или как детство продолжает управлять взрослыми людьми
Есть одна особенность человеческой психики, которая кажется почти парадоксальной, особенно когда смотришь на неё глазами взрослого человека, имеющего образование, профессию, опыт, собственные деньги, детей, ипотеку, руководящую должность или бизнес, потому что внешне такой человек давно состоялся, давно отделился от родительской семьи, давно живёт своей жизнью и принимает самостоятельные решения, но при этом внутри него может продолжать жить маленький ребёнок, который по-прежнему внимательно смотрит в сторону мамы или папы, пытаясь понять один очень важный вопрос: «А меня одобрят?»
Именно поэтому иногда сорокалетний мужчина боится сменить профессию не из-за денег. Пятидесятилетняя женщина не разводится не из-за мужа. Успешный руководитель не начинает собственный проект не из-за рисков. Потому что где-то глубоко внутри всё ещё продолжается разговор, который начался много лет назад, разговор между ребёнком и родителями.
Когда мы говорим о взрослении, обычно представляется довольно простая картина. Ребёнок растёт, становится подростком, потом взрослым, потом отделяется от семьи, начинает жить самостоятельно. Но психологическое взросление устроено значительно сложнее. Физически можно уйти из родительского дома в восемнадцать. Финансово стать независимым в двадцать пять. Создать собственную семью в тридцать. И при этом продолжать эмоционально жить под взглядом родителей ещё много десятилетий, а иногда всю жизнь.
Наверное, одна из самых сильных человеческих потребностей — потребность быть увиденным значимыми людьми. Для ребёнка родители — это не просто взрослые. Это буквально источник жизни. От них зависит безопасность, выживание, любовь, принадлежность. Поэтому ребёнок очень быстро учится считывать сигналы.
Что нравится маме.
Что нравится папе.
За что хвалят.
За что критикуют.
Когда мной довольны.
Когда мной недовольны.
И постепенно формируется внутренняя карта того, каким нужно быть, чтобы оставаться любимым.
Проблема заключается в том, что родители воспитывают не только словами. Иногда гораздо сильнее работают взгляды.
Интонации.
Вздохи.
Молчание.
Разочарование.
Неосознанные ожидания.
Мама может никогда не говорить дочери:
— Ты должна быть идеальной.
Но девочка прекрасно почувствует, что пятёрка вызывает радость, а четвёрка — лёгкое огорчение.
Отец может никогда не сказать сыну:
— Ты обязан быть сильным.
Но мальчик быстро поймёт, что его слёзы вызывают напряжение. И тогда начинается адаптация.
Карл Юнг писал, что самая тяжёлая битва в жизни человека происходит не с миром, а с теми образами, которые он носит внутри себя: образ матери, образ отца, образ хорошего ребёнка, образ правильного человека. И часто эти образы продолжают управлять жизнью даже тогда, когда реальные родители уже давно не участвуют в принятии решений.
На консультациях это выглядит удивительно узнаваемо.
Женщина рассказывает, что мечтает переехать в другой город, но не может решиться. Мужчина говорит, что давно хочет оставить семейный бизнес, но не делает этого. Кто-то мечтает сменить профессию. Кто-то — отказаться от чужих ожиданий. Кто-то — выйти из отношений. Кто-то — перестать соответствовать. И если копнуть чуть глубже, неожиданно появляется одна и та же фраза:
— Мама этого не поймёт.
Или:
— Отец будет разочарован.
И вот здесь начинается самое интересное, потому что человеку уже сорок, а иногда пятьдесят, но внутри всё ещё живёт страх потерять родительское одобрение.
Есть очень тонкая разница между любовью и одобрением. Любовь говорит:
— Ты важен просто потому, что ты есть.
Одобрение говорит:
— Ты важен, когда соответствуешь.
К сожалению, многие люди с детства учатся путать эти вещи. И тогда вся взрослая жизнь превращается в попытку заслужить то, что должно было принадлежать человеку изначально.
В психоанализе существует понятие внутреннего родителя. Со временем реальные мама и папа перестают быть главными фигурами контроля, но их голоса остаются внутри. Именно поэтому человек может годами спорить не с родителями, а с собственным внутренним критиком, который говорит теми же словами, смотрит тем же взглядом и оценивает по тем же критериям.
Особенно тяжело приходится детям, которых любили через достижения. Не обязательно специально, не обязательно жестоко. Иногда родители просто очень гордились успехами ребёнка: оценками, победами, дипломами и результатами. И ребёнок постепенно делал вывод: меня любят тогда, когда я достигаю, когда я лучший, когда я справляюсь, когда я оправдываю ожидания. И тогда взрослая жизнь превращается в бесконечный экзамен.
Есть люди, которые даже отдыхать не умеют без чувства вины, потому что внутри постоянно работает комиссия по оценке эффективности. Есть люди, которые не могут отказаться от неудобной просьбы. Есть люди, которые боятся сказать родителям о своём выборе. Есть люди, которые продолжают жить жизнью, которую когда-то выбрали не они. Не потому, что слабые, а потому что слишком долго были хорошими детьми.
Мне кажется, одна из самых болезненных вещей происходит тогда, когда человек начинает понимать: часть его желаний никогда не принадлежала ему. Он хотел стать врачом, а потому что этого хотела мама. Хотел быть сильным, потому что этого ждал отец. Хотел быть удобным, потому что так было безопаснее. Хотел не выделяться, потому что это нравилось семье. И однажды возникает вопрос: а где среди всего этого я?
Есть старая притча.
Сын всю жизнь шёл по следам отца. Настолько точно, что никогда не ошибался. Когда отец умер, сын впервые оказался один на дороге и вдруг понял, что совершенно не знает, куда хочет идти сам.
При этом взросление не означает бунт. Это очень важная мысль. Психологическая зрелость — это не отказ от родителей, не борьба с ними, не обесценивание, не доказательство своей независимости. Наоборот. По-настоящему взрослый человек может любить родителей и одновременно жить своей жизнью. Может уважать их мнение и не подчиняться ему. Может слышать их тревогу и не делать её своей. Может принимать их ограничения и не строить из них собственную судьбу.
Виктор Франкл писал, что между стимулом и реакцией существует пространство. Именно в этом пространстве находится свобода человека. Мне кажется, между родительским ожиданием и нашим выбором тоже существует такое пространство небольшое, иногда болезненное, иногда страшное, но именно там рождается собственная жизнь.
Потому что однажды каждому человеку приходится пережить очень непростой момент. Осознать, что родители могут быть разочарованы, могут не понять, могут не согласиться, могут никогда не увидеть мир так, как видите его вы. И это не делает вас плохим ребёнком — это делает вас взрослым человеком.
Есть короткие строки, которые хочется оставить здесь:
Мы долго ищем разрешения
на то, чтобы собой побыть,
пока однажды не заметим:
никто не может разрешить.
И, возможно, самая важная часть взросления начинается не тогда, когда человек перестаёт нуждаться в любви родителей — это почти невозможно. А тогда, когда он перестаёт делать их одобрение главным условием собственной жизни. Когда появляется способность сказать: «Я люблю вас. Я благодарен вам. Но эту жизнь проживать мне».
И, возможно, именно в этот момент заканчивается история хорошего ребёнка и начинается история взрослого человека.