Четвёртый визит
В первый раз Валерий Огарков пришёл в ателье Аллы в конце сентября - с пиджаком сына под мышкой и видом человека, которому поручили задание, которое он плохо понимает.
Свадьба у сына через три недели, - сказал он, кладя пиджак на стойку. - Надо бы подрезать рукава. Или что там делают. Вы скажете.
Алла посмотрела. Хороший пиджак, классический тёмно-серый, рукава действительно чуть длинноваты.
Можно подшить, - сказала она. - Оставьте, готово будет в пятницу.
А побыстрее нельзя?
Среда.
Договорились.
Он ушёл быстро, с облегчением человека, который сдал задание и свободен. Алла сделала пометку в блокноте и больше о нём не думала.
Ателье она открыла шесть лет назад. Небольшое, на первом этаже - вывеска, витрина с двумя манекенами, внутри три швейных машины и стол для выкроек. Работала вместе с помощницей Катей, молодой девушкой, смешливой и разговорчивой.
Клиенты были разные. Кто нёс платье на подшив, кто - брюки укоротить, кто заказывал пошив с нуля. Алла любила эту работу - тихую, конкретную. Ткань не обманывает. Если сделано правильно, держится. Если нет - расходится по шву.
Личная жизнь у неё разошлась по шву давно - лет восемь назад, когда с Геннадием они поняли, что давно живут параллельными коридорами и пересекаются только на кухне. Расстались без скандала, с облегчением и небольшой печалью о годах.
Дочь Настя жила в другом городе, работала юристом, раз в месяц звонила. Алла жила одна, в своей квартире, и это устраивало её примерно так же, как сложившийся распорядок в ателье: предсказуемо, спокойно, и это не плохо.
В среду Валерий пришёл за пиджаком точно в срок - в одиннадцать утра, как договорились.
Отлично, - сказал он, примерив. - Как раз. Спасибо.
Заплатил. Собрался уходить. Потом остановился у двери.
А брюки к этому костюму - тоже можно у вас подрезать?
Конечно. Приносите.
Они дома, - сказал он. - Завтра занесу.
Он занёс в четверг. Брюки были в полном порядке - нормальной длины, нормальной посадки. Алла не стала говорить об этом вслух.
Готово к понедельнику, - сказала она.
Спасибо, - кивнул он.
Катя, стоявшая за соседней машиной, переглянулась с Аллой после того, как он ушёл.
Брюки нормальные, - тихо заметила Катя.
Я знаю, - ответила Алла.
В понедельник Валерий пришёл за брюками. Забрал. Потом задержался у витрины.
У вас есть что-нибудь для женщин? Жена была бы рада...
Вы женаты? - спросила Алла. Профессионально, чтобы понять задачу.
Нет, - сказал он. - Бывшая жена. Мы в хороших отношениях. Она мать моих детей. Я иногда покупаю ей что-нибудь на праздник. Неловко не покупать.
Алла кивнула.
Мы делаем женские вещи на заказ. Но если нужен подарок - лучше что-нибудь готовое, чтобы точно подошло.
Да, наверное, - согласился он. - Хорошо. Я подумаю.
И снова ушёл. Быстро, как будто ему надо было куда-то успеть.
Катя дождалась, пока за ним закроется дверь, и повернулась к Алле.
Он уже четвёртый раз приходит, - сказала она.
Я считала, - ответила Алла.
В пятницу того же месяца он пришёл снова. На этот раз без пиджака, без брюк и без повода.
Встал у стойки. Посмотрел на Аллу. Она как раз заканчивала строчку.
Я просто зайти, - сказал он. - Спросить, не забыли ли вы про свадьбу сына. Шестнадцатого октября. Пиджак нужен в хорошем виде.
Я ничего не брала у вас дольше пятницы, - сказала Алла.
Знаю. Просто зашёл убедиться.
Катя деликатно скрылась в подсобке. Алла отложила работу.
Чай будете? - спросила она. Иногда она предлагала чай постоянным клиентам, которые приходили и ждали. Этот приходил и не ждал - но тоже, кажется, уже стал постоянным.
Буду, - сказал Валерий.
Они пили чай на маленьком диванчике у стены. Говорили - сначала о свадьбе сына, потом о том, где сын работает, потом как-то незаметно о том, что Алла открыла ателье после того, как закончила работать дизайнером в большой фирме. Что фирму закрыли, а ей было сорок, и она подумала: сейчас или никогда.
Смелый шаг, - сказал Валерий.
Скорее вынужденный. А потом стало казаться, что всё к лучшему.
У меня похожая история, - сказал он. - Не с работой. С жизнью вообще. Когда развелись с Натальей, я думал - катастрофа. А потом оказалось - нет. Просто поворот.
Алла смотрела на него. Обычный мужчина пятидесяти лет. Не красавец, не видный. Нос с горбинкой, тихий голос, привычка немного наклонять голову когда слушает. Руки - большие, рабочие. Инженер, как она поняла из разговора.
Давно развелись? - спросила она.
Семь лет. Старший сын - Дима, он женится. Младшая - Маша, учится. Живут с матерью. У нас всё нормально.
Хорошо, когда нормально, - сказала Алла.
Они допили чай. Он поднялся, поблагодарил, ушёл. У двери обернулся.
Меня зовут Валерий, - сказал он. - Просто так. Чтобы вы знали.
Я знаю, - ответила Алла. - Вы оставляли контакт при первом заказе.
Он улыбнулся - немного виновато, немного с облегчением.
Ну да.
На свадьбе сына пиджак сидел отлично. Это Алла узнала от самого Валерия, который пришёл через три дня после свадьбы - уже без пиджака и без брюк.
Хочу заказать рубашку, - сказал он. - На следующий праздник. Новый год ещё не скоро, но я думаю заранее.
До Нового года два месяца, - сказала Алла.
Лучше заранее, - настоял он.
Они обсуждали рубашку долго - Катя снимала мерки, Алла записывала, они говорили о ткани. Валерий предпочитал хлопок. Без лишнего блеска. Не слишком яркое.
Тихий вы человек, - сказала Алла, не думая особо.
Говорят, - согласился он. - Меня это устраивает.
Меня тоже, - ответила Алла, не совсем понимая, о чём именно.
Потом он уходил, и Катя - уже после его ухода, она всегда ждала - сказала:
Алла Михайловна. По-моему, он за рубашкой сюда не ходит.
Я знаю, - ответила Алла.
А вы?
Алла помолчала.
Я не знаю, - сказала она наконец. - Честно - не знаю.
В ноябре она позвонила дочке.
Настя работала допоздна и привыкла разговаривать с мамой в коротких паузах. Но в этот раз Алла позвонила вечером, когда та была свободна.
Мам, что случилось? - спросила Настя сразу.
Ничего не случилось. Просто хотела поговорить.
О чём?
Алла подумала.
У меня есть знакомый. Приходит в ателье. Мы разговариваем.
Настя помолчала секунду.
И?
И ничего пока. Просто думаю.
О чём думаешь?
О том, что прошло восемь лет. И что я давно ни о чём таком не думала.
Мам, - Настя засмеялась. - Тебе сорок шесть, а не сто шесть. Это нормально - думать о таком.
Мы оба были в браке. У него двое детей, у меня ты. Мы оба осторожные.
Осторожные - это хорошо. Торопливые - это плохо. Ты знаешь разницу.
Знаю, - сказала Алла.
Ну и хорошо, - сказала Настя. - Расскажешь потом.
Рубашка была готова к декабрю. Валерий пришёл за ней, примерил, кивнул - отлично. Потом спросил:
Вы в субботу работаете?
До двух.
Может, после двух - выпить кофе? Если вы не против.
Алла смотрела на него. Нос с горбинкой. Тихий голос. Привычка наклонять голову.
Не против, - сказала она.
В субботу они пошли в кафе через квартал. Говорили долго - про работу, про детей, про то, что значит второй раз начинать что-то серьёзное, когда уже знаешь, как бывает.
Я не тороплю, - сказал Валерий. - Просто хочу, чтобы вы понимали, что я сюда хожу не за пиджаками.
Я поняла это на третьем визите, - ответила Алла.
Он засмеялся - по-настоящему, неожиданно тепло.
Вы тогда ничего не сказали.
И вы тоже.
Они помолчали. За окном декабрь, редкий снег, люди с пакетами. Кафе тёплое, тихое.
Расскажите мне что-нибудь, - попросил Валерий. - О себе. Не про ателье. Что вы любите, что не любите.
И она рассказала. О том, что любит раннее утро. Что не любит громкую музыку. Что хочет однажды поехать в Карелию и посмотреть на озёра. Что дочка у неё упрямая и честная, и это хорошее сочетание.
Он слушал, наклонив голову. Изредка кивал. Не перебивал.
Ваша очередь, - сказала Алла.
И он рассказывал. Инженер-конструктор, работает на одном предприятии двадцать лет. Старший сын женился, младшая дочь учится на педагога. Мама жива, живёт в другом городе, звонит каждое воскресенье. Из Карелии ещё не был, но хотел бы.
Одно совпадение, - заметила Алла.
Начнём с одного, - ответил Валерий.
Январь они встречали по отдельности - она с дочкой, он с детьми. Это казалось правильным. Не форсировать, не торопить. Они оба знали, что такое, когда торопят.
Но второго января он прислал сообщение: «С Новым годом. Надеюсь, всё хорошо». Она ответила: «И вас тоже. Всё хорошо».
Потом он написал: «Кофе в субботу?»
Она написала: «В субботу хорошо».
К весне они встречались каждую неделю. Иногда чаще. Гуляли, разговаривали, иногда ужинали в небольших кафе. Не торопились, не объяснялись громко. Просто жили рядом - потихоньку, по-своему.
Настя приехала в марте. Алла познакомила их. Настя, по обыкновению своему, смотрела внимательно и говорила мало. Потом вечером, когда они остались вдвоём, сказала:
Тихий. Слушает хорошо. Мне нравится.
Мне тоже, - сказала Алла.
Продолжай, мам.
Катя в ателье, когда Валерий стал приходить просто так, без заказов, и иногда встречал Аллу после работы - смотрела с улыбкой и ничего не говорила. Только однажды вечером, убирая материалы, сказала:
Алла Михайловна, у вас хороший взгляд стал. Другой.
Алла не стала спрашивать, что значит «другой». Поняла сама.
Они оба были осторожными. Оба знали цену словам и не раздавали их впустую. Но в мае, когда они возвращались с прогулки по парку и остановились у её подъезда, Валерий сказал:
Алла. Я хочу, чтобы вы знали. Я не собираюсь никуда исчезать.
Она смотрела на него.
Я понимаю, что мы оба не торопимся. Это правильно. Но я хочу, чтобы вы это знали: я здесь. И намерен оставаться.
Алла подумала о пиджаке с длинными рукавами. О брюках нормальной длины. О рубашке, которую он заказал за два месяца до Нового года.
Она улыбнулась.
Я знаю, - сказала она. - Я поняла это ещё на четвёртый визит.
Он тоже улыбнулся - той же тёплой, чуть виноватой улыбкой.
А что было на четвёртый?
Вы пришли убедиться насчёт пиджака. Без всякой причины.
Причина была, - возразил он. - Просто не про пиджак.
Алла кивнула.
Я знаю.
Они ещё постояли у подъезда. На улице тёплый вечер, конец мая, где-то цвела сирень - запах шёл откуда-то из-за угла. Второй шанс пахнет именно так, подумала Алла. Тихо. Никуда не торопясь. Просто хорошо.