Днём я рассматривал рисунок цветными мелками на асфальте. Там были дома, реки, горы, птицы и лужи, портреты и машины. А за день до этого поставил лайк под рисунком одного смелого ребёнка и в пояснении прочитал незнакомое слово - «виммельбух».
В детстве такое мне не встречалось. А когда я позже замечал эти книжки в сети или в букинистических магазинах, я относился к ним как к чему-то привлекательному, но несерьёзному. Чтиву без слов.
Прошло время, и сейчас я даже немного жалею, что не смог впитать этот пласт визуальной культуры раньше. А разглядывая очередные образцы, я неожиданно провел параллель с работой, которую давно хотел добавить на канал, но не мог понять — зачем?
Ответ пришёл сам собой. Если на время забыть про искусствоведческий анализ и представить, что перед тобой виммельбух XV века для взрослых, всё становится гораздо интереснее.
Слово «Wimmelbuch» придумали в Германии. Перевести его можно примерно как «книга-мельтешение» или «книга, где кишит жизнь». Смотреть такие книги нужно не глазами читателя, а глазами исследователя — медленно разглядывая каждую деталь, ища свои сюжеты и придумывая к ним истории.
Этот жанр придумал немецкий художник Али Митгуч (Alfons «Ali» Mitgutsch, 1935–2022). Однажды он отправился в кругосветное путешествие, которое растянулось на семнадцать лет. Вернувшись, он попытался собрать все впечатления в одной книжке-картинке. В 1968 году он выпустил «Rundherum in meiner Stadt» («Вокруг моего города») — и так родился первый виммельбух.
10 января 2022 года Али Митгутч скончался в Мюнхене в возрасте 86 лет от осложнений пневмонии
Митгуч говорил, что вдохновлялся немецкими граверами XVII века, которые использовали так называемую кавалеристскую перспективу, чтобы показать мир объёмным и живым.
Однако в статье на вики, как визуальное пояснение концепции с точки зрения истории, вполне уместно и законно присутствует работа Брейгеля.
Виммельбухи продаются большими тиражами по всему миру.
Что в этом общего с гобеленом ради которого я и уселся сегодня ночью за компьютер.
Теперь посмотрим на гобелен, который висит в Музее «Метрополитен» (зал 17). Он называется «Охотники возвращаются в замок» (The Hunters Return to the Castle, 1495–1505). Официальное описание говорит, что это сцена охоты на единорога, которую можно читать как аллегорию страстей Христовых или как историю куртуазной любви.
Но я предлагаю прочитать её иначе. Как виммельбух.
Смотрите: слева охотники вонзают копья в шею и грудь единорога, третий добивает его со спины. Над головой зверя возвышается падуб - растение, которое в то время считалось символом страданий Христа. Справа - замок, господин и дама принимают тело единорога. Слуги толпятся вокруг, любопытные выглядывают из окон башен. Мёртвое животное переброшено через спину лошади, его рог уже отрезан, но всё ещё запутан в ветвях колючего кустарника - намёк на терновый венец.
В описании музея всё это выглядит строго и торжественно. Но если отключить «взрослый» режим восприятия, можно увидеть то же самое, что и в детском виммельбухе: кучу персонажей, странных животных, укрытых деталей и неочевидных связей. Ты разглядываешь картинку, задаёшь вопросы: кто этот человек в углу? зачем собаки обнюхивают землю? что спрятано в окне замка?
Получается, что гобелен XV века и книжка-картинка 1968 года работают по одному принципу. Они приглашают тебя замедлиться, вглядеться в детали и достроить историю в своей голове.
Сам гобелен в высоком качестве и с увеличенными фрагментами можно посмотреть тут https://www.metmuseum.org/art/collection/search/467641
Что в итоге
Возможно, я далеко не первый, кто приходит к таким выводам самостоятельно. Но мне кажется, этот взгляд возвращает искусству его главное свойство - радость открытия. Виммельбух просто показывает этот принцип в его чистом виде, без богословских и политических подтекстов. А гобелен напоминает, что люди всегда любили разглядывать картинки и придумывать к ним свои истории.
Я просто забыл на время, как это делать без подсказок. А дети, которые рисуют на асфальте и листают виммельбухи, прекрасно это знают.
И что самое удивительно - умеют их создавать.