Лёд тронулся, господа присяжные заседатели. Тот самый экономический блок правительства, который ещё вчера бодро рапортовал о «невиданной устойчивости», сегодня, кажется, решил заговорить с народом на одном языке. Признания посыпались как из рога изобилия, но, увы, не золотого. Замглавы Администрации Президента Максим Орешкин назвал ситуацию «очень непростой». Министр экономического развития Максим Решетников констатировал, что ресурсы для экстенсивного роста «практически исчерпаны». И пока глава ЦБ Эльвира Набиуллина продолжает свои мантры о сдерживании инфляции, Антон Силуанов призывает регионы затянуть пояса потуже. Проще говоря, нам наконец-то признались: экономический рост остановился, а закрома, вопреки победным реляциям, не наполняются. Об этом пишет "Юнашев Live".
«Исчерпаны»: что на самом деле признал Решетников
Вся эта череда откровений — не просто вербальная интервенция, а констатация факта, который уже почувствовал на себе каждый русский предприниматель и работяга. Решетников, по сути, расписался в том, что старая модель «гони больше нефти и газа, пока есть спрос» дала трещину. Экстенсивный рост, основанный на загрузке советских мощностей и привлечении дешёвой рабочей силы, упёрся в стену. Санкции, о влиянии которых так долго говорили с улыбкой, наконец-то догнали нас своим накопительным эффектом.
Да, ситуация на Ближнем Востоке подкинула нам нефтяную «подушку безопасности», взвинтив цены на чёрное золото. Но Силуанов тут же отрезвил: за последние два месяца объёмы приходящих и недополученных средств находятся на одном уровне. Иными словами, сверхдоходы, на которые так рассчитывали, уходят как вода в песок, проедаясь растущими военными и социальными расходами.
И здесь мы подходим к самому болезненному вопросу — к ЦБ. Набиуллина честно признаёт, что её ставка душит экономический рост, но, словно заезженная пластинка, повторяет: «приоритет — сдерживание инфляции». Однако позвольте спросить: какую инфляцию мы сдерживаем, если магазинные ценники всё равно кусаются, а бизнес задыхается без доступных кредитов? Это какая-то особая, «селективная» инфляция, которая не замечает жадности торговых сетей и монополистов, зато бьёт по реальному сектору? Её же ведомство жалуется на дефицит кадров, но при этом ничего не делает для того, чтобы русские люди не уезжали из регионов в поисках лучшей доли, а мигранты не заполоняли рынок труда, сбивая зарплаты.
Налоги собрали, бизнес — в минус
Справедливости ради, экономический блок не сидел сложа руки. Налоговая реформа, закручивание гаек для ИП, повышение НДС и введение прогрессивной шкалы НДФЛ — всё это принесло в казну триллионы рублей. Один только налог на прибыль дал дополнительно 1,7 триллиона, а прогрессивная шкала — ещё 750 миллиардов. Деньги есть, но какой ценой?
Цена оказалась убийственной для малого и среднего бизнеса. В 2025 году в России прекратили деятельность 845 тысяч предприятий. Это не просто цифра, это крест на предпринимательской инициативе. Люди не хотят открывать своё дело, потому что понимают: их задушат налогами, проверками и бюрократией. Часть предпринимателей уходит в тень, пополняя ряды «серой» экономики. И это тот самый «устойчивый рост», которым мы должны гордиться?
Отдельного упоминания заслуживает и фиаско с утилизационным сбором. Планировалось, что с 2025 по 2027 год он принесёт в бюджет более 7 триллионов. На практике реальные доходы за 2025 год оказались существенно ниже плановых. Граждане, столкнувшись с резко подскочившими ценами на иномарки и общей неопределённостью, просто перестали покупать машины. Потребитель голосует рублём, и этот рубль говорит: «Нет, я лучше полежу под подушкой».
Призрак 90-х и страх заморозки
Именно на фоне этих признаний в народе совершенно закономерно начали курсировать слухи о возможной заморозке счетов и вкладов. Люди помнят 1991 год и павловскую реформу, память о ней въелась в генетический код. И когда чиновники начинают говорить о «непростой ситуации», граждане резонно хватаются за сердце и сберегательные книжки.
Однако, при всём желании покритиковать власти, версия с заморозкой вкладов действительно не выдерживает критики. Это стало бы политическим самоубийством. Подорвать доверие к банковской системе, которую с таким трудом восстанавливали десятилетиями, — значит, запустить цепную реакцию краха. Гораздо проще, как это часто бывает в истории, тихо расчехлить печатный станок. И вот тут кроется главная опасность: включение станка — это та же самая заморозка, только завуалированная. Просто ваши накопления не заберут, а превратят в пыль через инфляцию. Вы останетесь с бумажками, на которые ничего нельзя купить.
Пока что, как утверждают, печатный станок трогать не планируют. Но сам факт того, что такие разговоры вообще ведутся в публичном поле, — тревожнейший симптом. Экономический блок упёрся в свой же собственный «потолок». Повышать налоги дальше — значит добить остатки бизнеса. Разгонять инфляцию станком — значит окончательно обездолить бюджетников и пенсионеров.
Вопрос, который остаётся без ответа, звучит так: сколько ещё министров должно признать своё бессилие, чтобы мы наконец перешли от позиции «справляться тем, что есть» к реальной стратегии экономического прорыва?
Святослав РОМАНОВ