Много лет назад я оказалась в больнице со своим маленьким сыном. У него была сильная аллергия, и нас положили в детское отделение. Тогда мы еще не знали, из-за чего у него такая реакция. Я была молодой и могла только догадываться. Но я четко понимала, что весной все оживает, цветет и распускается. И наша аллергия тоже расцветала следом.
В соседней палате лежала девочка из детского дома. У нее не было ничего своего: ни ложки, ни тарелки, ни кружки. Мы принесли своим детям даже постельное белье из дома и подушки, потому что больничные казались мятыми, мелкими и неудобными.
Но больше всего меня поражало другое. Эта трехлетняя девочка сама вставала утром, умывалась и заправляла свою кровать. Она долго сидела, сложив руки на коленях, как старушка, и ждала завтрак. Она съедала все. Все до последней крошки, вылизывая тарелку, как собачонка. Я иногда давала ей конфеты, и она прятала их под матрас, чтобы съесть по половинке позже, морща нос от удовольствия. Все, что не съедал мой сын, я отдавала ей. Она не благодарила, а просто принимала это как должное и всегда съедала все до конца.
В большом коллективе она не играла с другими детьми и никогда не бегала. А еще, я никогда не видела, чтобы она плакала. Она покорно снимала колготки для укола и принимала таблетки. Никогда не капризничала и не брала чужие игрушки. Иногда подходила и трогала игрушки моего сына пальчиком.
Ее покорность и безропотность удивляли. Казалось, что жизнь у этого трехлетнего ребенка закончилась, не начавшись. Это было жутко. Мне было тяжело смотреть на нее. В голове крутилась только одна мысль: «Надеюсь, тебе встретятся хорошие люди». Ведь иногда детей забирают из детского дома.
Для меня такие люди — настоящие герои. В те моменты я чувствовала себя трусливой, отчетливо понимая, что не смогла бы поступить аналогично.
