарушениями гражданских прав) — мера правильная и оправданная. Однако без выдвижения качественно новой и более эффективной альтернативы, прежние бюрократы и аппаратчики легко вернутся к власти при следующей смене администрации. Но на этот раз они будут действовать жестче, стремясь во что бы то ни стало укрепить свое влияние.
Отсюда логично вытекает вопрос: чем именно можно заменить идеологию пробужденчества? В этом и кроется главная проблема. Прежде представители правых сил нередко призывали благоразумных граждан держаться в стороне от официальных институтов, однако это вело лишь к добровольной уступке власти там, где она традиционно сосредоточена. Как минимум, хорошим началом стало бы привлечение талантливых и здравомыслящих людей в структуры элиты, включая федеральный бюрократический аппарат. Необходимо создать каналы продвижения кадров, где во главу угла ставились бы профессиональные заслуги, а не готовность следовать партийной линии.
Более того, речь идет не о строительстве республики с нуля, а о стабилизации страны, сошедшей со своего исторического курса и отступившей от принципов отцов-основателей. В этом заключается главное преимущество перед Россией, которая до прихода коммунизма никогда не знала демократии. Под обломками нынешней системы все еще скрывается прежняя, лучшая Америка — необходимо лишь открыть ее заново.
Еще больше новостей в телеграм-канале ИноСМИ >>