*(Предупреждение: слабонервным и любителям диетического питания читать строго запрещено. Автор и рассказчик не несут ответственности за ночные кошмары и внезапное отвращение к куриным субпродуктам).*
***
Слышь, братан. Я, Серега, десантник. В Чире живу. У нас тут, конечно, не Рио-де-Жанейро, но и не тундра. У нас тут степь, ветер и Ирина Анатольевна.
Ирина Анатольевна — это не просто женщина. Это стихия. Это явление природы, от которого хочется залезть в бункер и молиться. Она — моя «любимка». В том смысле, что я её люблю так же сильно, как люблю, когда мне на голову падает кирпич. То есть — до дрожи в коленках и желания срочно сменить место жительства на Магадан.
Но самое страшное в Ирине Анатольевне — это её **кухня**. Это не место для приема пищи. Это филиал ада, где вместо котлов со смолой стоят кастрюли с мутным бульоном, а вместо чертей орудует она сама, вооруженная половником как пыточным инструментом. Её стряпня — это не еда. Это акт кулинарного терроризма.
И вот настал тот день. День «Х». День, когда я понял, что десантные войска готовят к чему угодно, но только не к этому.
Она купила их. Эти... конечности. По пятьдесят шесть рублей за кило. В Подмосковье. Я сразу заподозрил неладное. Если товар стоит дешевле грязи под ногтями, значит, с ним что-то фундаментально не так. Но Ирина Анатольевна была неумолима. Она выложила на стол этот анатомический театр.
— Буду варить холодец из куриных лапок! — объявила она тоном, не терпящим возражений. Так Гитлер, наверное, объявлял о начале блицкрига.
Я заглянул в кастрюлю. Там плавало нечто среднее между реквизитом для фильма ужасов и набором для вуду-ритуала. Она залила это водой и начала «мыть причиндалы». Я молча вышел курить на крыльцо. Слышал только бульканье из недр преисподней.
Три с половиной часа. Три с половиной часа этот сатанинский отвар кипел на плите. Запах стоял такой, будто в Чире сдохла не одна курица, а целое племя динозавров. Потом она бросила туда лук и морковь. Бульон был жидким, как мои надежды на вкусный ужин.
— Не застынет! — робко пискнул я из своего угла.
— Заткнись! — рявкнула она и достала пакетик с желатином. С травами и глутаматом. Я понял: она хочет не просто накормить меня, она хочет изменить мою белковую структуру на клеточном уровне.
Но это было только начало. Начался главный квест — «Очисть куриные лапы». Я думал, что видел всё: я прыгал с парашютом в грозу, я ел кашу с комбижиром... Но нет. Я сидел рядом и смотрел на этот ужас. Сорок минут. Сорок минут её пальцы с маникюром ковырялись в этих когтистых обрубках, отделяя кожу от костей. Это было похоже на подготовку биологического оружия. Она разделила результат на два лотка.
— Смотри, сколько мяса! — гордо сказала она.
Я смотрел. На меня смотрели сотни маленьких коготков и желтых чешуек. Это был не холодец. Это был памятник кулинарному безумию.
Утро наступило внезапно и болезненно.
— Иди жрать! — раздался её боевой клич.
Я подошел к столу. На тарелке колыхалась дрожащая масса. В середине тарелки пульсировала «дрожалка» из куриного бульона. Она была живой. Я клянусь тебе, братан, она подрагивала в такт моему сердцебиению от ужаса.
Ирина Анатольевна перевернула кусок холодца другой стороной.
— Смотри, как красиво! Видишь мясо?
Я видел мясо. Я видел хлипкую желатиновую конструкцию, которая разваливалась от одного взгляда. Это было из разряда «достал и сразу съел», потому что если оставить это на столе хотя бы на минуту при комнатной температуре, оно бы просто растеклось лужей первобытного бульона и уползло под холодильник искать своих сородичей.
Я взял вилку. Холодец дрожал и пытался уползти от меня по тарелке. Я мужественно прожевал кусочек. Вкус был... нежным? Да. Но эта нежность была обманчива, как улыбка серийного убийцы. За этой нежностью скрывался хтонический ужас куриной лапы.
Я посмотрел на Ирину Анатольевну. Она сияла.
— Ну как? Бюджетно вышло! Лапки по 56, набор по 87! Всего в пределах сотни!
Я молча кивнул. Денег было не жалко. Я бы заплатил любые деньги, лишь бы никогда этого не видеть и не пробовать.
Вывод мой таков: есть вещи пострашнее службы в ВДВ. Это холодец из куриных лапок от Ирины Анатольевны из Чира. Он слишком хлипкий для этого жестокого мира. Он поплывёт моментом не только на столе, но и в душе любого нормального человека.
Я люблю плотный холодец. Безо всяких «дрожалок».
*Все совпадения случайны. Особенно то чувство тошноты, которое вы сейчас испытываете.*
