— Я уволился, — сказал он, и глаза у него горели каким-то странным, почти детским восторгом. — Ира, ты не представляешь, как мне было плохо последние полгода. Я просто не мог там больше. Мне нужно найти себя.
Ирина стояла у плиты и держала в руке деревянную ложку. Гречка варилась. В окне серело апрельское небо, ещё не решившее, зима оно или уже весна. Муж сидел за кухонным столом с видом человека, который только что сбросил с плеч мешок с картошкой.
— Найти себя, — повторила она. Не вопрос. Просто повторила.
— Да. Понимаешь, я семь лет в этой конторе. Семь лет одно и то же. Таблицы, отчёты, совещания у Владимира Степановича, который говорит одно и то же с две тысячи шестнадцатого года. Я задыхался, Ир.
Она помешала гречку. Гречка не виновата.
— И ты уволился сегодня.
— Написал заявление ещё в пятницу. Отработал две недели. Сегодня последний день.
Значит, две недели он это знал. Две недели ходил на работу, возвращался, ел её борщ, смотрел телевизор и молчал. Ирина поставила ложку на подставку, повернулась и посмотрела на мужа. Андрей Васильев, тридцать восемь лет, финансовый аналитик. Бывший финансовый аналитик. Сидел и улыбался.
— Андрей, у нас кредит.
— Я знаю.
— Ипотека ещё двенадцать лет.
— Я знаю, Ир.
— Коммуналка, продукты, мамины таблетки каждый месяц.
— Ира, подожди. Я всё посчитал. У нас есть накопления. Полгода мы точно продержимся. А я за это время найду что-то нормальное. Что-то, куда мне будет хотеться идти утром.
Она смотрела на него. Он смотрел на неё. За окном прошёл трамвай по улице Советской, загремел на стыке у старого дома. Ярославль жил своей жизнью, не зная, что в квартире на пятом этаже панельной двушки муж только что объяснил жене, что уволился, не посоветовавшись.
— Полгода, — сказала она.
— Ну, может, меньше. Я уже смотрел вакансии.
— Полгода, Андрей. Это не «найти себя». Это чужие деньги тратить, пока ищешь себя.
— Это наши общие деньги.
— Которые я тоже зарабатывала.
Гречка начала пригорать. Ирина отвернулась к плите, убавила газ. Руки делали своё дело. Голова работала отдельно.
Ирине Васильевой шёл тридцать четвёртый год. Она работала бухгалтером в строительной компании «Новый квартал», получала вполне приличные по ярославским меркам деньги, умела считать и очень не любила, когда цифры не сходились. А они сейчас не сходились.
***
Первый месяц прошёл почти мирно.
Андрей действительно отдыхал. Вставал в половине десятого, делал зарядку, варил себе кофе. Иногда встречал Иру с работы, и она видела у него в глазах что-то оттаявшее, что-то, чего давно не было. Они ужинали не торопясь. Разговаривали.
— Я сходил в библиотеку, — говорил он. — Взял Довлатова. Я его в юности читал, но тогда не понял.
— И как теперь?
— Смешно и грустно. Как жизнь.
Ира кивала. Она не читала Довлатова, но кивала. В конце концов, человек семь лет работал без отпуска больше двух недель подряд. Пусть отдохнёт месяц. Она сама говорила ему несколько раз, что он устал. Просто она имела в виду другое.
Он начал делать ремонт в коридоре. Давно собирались поменять обои. Андрей купил материалы, приклеил старые обои отмачивать, провозился три дня, и коридор стал светлее. Ира похвалила. Он расцвёл.
В семейных отношениях бывают такие периоды, думала она, когда идёшь по тонкому льду и стараешься дышать ровно. Не потому что боишься скандала. А потому что видишь человека, которому важно что-то доказать себе, и не хочешь ему мешать. Она ждала. Она умела ждать.
Маме она не говорила. Мама жила в Рыбинске, звонила каждое воскресенье, и если бы узнала, что зять уволился, разговор длился бы часа три.
Подруге Наташе сказала вскользь.
— Андрюша мой взял паузу на работе.
— В смысле? — Наташа прищурилась. Они сидели в кафе «Лукошко» на Первомайской, пили чай, и Наташа ела ватрушку с видом человека, которому сообщили что-то подозрительное.
— Ну, устал. Уволился. Ищет новое место.
— Сам? Или его попросили?
— Сам.
— М-м, — сказала Наташа и отломила кусочек ватрушки.
— Что «м-м»?
— Ничего. Я просто помню, как Серёжа моего брата уволился «сам отдохнуть» и три года сидел.
— Андрей не такой.
— Конечно, — согласилась Наташа голосом, который не соглашался.
***
Второй месяц начался с покупок.
Не с безумных, нет. Просто Андрей объявил, что им нужен новый пылесос. Старый плохо тянул.
— Андрей, старый пылесос нормально тянет.
— Ира, он уже восемь лет. Фильтр забит. Мотор перегревается. Я читал в интернете, это пожароопасно.
— Если бы он мог загореться, он бы уже загорелся.
— Я взял новый. «Технолайт», хорошая марка. Со скидкой.
Пылесос стоял в коридоре в коробке. Синий, красивый, с кучей насадок. Четыре тысячи двести рублей.
Потом была куртка. Старая, говорил Андрей, совсем износилась. И правда износилась. Шесть тысяч.
Потом он сказал, что давно хотел записаться на курсы по управленческому учёту, потому что это поможет найти работу лучше, чем та, что была. Курсы стоили восемнадцать тысяч. Онлайн. Андрей купил и прошёл половину первого модуля за три недели. Потом ноутбук с курсами стоял закрытый на тумбочке.
— Ты продолжаешь учиться? — спросила Ира как-то вечером.
— Да, продолжаю. Просто сейчас пауза, надо осмыслить материал.
— Понятно.
— Ты чего так сказала?
— Как?
— Ну вот так. «Понятно.» Как будто это не понятно.
— Андрей, я ничего такого не сказала.
— Ты сказала тоном.
Ира посмотрела на него. Потом взяла журнал и пошла в комнату. Про себя она подсчитала, что за второй месяц они потратили из накоплений около сорока тысяч. Пылесос, куртка, курсы, продукты, лекарства маме, кредит, ипотека, коммуналка. Её зарплата закрывала обязательные платежи. Накопления таяли.
Финансовая нагрузка на женщину в семье, где муж не работает, устроена особым образом. Это не просто цифры. Это ещё и ощущение, что ты тащишь чемодан, а тебе говорят, что он лёгкий.
***
Третий месяц принёс жару и компьютерные игры.
Андрей нашёл старую стратегию, в которую играл лет десять назад. Она называлась «Эпоха крепостей» и требовала строить замки, управлять ресурсами и отражать набеги. По вечерам из кабинета, который по совместительству был гладильной комнатой, доносились щелчки мышки и изредка тихое «да!» в моменты победы.
Ира гладила рубашки в кухне и слушала.
Собеседований у Андрея было два. Одно он сам отверг, потому что «там платят меньше, чем я стою». Второе не взяли его. По крайней мере, так он сказал.
— А почему не взяли? — спросила Ира.
— Понравился другой кандидат, наверное. Там нужен был опыт в производственном секторе, а у меня торговля и услуги. Рынок сейчас странный, Ир.
— Ты резюме обновил?
— Да.
— На всех площадках?
— Ну на «Работе.ру» точно. На «Карьере» тоже, кажется.
— «Кажется» или обновил?
— Ира, ну зачем ты так. Я занимаюсь, просто не каждый день отчитываюсь.
Она не просила отчёта. Она просто спрашивала.
Июнь был тёплый. По вечерам они иногда выходили гулять к набережной Волги. Гуляли молча или говорили о чём-то лёгком. О городе, о соседской кошке, которая снова пролезла в подвал. Ира умела так, умела вывешивать разговор на что-нибудь безопасное, когда внутри уже начинало копиться. Копить она тоже умела. Может, это и было её главной проблемой.
В психологии отношений есть такое понятие, которое она прочитала где-то в интернете. Пассивное накопление претензий. Когда не говоришь, а складываешь. Ира складывала аккуратно, как в шкафу, где всё по полочкам, и дверца пока закрывается.
***
В начале четвёртого месяца Андрей сказал, что хочет попробовать себя в консалтинге.
— В каком консалтинге?
— Ну, независимый финансовый консультант. Я же разбираюсь в финансовом анализе. Можно работать с малым бизнесом, помогать им с учётом, отчётностью.
— Это хорошая идея, — сказала Ира. — Ты уже нашёл клиентов?
— Я думаю над позиционированием.
— Над чем?
— Над тем, как себя подать. Нужен сайт, наверное. Или хотя бы страничка.
— Сделай страничку.
— Я думаю, нужен нормальный сайт. Там можно заказать, тысяч за двадцать пять сделают хорошо.
Ира положила вилку.
— Андрей. Мы не будем тратить двадцать пять тысяч на сайт для бизнеса, которого пока нет.
— Но без сайта несерьёзно.
— Без клиентов несерьёзно. Сайт можно сделать бесплатно на конструкторе.
— Это выглядит дешево.
— Андрей. Мы сейчас экономим деньги, а не вкладываем в имидж.
Он замолчал. Поел. Ушёл в кабинет. Щелчки мышки. Крепости строились и падали.
Страничку он всё-таки завёл. На бесплатной платформе, сам. Написал про услуги, поставил фото в пиджаке, которое делал на корпоратив три года назад. Ира увидела и кивнула. Хорошо. Клиентов страничка не привела. Может, потому что он её не продвигал. Может, просто не повезло.
***
Пятый месяц наступил в сентябре, и в сентябре деньги кончились.
Не совсем кончились. Оставалось на ипотеку и на еду. Но подушка, которую они откладывали три года, была съедена почти до нитки.
Ира сидела на кухне вечером и смотрела в таблицу на телефоне. Она вела учёт расходов в приложении «Мой кошелёк». Цифры не врали. Никогда.
Андрей зашёл на кухню, налил воды.
— Ты чего не спишь?
— Считаю.
— Что считаешь?
— Деньги.
Он сел напротив. Посмотрел. Что-то в его лице изменилось, но не сильно. Как будто он это знал, но говорить не хотел.
— Плохо?
— Критично, — сказала она. — Если ты не выйдешь на работу в октябре, в ноябре мы не закроем ипотеку.
— Ир, у меня есть зацепка. Один знакомый, Витя Соколов, помнишь, мы с ним на рыбалке были, он работает в «Регион-Аудите». Говорит, там скоро будет открываться место.
— Скоро. Это когда?
— Ну, он не знал точно. Может, октябрь, может, ноябрь.
— Может быть в октябре, может быть в ноябре, Андрей. Это не зацепка. Это надежда на авось.
— Ира, ну ты всегда так. Я занимаюсь, ищу, просто всё не сразу.
— Пять месяцев не сразу.
Она убрала телефон и пошла спать. За стеной кто-то смотрел телевизор. Соседи снизу. Обычный вторник в обычном панельном доме, где в каждой квартире своя неразобранная история.
***
Октябрь прошёл в тревожном ожидании.
Витя Соколов позвонил в середине месяца и сказал, что место в «Регион-Аудите» заняли своим, внутренним переводом. Жаль, старик, ты бы подошёл. Андрей пришёл домой и сообщил об этом Ире с видом человека, которому не повезло, но он ни при чём.
— Буду искать дальше.
— Хорошо.
— Ты злишься?
— Нет.
— Ира, я же вижу.
— Андрей, я не злюсь. Я устала. Это разные вещи.
— Устала от чего?
— Вот от этого разговора, например.
Она ушла на работу. Весь день делала сводный отчёт за третий квартал, смотрела на цифры чужих строительных объектов и думала о своих. О том, что в ноябре она в одиночку не вытащит ипотеку и все остальные платежи. О том, что это уже кризис в семье, настоящий, финансовый, а не просто неудобная ситуация.
Ночью она не спала долго.
Лежала и смотрела в потолок. В темноте потолок был ровным и безответным. Андрей спал рядом, дышал ровно. Как он мог так спать? Это тоже было непонятно. Не обидно, просто непонятно.
***
Ноябрь пришёл холодом и грязным снегом, который таял прямо на асфальте и превращался в серую кашу. Ярославль в ноябре вообще не располагает к философскому настроению. Он располагает к тому, чтобы прийти домой, снять мокрые сапоги, выпить чаю и не разговаривать.
Ира снимала сапоги у двери. Сапоги у неё были старые, прошлогодние, фирмы «Северный шаг», и левый каблук подбивался. Она думала купить новые ещё в октябре, но не купила. Потому что считала каждую тысячу.
Андрей сидел в кабинете. Она слышала щелчки мышки.
Вторник. Холодный, серый, ноябрьский вторник. Ира прошла на кухню, поставила чайник, сняла пальто и повесила на крючок. Потом сделала шаг назад, посмотрела на пальто. Пальто было трёхлетнее. Ничего. Нормальное пальто.
Она налила чай, села за стол, посмотрела в окно на мокрые крыши. Подумала о маме, которой нужны таблетки в этом месяце. Подумала об ипотеке. Подумала о левом каблуке. Потом подумала о том, что за окном темно уже в пять часов, что так будет ещё четыре месяца, что в кабинете щёлкает мышка, и что она молчит уже пять месяцев.
Пять месяцев.
Она допила чай. Встала. Пошла к кабинету и постучала.
— Зайди на минуту, — сказала она.
***
Андрей вошёл на кухню с видом человека, которого отвлекли в интересном месте. Сел, посмотрел на жену.
— Что случилось?
— Сядь. Молчи. Слушай.
Он немного опешил от тона. Сел ровнее.
— Ира?
— Я сказала, молчи.
Она говорила спокойно. Не повышая голоса. Именно это, наверное, его и напугало.
— Сегодня вторник, восьмое ноября. Ты уволился в апреле. Прошло семь с половиной месяцев. За это время ты был на двух собеседованиях. Одно ты отверг сам. На второе тебя не взяли. Ты начал курсы и бросил на половине. Ты завёл страничку консультанта, за которую пришёл один запрос, и ты на него не ответил.
— Я отвечал, просто тот человек потом пропал.
— Андрей. Молчи.
Он замолчал.
— Наши накопления кончились. Я тяну ипотеку, коммуналку, продукты и мамины лекарства на одну зарплату. В декабре я это не потяну. Не потому что я плохо стараюсь. А потому что одна зарплата не рассчитана на двоих. Я была готова ждать три месяца. Я ждала семь. Мне хватит.
— Ира, ну я же ищу.
— Ты ищешь раз в две недели. Между играми и чтением.
— Это нечестно.
— Честно. Я смотрю. Я вижу. Я молчала, но я видела всё.
Он встал, прошёлся по кухне. Ярко горел свет под абажуром. За окном шёл снег, мелкий, первый настоящий.
— Ты не понимаешь, как это тяжело. Искать работу в нашем городе в финансовой сфере. Там везде связи, везде свои люди, туда просто так не пробиться.
— Андрей. Ты семь лет работал финансовым аналитиком. У тебя есть опыт, есть знакомые в отрасли, есть незаконченные, но существующие курсы. Ты не вчерашний студент.
— Мне нужно найти что-то достойное.
— Тебе нужно найти что-то оплачиваемое. Достойное потом.
— Ты хочешь, чтобы я шёл куда попало?
— Я хочу, чтобы ты шёл куда-нибудь. Вообще. Хоть куда. В ноябре.
Он смотрел на неё. Она смотрела на него.
— Я даю тебе три дня, — сказала она. — Не ультиматум. Просто три дня подумать. Если на четвёртый день ты не начнёшь активно искать, не как раз в неделю, а каждый день, по несколько откликов, с подготовкой к собеседованиям, я буду думать о нас по-другому.
— Как «по-другому»?
— Я пока не знаю. Но думать буду.
***
Они жили рядом, как два соседа, которые вежливо здороваются в коридоре, но не пьют вместе чай. Андрей утром вставал, молча завтракал, уходил в кабинет. Ира уходила на работу, возвращалась, готовила, ела одна или вместе с ним, но в тишине. Спали на разных сторонах широкой кровати, и даже это молчание было отдельным.
В первый день он дважды заходил на кухню и смотрел на неё с видом, который говорил «давай поговорим». Она не отказывалась говорить. Но и не подходила первой. Пусть он.
Не подошёл.
Во второй день она поймала себя на том, что сидит в ванной дольше, чем нужно. Просто чтобы побыть там, где нет этой тягучей тишины. Думала, правильно ли она поступила. Может, слишком жёстко? Может, надо было мягче?
Нет. Мягче она говорила уже пять месяцев. Намёками, тоном, паузами. Не помогло.
На второй день вечером, когда она мыла посуду, Андрей встал рядом и взял полотенце. Они молча мыли и вытирали тарелки. Потом он сказал.
— Я понимаю, что натворил.
— Угу.
— Нет, я серьёзно. Я думал вчера и сегодня. Я понимаю.
— Хорошо, — сказала она. Не ледяно, но и не тепло.
— Ты не веришь?
— Я слушаю.
— Мне было так хорошо первые месяцы. Я реально отдохнул. Но потом я не заметил, как начал просто... плыть. Понимаешь? Это затягивает. Когда нет дедлайна, нет никуда спешить, нет Владимира Степановича над душой, очень легко не делать ничего и думать, что всё нормально.
— Да, — сказала она. — Это называется «легко».
— Ир.
— Я не упрекаю. Я соглашаюсь. Это правда легко. Особенно когда кто-то рядом тащит всё на себе и не шумит.
Он помолчал.
— Прости.
— Ладно.
— Не «ладно». По-настоящему.
Она повесила губку, повернулась.
— Андрей, я тебя люблю. Поэтому я сказала три дня, а не три года. Но про «по-другому думать» я не шутила.
Он кивнул.
***
Четвёртый день.
Ира ушла на работу в восемь тридцать. Андрей проводил её до двери, что бывало редко. Она подняла на него глаза.
— Ты куда?
— Никуда. Просто проводить.
— А. Хорошо.
Она надела пальто, взяла сумку. Он стоял в дверях в домашних брюках и стоптанных тапочках, немного помятый, немного виноватый.
— Ира.
— Что?
— Я сегодня займусь.
— Хорошо, Андрей.
— Нет, я говорю серьёзно. Сяду с утра, буду искать, отправлять, звонить.
— Я слышу.
— Ты не веришь.
— Я уйду, и ты сам проверишь, веришь ли ты себе.
Она вышла. Дверь закрылась. Она стояла секунду на лестничной площадке, слушала тишину, потом пошла вниз.
В тот день на работе ей было непросто сидеть за цифрами. Она думала, чем занимается сейчас Андрей. Открыл ноутбук или нет. Смотрит вакансии или снова строит крепости. Она не знала. Проверить она не могла и не хотела. Это его выбор, в конце концов. Она не нянька.
В обед Наташа написала в мессенджере «как дела у вас?». Ира ответила «нормально». Наташа прислала смайлик с поднятым большим пальцем и больше не писала. Умная женщина.
Ира вернулась домой в половине седьмого. Сапоги промокли на остановке, левый каблук скрипел. Она зашла в квартиру и сразу почувствовала что-то другое. Не запах еды, нет. Просто другой воздух. Как бывает, когда человек долго сидел за компьютером и встал только недавно.
— Андрей?
— На кухне!
Она разулась, прошла на кухню. Андрей стоял у плиты. Варил что-то.
— Я сделал суп, — сказал он, немного смущённо. — Из того, что было. Куриный.
— Хорошо, — сказала она и села. — Как день?
— Нормально. — Он обернулся. — Я отправил девять откликов. Три компании в Ярославле, две в Костроме, одна в Иванове, онлайн. Ещё три на удалённые позиции.
Она смотрела на него.
— Я звонил в «Феникс-групп», там менеджер по персоналу сказала, что резюме получили и рассмотрят на этой неделе. Я нашёл ещё один курс, короткий, по финансовому моделированию, на три недели. Бесплатный. Записался.
— Бесплатный?
— Ну ты же говорила.
— Я не говорила «только бесплатные». Я говорила, не тратить деньги на сайт, которого ещё нет.
— Ну, всё равно. Он хороший, я посмотрел программу.
Она взяла ложку, которую он поставил перед ней. Суп пах чесноком и лавровым листом. Нормальный суп.
— Хорошо, Андрей, — сказала она.
— Это не значит, что всё решилось.
— Нет. Не значит.
— Я просто говорю, что я занимаюсь.
— Я вижу.
Они поели суп в тишине, но это была другая тишина. Не та ноябрьская, холодная. Другая. Чуть теплее.
***
Шестой день принёс первое собеседование.
Позвонили из «Феникс-групп» уже на пятый день вечером. Позиция старшего финансового аналитика, отдел внутреннего аудита. Собеседование назначили на следующий день в одиннадцать утра.
Андрей пришёл на кухню с телефоном в руке.
— Звонили из «Феникс-групп». Приглашают завтра.
— Хорошо.
— Ира, ты слышала? Завтра собеседование.
— Я слышала. Это хорошо.
Он смотрел на неё, будто ждал чего-то большего. Аплодисментов, может, или прыжка радости. Ира налила себе чаю.
— Ира, скажи что-нибудь нормальное.
— Андрей, ты пошёл искать работу. Тебя позвали на собеседование. Это правильно и хорошо. Я рада. Но мне не нужно прыгать от радости, потому что ты делаешь то, что должен был делать пять месяцев назад.
Он чуть дёрнул щекой.
— Честно.
— Ты сам попросил.
— Нет, правда. Честно.
Он сел. Потёр лицо руками.
— Что мне надеть?
— Пиджак синий. Брюки светло-серые. Туфли почисти с вечера.
— Ты помнишь, где лежит крем для обуви?
— В коридоре, нижний ящик тумбочки.
— Ты всё знаешь.
— Я в курсе всего, что в этой квартире.
Он засмеялся. Не громко, но настоящим смехом. Первый раз за несколько дней.
***
Утром шестого дня Ира проснулась в семь. Андрей уже не спал, сидел в кухне с кофе.
— Ты рано.
— Не спалось.
— Нервничаешь?
— Есть немного. Семь месяцев не был на собеседовании, — он отхлебнул кофе. — Вдруг я всё забыл.
— Не забыл. Ты занимался семь лет, это не забывается.
— Ты меня поддерживаешь?
— Я трезво оцениваю ситуацию. Ты хороший специалист. Просто очень долго отдыхал.
— Можно я обниму тебя?
Она посмотрела на него. Потом встала из-за стола и обняла. Он прижался к ней так, как не прижимался давно. По-настоящему.
— Я дурак был, — сказал он тихо.
— Да, — согласилась она.
— Ты могла уйти.
— Могла.
— Но не ушла.
— Нет. Но мне не нравится быть одной тягловой лошадью в нашей упряжке, Андрей. Это важно.
— Я понял.
— Нет. По-настоящему понял, не «в моменте» понял?
Он помолчал.
— Не знаю. Наверное, по-настоящему пойму позже. Когда это всё отстоится.
— Честный ответ, — сказала она. — Иди одеваться.
***
Он вернулся с собеседования в половине второго. Ира была дома, работала за ноутбуком, квартальные отчёты не ждали.
Он вошёл тихо, разулся. Она слышала, как он повесил куртку.
— Ну? — не выдержала она.
Он заглянул в комнату.
— Сказали, позвонят до конца недели.
— Как прошло?
— Нормально, думаю. Не провалился. Директор по персоналу нормальный мужик, мы с ним сорок минут разговаривали. Про задачи, про мой прошлый опыт. Он сказал, что таких аналитиков им и нужен.
— «Таких» это каких?
— Ну, с реальным опытом. Не со свежим дипломом. — Он прошёл на кухню, налил воды. — Там ещё двое кандидатов, он сказал. Но меня обещали рассмотреть серьёзно.
— Хорошо.
— Ира, я старался.
— Я верю.
— Правда?
— Правда, Андрей. Я же вижу, когда ты стараешься.
Он сел за стол напротив неё.
— Ты знаешь, что мне там понравилось?
— Что?
— Там есть перспектива роста до руководителя отдела. Они сказали, что через два-три года если хорошо работать, можно идти на повышение.
Ира смотрела на него. Что-то в его глазах снова горело. Но не тем апрельским детским блеском, который был про «найти себя». Другим. Более взрослым.
— Это хорошо, — сказала она.
— Я понял кое-что на этом собеседовании. Пока ехал домой, думал.
— Что понял?
— Что мне не нужно было уходить в пустоту. Мне нужно было уйти к чему-то. Это разные вещи.
Она помолчала.
— Да, — сказала она. — Разные.
— Семь месяцев потеряли.
— Не совсем потеряли. Ты отдохнул. Коридор покрасил. Суп сварил.
Он засмеялся.
— Суп хороший получился.
— Суп был хороший.
***
Конец недели принёс звонок. Брали.
Андрей вышел на работу с первого декабря. Ира увидела это по тому, как он в последний ноябрьский вечер гладил рубашку. Тщательно, с двух сторон, с паром. Он гладил её долго и молча. Потом повесил на вешалку в шкафу, закрыл дверцу и сказал.
— Готово.
— Вижу.
— Ира.
— Что?
— Спасибо.
— За что?
Он помолчал.
— За то, что не просто молчала. Я думал, ты молчишь значит всё нормально. А ты всё это время просто ждала, пока я сам дойду. Но когда я не дошёл, ты сказала.
— Мне надо было раньше сказать.
— Может быть. Но и я должен был раньше понять.
— Мы оба хороши.
— Ты больше хороша.
— Это неправда.
Он улыбнулся. Она тоже.
— Пойдём спать, — сказала она. — Тебе рано вставать.
***
Два года спустя.
Было воскресенье, и они ели завтрак не торопясь. За окном стоял ноябрь, та же серость, тот же мелкий снег. Андрей читал что-то на телефоне, Ира пила кофе и смотрела в окно.
Всё изменилось. Не всё сразу, не одним прыжком. По чуть-чуть, по месяцу. В феврале он получил первую премию в «Феникс-групп». В июне его перевели на должность ведущего аналитика. В сентябре того года он сам провёл первое собеседование как принимающая сторона. Пришёл домой и сказал.
— Я сегодня на другом конце сидел.
— Понравилось?
— Странно. Я вдруг понял, как выгляжу со стороны, когда ищу работу.
— И как?
— Как человек, который немного потерял форму. Но нагнал.
Левые сапоги она купила ещё в том декабре, когда пришла первая общая зарплата за месяц. Простые, тёплые, без каблука. «Северный шаг», та же марка. Они стояли в коридоре у двери.
Андрей оторвался от телефона.
— Ира, смотри. Тут статья про то, как правильно уходить с работы. Написано, что сначала надо найти новое место, а потом уволиться.
— Мудрая мысль.
— Не смешно?
— Очень смешно.
— Ты злопамятная.
— Нет. Я просто ничего не забываю.
Он посмотрел на неё. Долго. Потом отложил телефон.
— Знаешь, я тогда, в ноябре, когда ты мне сказала про три дня. Я сидел в кабинете и злился. Думал, ну что ты за человек, вот так со мной.
— Я помню.
— А потом злость прошла. И я понял, что ты меня спасла. Не красиво спасла, не за руку взяла. А как холодный душ.
— Не самое приятное спасение.
— Зато действенное.
Ира допила кофе. Поставила чашку.
— Андрей, не надо так. Я не спасала. Я просто сказала то, что думала. Надо было раньше.
— Всё равно. Я благодарен.
Она встала, взяла его чашку, свою, понесла к раковине. Потом остановилась у окна. Снег шёл ровно и спокойно, без ветра. Крыши белели.
— Ты сейчас хочешь куда-нибудь идти утром? — спросила она.
— В смысле?
— На работу. Тебе хочется идти?
Он подумал.
— Да. Хочется. Там интересно. И я там нужен.
— Вот и хорошо, — сказала она.
Он встал, подошёл к ней, встал рядом у окна. Оба смотрели на снег.
— Ира, а если бы я не пошёл в четвёртый день? Если бы остался сидеть?
Она подумала. По-настоящему подумала.
— Не знаю, — сказала она. — Честно, не знаю.
— Страшно не знать.
— Может, это и хорошо, что мы не проверили.
За окном трамвай прошёл по улице Советской. Загремел на стыке у старого дома. Всё то же самое. И совсем другое.
— Сделай ещё кофе, — сказала Ира.
— Сам себе?
— Нам обоим.
Он пошёл на кухню. Зашумела кофемашина. Ира стояла у окна и смотрела на снег. Думала ни о чём конкретном. Или обо всём сразу. Бывает такое воскресное, медленное думанье, когда не надо ни к чему приходить.