Недавно прошел финал юбилейного сезона самого скандального шоу страны, которое не менядось десятилетиями. Однако сегодня, когда зритель искушён «цифровой искренностью» и привык к горизонтальному видео в тиктоке, традиционные методы «Битвы экстрасенсов» выглядят не просто архаично, а вызывающе постановочно. Я проанализировала премьерную серию проекта через призму классической медиакритики — от Андрея Плахова до Василия Кисунько, — чтобы понять, где заканчивается мистика и начинается работа оператора, «случайно» задевающего свечи у нужных машин.
Первое же испытание нового сезона первой серии классический пример того, что Сергей Муратов называл «аранжировкой факта». Нам предъявляют конструкцию в виде песочных часов, под которой в боксе заперта девушка. Тонна песка, готовая «заживо похоронить» человека за 30 минут, это мощный визуальный аттракцион, но с точки зрения смысла чистое псевдособытие. Наличие на площадке врачей и технической группы, способной остановить процесс в любую секунду, превращает смертельный риск в безопасный цирковой номер. Однако телевидение использует этот «рискованный фокус» как грубую манипуляцию. Музыка, нагнетающая обстановку, и пафосный голос диктора, призывающего «испытать способности», работают как костыли для сюжета, в котором нет реального действия, но есть жажда интриги. Здесь мы видим то, о чём предупреждал Андрей Плахов в статье «Какое лицо у времени?»: эстетизация страдания, в данном случае, страха погребения становится важнее подлинного исследования человеческих возможностей. Зрителя заставляют «задержать взгляд» не на чуде, а на механическом процессе засыпания человека песком. Создатели «Новой битвы экстрасенсов» преследуют не поиск паранормальных способностей, а производство вирусного медиасобытия. Их сверхзадача удержать внимание любой ценой, даже ценой превращения экстрасенсорики в цирковой аттракцион. Продюсеры сознательно идут на подмену: вместо исследования - эстетизация страха, вместо чуда - отлаженная технология монтажных склеек и операторских подсказок. Шоу не отвечает на вопрос «есть ли магия?», оно продаёт иллюзию, упакованную в привычные форматы реалити-ТВ.
Но главный вопрос: «Почему это плохое ТВ?»
Потому что зрителю продают эмоцию, у которой нет основания. Девушка в песке не в опасности - это театр опасности. Но камера, монтаж и ведущий делают вид, что она на волосок от смерти. Это чистая манипуляция, и она оскорбляет зрительский интеллект.
Особого внимания заслуживает галерея образов. Появление «киберведьмы», обмотанной дешёвой пищевой плёнкой и утверждающей, что ей помогает искусственный интеллект. Если Плахов искал на экране живые, интеллигентные лица, то современная «Битва» предлагает карнавальную маску. Пищевая плёнка здесь выступает не как магический атрибут, а как элемент дешёвой бутафории, призванный спровоцировать обсуждение в соцсетях. Это классический пример «персонажа-функции», созданного исключительно ради хайпа. Участница не живёт в кадре, она транслирует заранее придуманную «фишку», которая выглядит подставной и наигранной. Как отмечал Василий Кисунько в статье «Нужно ли телекритике телевидение?», когда на смену профессионализму приходит «желание покрасоваться принародно», страдает прежде всего качество информации. «Киберведьма» - это не новое слово в эзотерике, а результат работы продюсеров, пытающихся осовременить архаичный формат.
Это плюс или минус?
С точки зрения продюсирования - это удачный хайп. Образ завирусился, его репостили, разбивали на мемы. Но с точки зрения медиакритики это провал. Потому что вместо человека зрителю показывают картонку. Никакой личности, никакой искренности, только желание выделиться любой ценой.
Самое разоблачительное испытание - традиционный поиск человека в багажнике автомобиля. Здесь «швы» телевизионной кухни становятся настолько явными, что их не может скрыть даже самый динамичный монтаж. Медиакритика называет это «тенденциозной аранжировкой фактов» на сегодня приёмы работают на развлекательном ТВ. Когда в кадр заходит следующий участник, свет в ангаре выключается демонстративно - это судя по всему режиссёрское решение, не имеющим отношения к экстрасенсорике, но создающим нужный «эпичный» эффект.. Однако главные улики фальши кроются в движении камеры. Наблюдательный критик заметит: ведущий и оператор часто позиционируются именно в той области, где находится нужная машина. Это подсознательная подсказка, «маяк» для участника и для зрителя. Особенно показателен случай с третьим участником и свечой. Участник ставит свечу у машины, где спрятан человек, а затем уходит в другой конец ангара. Оператор якобы случайно задевает эту свечу. Разумеется, это тут же интерпретируется как «знак» и «мистическое совпадение». Но для внимательного зрителя это грубое нарушение дистанции между наблюдателем и объектом. В данном случае оператор фактически сдаёт местоположение машины, поворачивая камеру в нужную сторону ещё до того, как участник принял решение. Это разрушает иллюзию репортажа, превращая его в плохо отрепетированный спектакль. Справедливости ради стоит отметить одно достоинство: техническое исполнение шоу безупречно. Операторская работа, световое решение и монтаж выдержаны на высоком уровне. Динамичная смена планов и тревожный саунд-дизайн создают нужное напряжение эти приёмы сами по себе не плохи, проблема в том, что они работают на пустоту, а не на содержание.
Почему же это работает на зрителя?
Потому что большинство людей не смотрит на оператора. Они смотрят на экстрасенса. А оператор - это «невидимый бог» телевидения, который может подсказывать, направлять, усиливать. И когда зритель не замечает подсказки, он верит, что чудо случилось само. Это и есть главная технология лжи «Битвы».
Программа активно эксплуатирует психологию самовнушения. Наблюдатели на испытании обычные люди, которые «хотят верить в чудо, как в детстве». Именно на этой уязвимости строится весь проект. Когда участники испытания говорят, что у них «щёки горят» или «печень шевелится», мы видим классическую игру в поддавки. Люди начинают подыгрывать экстрасенсам, погружаясь в коллективный психоз, а камеры фиксируют это как доказательство мистического контакта. Ещё одна технологическая уловка так называемая «тайная съёмка». Нам показывают впечатления участников, которые они якобы высказывают не для интервью, а в приватных разговорах между собой. Однако безупречное качество звука и чёткость картинки выдают постановку. Скрытая съёмка в условиях реального ангара не может дать такого студийного результата. Значит, перед нами снова «иллюзия жанра»: заранее записанные реплики выдаются за подслушанные откровения. Фразы «Откуда она могла это знать?!» кочуют из серии в серию, становясь обязательным ритуалом, подтверждающим «подлинность» происходящего. В премьерной серии после того, как участница назвала цвет машины незнакомца, наблюдавшие в кадре восклицают: "Откуда она могла это знать?!" - и камера берёт крупный план её якобы искреннего удивления
Это работает как гипноз
Человек слышит одну и ту же формулу десять, двадцать, тридцать раз. И перестаёт её анализировать. Она становится фоном, аксиомой. «Битва экстрасенсов» построена на этом эффекте повторении одних и тех же эмоциональных и смысловых конструкций, которые со временем начинают казаться зрителю естественными.
Что касается ведущего. Роль Марата Башарова в 25-м сезоне выглядит двойственно. Призывая «не верить экстрасенсам» и скрыто называя их шарлатанами, он выполняет функцию своего рода «громоотвода». Шоу как бы заранее признаёт свою спорность, чтобы защититься от нападок критиков: «Мы же предупреждали, что они обманщики». Однако этот скепсис выглядит фальшиво на фоне общего пафоса программы. Башаров здесь не независимый наблюдатель, а ещё один актёр в заданной мизансцене. Его призывы к здравому смыслу лишь подчёркивают иррациональность всего происходящего, создавая необходимый для рейтинга конфликт. Это то, о чём писал Василий Кисунько: критика внутри самого телевидения неизбежно терпит крах, потому что ведущий обязан разделять «затверженные средой общие места».
Это плюс или минус?
С точки зрения драматургии - это грамотный ход. Конфликт всегда интересен. Скептик среди верующих, классическая архетипическая конструкция. Но с точки зрения честности это подлог. Потому что ведущий не может одновременно быть и «врагом шоу», и его главным лицом. Он работает на ту же команду, которая производит этот «обман». И зритель это чувствует, даже если не может сформулировать. Отдельного разговора заслуживает отношение к героям, тем людям, которые приходят на проект с реальной бедой. В «Битве экстрасенсов» эта грань нарушается систематически. Как писал Андрей Плахов, критикуя советское «Время» за «капли крови» на экране, чужое горе нельзя использовать как украшение для шоу. В 25-м сезоне эта проблема никуда не делась. Женщины, потерявшие детей. Мужчины, у которых пропали близкие. Они приходят не ради славы, а ради надежды. Монтаж крупным планом лица убитой горем матери после неверного ответа экстрасенса, сопровождаемый тревожной музыкой, создаёт эффект эксплуатации эмоционального состояния героини. Экстрасенсы могут ошибаться — это нормально. Но когда ведущий после ошибочного ответа экстрасенса крупным планом показывает лицо убитой горем матери, а потом добавляет тревожную музыку это уже не развлечение. Это цинизм.
Почему это реальный минус самого шоу?
Потому что никакая «интересная концепция» или «удачный хайп» не оправдывают эксплуатации чужой боли. Если бы «Битва экстрасенсов» была просто глупым шоу про магию - это было бы безобидно. Но она использует реальные человеческие трагедии как декорацию. И это та грань, за которой заканчивается развлечение и начинается безответственность.
Проанализировав первую серию 25-го сезона «Битвы экстрасенсов», в итоге формируется неутешительный вывод: проект окончательно превратился в «производство дублированной реальности» термин, который используется для описания постановочных передач, имитирующих жизнь. Здесь нет места «жизни без репетиций». Игры с песком, пищевая плёнка, операторские подсказки, монтажные склейки и «тайная съёмка» с идеальным звуком все это инструменты, работающие на одну цель: удержать зрителя у экрана любой ценой, даже ценой здравого смысла. За пафосными речами о высших силах скрывается хорошо отлаженный механизм, где личность героя, будь то экстрасенс или пришедший за помощью человек, растворяется в потоке банальных сценариев. «Битва экстрасенсов» выбирает путь масок и спецэффектов, превращая человеческую трагедию и надежду в бесконечный, но пустой «рыцарский турнир» без победителей.
Всё же есть ли у проекта плюсы?
Да, их ровно два. Первый, безупречная работа операторской группы и монтажёров. С технической точки зрения шоу сделано на высоком уровне. Второй, умение продюсеров создавать обсуждаемые медиасобытия. «Киберведьма» в пищевой плёнке будет мемом. Испытание с песком, темой для споров. Но это плюсы ровно до того момента, пока они не начинают работать во вред честности и этике. А они начинают. И очень быстро.
«Битва экстрасенсов» - это не про магию. Это про телевидение, которое давно забыло, что такое честный репортаж. Это про операторов, которые подсказывают ответы. Про монтажёров, которые накручивают страх. Про ведущего, который делает вид, что он против системы, хотя сам её часть. Про продюсеров, которые зарабатывают на слезах. И про зрителя, который платит за это всё своим вниманием, и, увы, часто своей верой.
.Да, это шоу, но это не отменяет того факта, что они эксплуатируют доверие зрителей и самих участников, к шарлатанам. Ведь после просмотра «Битвы» и слов заядлого скептика «Теперь я поверил в экстрасенсов» человек может пойти и отдать эти деньги мошенникам. Но какая ирония, ведь ведущий шоу всегда предупреждает: «Не верьте шарлатанам, не отдавайте свои деньги»