Оговорка по Фрейду: А давайте поговорим о прошлом?: отчего в Кремле не любят возвращаться к итогам трёх десятилетий
На ПМЭФ глава ВЭБ.РФ Игорь Шувалов заканчивал выступление цитатой — про историю, которая не учит, а наказывает. Красиво. Он приписал её Радзинскому. На самом деле это Василий Ключевский, великий русский историк. Ошибка маленькая, но говорящая: человек, три десятилетия участвовавший в формировании государственной политики, перепутал автора главного тезиса о цене незнания истории. Но главным в том выступлении было не это.
Чего испугался Шувалов
Бывший первый вице-премьер говорил не о санкциях, не о падении рынков и не о проблемах бюджета. Его главный страх оказался в другом. Шувалова пугает сама мысль о том, что в России начинают пересматривать итоги последних тридцати лет.
Он повторял одну мысль с маниакальной настойчивостью: нельзя разрушить то, что создавалось десятилетиями. Его раздражает критика ЕГЭ. Его пугают разговоры о государственном планировании, промышленной политике и распределении выпускников. То, что ещё вчера называлось «советским пережитком», внезапно снова стало предметом серьёзного обсуждения — и именно это, судя по интонациям, приводит его в ужас.
Шувалов почти с испугом произнёс фразу о том, что сторонники государственного курса «проснулись». Ещё совсем недавно им объясняли, что история закончилась и либеральный рынок — единственно возможный путь. Теперь эти «проснувшиеся» находятся рядом с центрами принятия решений и постепенно влияют на государственную повестку.
Для старой элиты это выглядит как начало конца.
Тридцать лет, которые трудно скрыть
Проблема архитекторов нынешней модели в том, что результаты лежат на поверхности. Промышленность за эти годы оказалась либо уничтожена, либо поставлена в критическую зависимость от импорта. Конструкторские школы исчезали одна за другой. Научные коллективы распадались. Тысячи специалистов уезжали за рубеж вместе со своими знаниями.
Либеральная модель убеждала общество: собственное производство больше не нужно, зачем создавать технологии, если можно купить готовые. Именно поэтому сегодня страна с огромным напряжением восстанавливает то, что когда-то уже существовало.
Космос, атомная отрасль, энергетика, авиастроение — всё это создавалось не стихийным рынком, а системой государственного планирования. Советский проект сумел построить промышленную сверхдержаву. Либеральная модель три десятилетия объясняла, почему повторить подобное невозможно.
Заинтригованы? И не зря. Потому что именно здесь и возникает неудобный вопрос, который либеральная элита предпочитает не слышать.
Антагонист с европейскими активами
Крупные чиновники и топ-менеджеры продолжали хранить активы на Западе, иметь имущество в европейских юрисдикциях и связывать собственное будущее вовсе не с Россией. Их капиталы встроены в глобальную финансовую систему. Их дети получали образование за рубежом. Их образ жизни давно сформирован вне российской реальности.
Недавний скандал с европейской недвижимостью семьи Голиковой — Христенко стал лишь одним из наглядных примеров. История с уголовным делом вокруг структур «Роснано» — ещё одним. Топ-менеджер УК «Роснано» Иван Гончар задержан по обвинению в хищении более одного миллиарда рублей бюджетных средств, он уже сидит в СИЗО. Корпорация, создававшаяся под лозунгами модернизации, превратилась в символ бесконечного освоения бюджета.
Доктор социологических наук Константин Антонов, на чьих тезисах строится часть этого материала: «Огромный пласт общественных настроений фактически остаётся без полноценного выражения во власти. Речь идёт о миллионах обычных людей, которые воспринимают происходящее как угрозу будущему страны».
Тут важно понять одну вещь. Это не случайные отдельные истории. Система воспроизводит сама себя: она формирует элиту, которая рассматривает государство как источник извлечения прибыли, а не как инструмент развития страны.
Что вскрыла Специальные мероприятия
Оказалось, что страна критически зависит от импорта огромного количества технологий и комплектующих — от микрочипов до станков и подшипников. Эта зависимость появилась не вчера. Она стала прямым результатом тридцатилетнего отказа от промышленного суверенитета.
Когда западные рынки начали закрываться, выяснилось, что значительная часть либерального управленческого класса умеет перераспределять финансовые потоки и осваивать бюджеты. Создавать сложные производственные цепочки не умеет.
Именно поэтому страх Шувалова — это не личная эмоция. Это реакция целой группы людей, внезапно почувствовавших, что спор уже давно вышел за рамки налогов, ставок и отдельных законов. Вопрос стоит гораздо глубже: были ли успешны сами тридцать лет строительства нынешней системы? И самое неприятное ответ больше не выглядит очевидным даже внутри самой власти.
Формально — реформы проводились, экономика росла, страна встроилась в глобальные рынки. Но хронология говорит сама за себя: микрочипы покупали за рубежом, станки тоже, конструкторские школы исчезали, а дети тех, кто всё это строил, учились не здесь.
Активы — на Западе.
Дети — тоже на Западе.
Будущее — планировали там же.
Россия слишком дорого заплатила за попытку встроиться в чужую цивилизационную модель.
Именно поэтому слова Ключевского, которые Шувалов ошибочно приписал другому автору, сегодня звучат особенно точно: история не учит она наказывает за незнание уроков.
Элита, которая не знает, чьи слова цитирует, вряд ли знает, чьи интересы защищает.
Писать становится физически тяжело мозг занят не текстами, а тем, как свести концы с концами. Если вам не безразлично просто ткните в «Поддержать» и скиньте копейку. Сейчас любая сумма работает как реанимация для этого канала. Спасибо, что вы есть!