Если среднестатистического человека укусит комар, человек три дня чешется, мажется кремами и проклинает мироздание. Если дельфина укусит большая белая акула и вырвет из него кусок мяса размером с баскетбольный мяч, дельфин сделает лицо «о, кажется, я похудел к лету на три килограмма, спасибо за бесплатную липосакцию, дура хрящевая» и уплывёт дальше клеить дельфиних. Потому что его организм - это не бренное тело, а молекулярный 3D-принтер со встроенным подогревом.
У человека при виде капли крови из пальца может случиться обморок. Дельфин же может не замечать дыру в боку. Его кровеносная система в месте укуса мгновенно перекрывает задвижки, как суровый жэковский сантехник Михалыч во время аварии. Кровь просто перестаёт течь наружу. Это сделано не из вежливости, а чтобы другие акулы не приплыли на запах с криками «о, шведский стол!»
Дельфин буквально затыкает рану силой мысли и плывёт по своим делам.
Морская вода - это не стерильный раствор из аптеки. Это густой суп из миллиардов бактерий, вирусов, рыбьих отходов и чьей-то утерянной плавательной шапочки. У человека в такой воде даже мелкая царапина превратится в жуткую незаживающую нарывающую рану. Но подкожный жир дельфина - это буквально органическая аптека, где круглосуточно дежурит фармацевт. Этот жир под завязку забит природными антибиотиками. Как только акула выкусывает дельфиний бок, выделяющееся сало тут же покрывает рану плотным слоем, устраивая микробам тотальный геноцид. Организм дельфина сам варит аналог мази Вишневского и пенициллина. Там ничего не гноится. Бактерии, подплывая к дельфину, просто совершают массовое самоубийство от безысходности.
Когда мы сильно режемся, наш организм на скорую руку лепит шрам - грубую заплатку, которая потом выглядит так, будто нас собирал пьяный Франкенштейн. Дельфины концепцию шрамов презирают. Их стволовые клетки работают с эффективностью вьетнамского швейного завода - в три смены. Они начинают заново отливать точно такую же идеальную дельфинятину, какая там и была.
Через пару недель на месте жуткого укуса остаётся абсолютно гладкий бок. Дельфин просто нажимает Ctrl+Z на своём теле. На нём всё заживает быстрее, чем на вашей кошке.
Но самое обидное для нас - дельфинам вообще не больно. Когда акула отрывает от дельфина кусок, он не бьётся в истерике, не кричит «вызывайте скорую, у меня страховка!» и не требует анальгин. Его мозг мгновенно впрыскивает в кровь такой мощный коктейль из внутренних наркотиков, что дельфин ловит абсолютный кайф прямо в процессе экзекуции. Дельфин с оторванным боком продолжает весело играть в волейбол чайками, делать сальто и общаться с друзьями, как будто у него не дыра в теле, а просто отвалился страз с гидрокостюма.
Пластические хирурги мира сейчас молятся на дельфиний жир. Если человечество сможет скопировать этот секрет, мы сможем лечить любые травмы за пару дней. А пока нам остаётся только завидовать этим лоснящимся подонкам, которых невозможно не то что перехитрить, но и даже нормально покалечить.