— Безмозглая курица, я плачу тебе не за то, чтобы ты думала. Я плачу за то, чтобы ты делала.
Владимир Алексеевич швырнул папку на стол. Папка проехала по столешнице и остановилась у самого края — могла упасть, но не упала. Жанна стояла напротив. Не двигалась. Смотрела поверх его плеча — на стену, где висел его портрет в массивной раме. Он подарил его себе сам, на пятидесятилетие. Заказывал у художника из Союза.
— Где титульный лист, я тебя спрашиваю?
— Я его сделала, Владимир Алексеевич. Он был первым в файле.
— Не было его там. Не лги мне.
В кабинете кроме них стояли двое — главный инженер и финансовый директор. Оба смотрели в свои ежедневники, как будто там написано что-то очень важное. Жанна знала: титульный лист был. Она распечатывала папку утром, перед его приходом. Дважды проверяла. Но когда Владимир Алексеевич сказал, что листа не было, спорить было бесполезно. Лист исчезал по его желанию.
— Перепечатай. И принеси через пять минут.
— Хорошо.
— Что хорошо? Ты должна отвечать по делу, а не мычать.
— Хорошо, Владимир Алексеевич.
Она вышла. Закрыла за собой дверь. Пошла по коридору к своему столу в приёмной. Девочки из бухгалтерии глянули на неё и сразу опустили глаза. Все слышали. Стены в этой фирме были тонкие, а голос у Владимира Алексеевича — для всего этажа.
***
Жанне было двадцать шесть, и она работала в холдинге «Меридиан» секретаршей у его владельца. Холдинг строил жильё в Подмосковье, и его владелец считал, что мир делится на тех, кто принимает решения, и тех, кто подаёт ему кофе. Жанна подавала кофе. И ещё она была из села в Тверской области — четыреста километров от Москвы, автобус от ближайшего города ходил два раза в день.
Она приехала в город в двадцать три. Окончила в селе одиннадцать классов, потом колледж в районном центре по бухгалтерии, и поехала. Не за карьерой даже — за деньгами. У матери была вторая группа инвалидности после операции, отец работал сторожем в школе, в семье трое младших. Жанна снимала комнату в двушке в Свиблово за двадцать пять тысяч. Получала шестьдесят пять. Минимум десять каждый месяц переводила маме на карту — она копила на лекарства и на ремонт крыши. Двадцать три отдавала за телефон, проездной и продукты. Оставалось семь тысяч. На жизнь. На зимнюю куртку, на сапоги, на стрижку раз в полгода.
Уйти из «Меридиана» она не могла. Без рекомендаций — а рекомендации давал Владимир Алексеевич — её бы взяли только в маленькую контору тысяч за сорок. А сорок — это уже долг по аренде за второй месяц. И мать без лекарств.
Она перепечатала титульный лист. Принесла. Положила на стол перед Владимиром Алексеевичем. Он даже не посмотрел.
— Свободна.
В тот вечер дома Жанна разогрела в микроволновке гречку с курицей, поела, села на диван и заплакала. Беззвучно, чтобы соседи не слышали — стены здесь тоже были как бумага. Потом набрала маму.
— Доча, ты ела сегодня?
— Ела, мам.
— Голос у тебя усталый.
— Работы много.
— Ну ничего, ничего. Ты у нас умница. В большой фирме, в Москве. Тётя Зина на той неделе спрашивала. Я ей сказала — секретарша у самого директора.
Жанна молчала. Мама на том конце что-то ещё рассказывала — про корову, про забор, про племянника. Жанна слушала и смотрела в потолок. Потолок был побелен неровно, в одном углу — жёлтое пятно от соседской протечки сверху.
Первый год он почти не замечал её — просто секретарша. Второй год начал придираться. К третьему году каждый день стал унижением. Но она терпела. Потому что в её деревне терпеть считалось добродетелью. Мать терпела отца-деспота. Бабушка терпела председателя. Жанна думала, что по-другому не бывает.
— Ладно, мам. Я спать пойду. Завтра на работу рано.
— Поспи, доча. Береги себя.
Она положила трубку и долго сидела, не вставая.
***
Через неделю Владимир Алексеевич вызвал её утром.
— Зайди.
Жанна зашла. Он разговаривал по телефону — с кем-то по громкой связи, голос на том конце был мужской и приятный.
— Стой, — бросил он, не отрываясь от трубки. — Слушай.
Жанна остановилась у стола. Владимир Алексеевич разговаривал минут пятнадцать. Шутил, смеялся, обсуждал какую-то яхту в Сочи. Жанна стояла. Поза неудобная — каблуки, юбка-карандаш. Спина ныла. Колено начало подёргиваться. Она перенесла вес на другую ногу. Владимир Алексеевич бросил на неё взгляд и продолжал говорить.
Закончил.
— Кофе.
— Сейчас, Владимир Алексеевич.
Она принесла. Он отпил. Поморщился.
— Это что?
— Кофе.
— Это бурда. Я тебе сколько раз говорил — две ложки, не одна. Не понимаешь по-русски?
— Я положила две.
— Не лги мне.
Он отнёс чашку к раковине у бара. Вылил. Поставил с громким стуком на край мойки. Чашка покачнулась и осталась стоять.
— Ещё раз. И не умничай, когда я с тобой разговариваю.
Жанна вышла, сделала новый кофе, принесла, поставила и ушла.
В туалете она закрылась в кабинке. Заплакала, зажимая рот ладонью, чтобы не было слышно. Уши горели. Через десять минут она вышла, умылась, подкрасила глаза и села за свой стол.
В обед позвонила Даша — это была её подруга, единственная в Москве, она работала бухгалтером в небольшой строительной фирме на «Бауманской». Даша ела где-то в столовой, слышно было звон посуды.
— Ну, как ты?
— Никак.
— Опять?
— Да.
— Слушай, ну сколько можно? Уходи ты от него.
— Дашуль, я тебе уже объясняла. Куда? У меня съём, у меня мама. Без рекомендации меня возьмут на сорок. Этого просто не хватит.
— А он тебе её даст, рекомендацию?
Жанна не ответила. Они обе знали ответ.
— Ладно, — сказала Даша. — Держись. Что-нибудь придумаем.
***
В декабре в «Меридиане» был новогодний корпоратив, и Владимир Алексеевич снял банкетный зал на Никольской. Жанна не хотела идти. Но не пойти было нельзя — все менеджеры, бухгалтеры, инженеры были обязаны.
Она надела чёрное платье, которое купила за две тысячи в стоке на Дмитровском. Простое, без украшений. Сделала скромный макияж. Приехала к восьми.
Зал был украшен лентами с логотипом холдинга. Стол длинный, на пятьдесят персон. В центре — Владимир Алексеевич, рядом с ним жена, потом главный инженер, потом руководители отделов. Менеджеры и младшие сотрудники сидели в самом конце — ближе к двери.
Сначала ели. Потом начались тосты. Владимир Алексеевич встал с бокалом. Говорил долго. Про себя — что он создал эту фирму с нуля, что без него никто бы тут не работал. Про то, что в его команде есть люди, которые ценят его доверие, и есть те, кто не понимает своего места. И потом, повернувшись к концу стола:
— Жанна, встань-ка.
Жанна встала. В зале стало тихо.
— Иди сюда.
Она пошла к нему. Шаги отдавались в паркете. Дошла, встала рядом с его стулом.
— Вот, — сказал Владимир Алексеевич гостям и обвёл рукой её фигуру, как обводят на витрине. — Вот моя секретарша. Симпатичная, да? Лицо приятное. Только пустое — ни одной мысли. Безмозглая курица.
Кто-то засмеялся. Жена Владимира Алексеевича — она сидела рядом — отвернулась к своему бокалу. Жанна стояла. Смотрела не на него, не в зал, а в одну точку перед собой — на скатерть, на которой в центре лежал бордовый рождественский венок.
— Иди, — сказал он, махнув. — Иди ешь.
Она вернулась к своему столу. Села. Через минуту встала, сказала соседке — «я в туалет», и вышла. В туалете было пусто и тихо. Она зашла в кабинку. Села на крышку унитаза в платье. Плакала минут пять. Без звука. Потом достала телефон.
Набрала Дашу.
— Даш.
— Ты чего?
— Я больше не могу.
Она рассказала. Даша молчала на том конце. Потом сказала:
— Уходи. Завтра же уходи. Я тебя на свой диван возьму, пока не найдёшь новое место.
— Деньги, Даш. Я матери в этом месяце ещё не перевела.
— Жанна. Послушай меня. Ты молодая. Ты грамотная. Ты не курица. Уходи.
Жанна молчала. Потом сказала:
— Я подумаю.
Она вернулась в зал, села, доела салат. Корпоратив закончился к полуночи. Она доехала до Свиблово на такси за тысячу двести — после такого вечера толкаться в метро не хотелось. Дома сняла платье, повесила на дверь шкафа, легла и смотрела в потолок. Не плакала больше. Закончились слёзы на сегодня.
***
После Нового года она вернулась на работу. Решила: ещё месяц. Получит зарплату за январь, переведёт маме на февраль, и в феврале начнёт искать новую работу. С рекомендацией или без — больше она тут не останется.
Но во второй половине января её вызвал Владимир Алексеевич.
— Зайди. И закрой дверь.
Она зашла. Закрыла.
— Сядь.
Она села.
— Мне на тебя жалуются.
— Кто?
— Кто, кто. Мой клиент. Тот, с которым ты в среду по телефону говорила.
— Я с ним просто записала встречу на четверг.
— Он сказал, что ты невежливо разговаривала.
— Владимир Алексеевич, я с ним вежливо…
— Ты что, со мной споришь?
Жанна замолчала.
— Я тебя увольняю.
Она подняла глаза.
— За что?
— За репутационный ущерб моей компании. У меня клиент уходит из-за тебя. Понимаешь, сколько он мне приносил?
— Это не из-за меня.
— А из-за кого? Из-за меня? — он усмехнулся. — Подпиши заявление по собственному. Я тебе бумагу подготовил.
Он подвинул лист. Жанна посмотрела. Дата сегодняшняя.
— И ещё. Из последней зарплаты я удерживаю сорок тысяч. Компенсация за упущенную выгоду.
— Это незаконно.
— Что ты сказала?
— Это незаконно, Владимир Алексеевич. Из заработной платы такие удержания невозможны.
Он откинулся на спинку кресла. Поправил левую запонку — золотую, тяжёлую, с инициалом «В». У него была привычка их поправлять, когда он чувствовал себя в выигрыше.
— Жанна. Ты пойдёшь в суд? Серьёзно? С чем? Ты тут три года была курицей на побегушках. А свой трудовой договор читала? У тебя ни одного письменного свидетельства того, что я тебя обижал. У меня — заявление от моего клиента, что ты ему нагрубила. Я ж тебя сейчас по статье уволю. Без моей рекомендации и со статьей в книжке ты в этом городе и в дворники не устроишься. Курицу видно за версту.
Жанна сидела. Смотрела на его запонку.
— Бумагу.
Она взяла лист, подписала, положила обратно и встала.
— Можешь идти.
Она пошла к двери. У двери обернулась.
— Владимир Алексеевич.
— Что?
— Спасибо.
Он удивился.
— За что это?
— Сами потом поймёте.
Она вышла. На её столе уже стояла коробка для её вещей — кто-то из охраны принёс. Она сложила туда блокнот, рамку с фотографией родителей, две кружки, ручки. Вышла из офиса. Зимой темнело рано, на улице было пять часов и уже темно. Она дошла до метро, села в вагон, доехала до Свиблово. Дома поставила коробку на пол. Села на пол рядом. Не плакала. Сил не было.
***
Даша позвонила в тот же вечер и сказала: «Собирай вещи. В выходные приеду, помогу перевезти». В субботу Даша приехала в Свиблово, они погрузили чемоданы в такси и поехали к Даше.
Жанна получила расчёт за отработанные дни в январе и компенсацию нескольких дней отпускных. Официальный оклад был по МРОТ, остальная часть зарплаты выплачивалась во всей компании как премия, так что слово своё Владимир Алексеевич сдержал, не выплатив премиальную часть. Юридически штрафа в сорок тысяч не было, но фактически он был — она получила чуть больше двадцати тысяч всего. Маме она в этом месяце не переводила — мама сама сказала: «Перебьёмся, дочка, ты сначала устройся».
В феврале Жанна устроилась администратором в небольшой коворкинг на полставки — платили двадцать пять тысяч в месяц. Она почти не тратила — только на еду и проезд.
***
Даша познакомила Жанну со своим другом Олегом — фрилансером-декоратором, который делал оформление дней рождения в кафе и подрабатывал тамадой. У Олега было творческое нутро и много друзей. У Жанны были организационные навыки и нераскрытый потенциал маркетолога. Они сразу сдружились и в марте Олег предложил ей открыть Ивент-агентство. Нужны были деньги на старт — по двадцать тысяч с каждого. К концу марта у Жанны скопилось около тридцати пяти тысяч и она решила попробовать. Даша согласилась подстраховать и дать немного в долг, если потребуется.
Жанна оформила ИП на своё имя, агентству придумали название — «Событие Арт». Первых клиентов нашел Олег через друзей. Заказ был на свадьбу в Долгопрудном на пятьдесят гостей. Они заработали восемьдесят тысяч чистыми. Все деньги вложили в рекламу. К концу первого года у них было пятнадцать заказов и два внештатных сотрудника. На второй год — пятьдесят заказов, четыре постоянных сотрудника и аренда небольшого офиса. К третьему году клиентами «События Арт» стали несколько крупных компаний из разных сфер — от ритейла до логистики. Жанна занималась клиентами и стратегией, Олег — площадками и творческой частью. Маме она теперь переводила сорок тысяч в месяц, мама поменяла окна в доме и купила телевизор. Сама Жанна жила скромно.
***
В ноябре, во вторник, утром, Олегу позвонили на офисный номер. Олег взял трубку, послушал, накрыл микрофон ладонью, повернулся к Жанне.
— «Меридиан». Холдинг строительный. Хотят корпоратив на двести гостей, четырнадцатого декабря.
Жанна стояла у кофемашины. Не повернулась.
— Жанна.
— Слышу.
— Брать?
Она поставила чашку на подставку. Смотрела на машинку — там был индикатор давления, стрелка двигалась.
— Какой бюджет?
Олег убрал ладонь, спросил, послушал, опять накрыл.
— Два с половиной.
— Кто говорит?
— Административный директор. Егор какой-то.
— Дай мне.
Она взяла трубку.
— Здравствуйте, это Жанна, директор агентства. Слушаю.
Голос на том конце был молодой, спокойный, чуть простуженный.
— Жанна, здравствуйте. Меня зовут Егор, я административный директор «Меридиан-Девелопмента». Нам вас рекомендовала «Атлант-Капитал», вы у них в сентябре делали юбилей. Нам нужен новогодний корпоратив. Двести гостей, банкетный зал, программа, кейтеринг, ведущий — всё под ключ. Дата уже зафиксирована — четырнадцатое декабря. Бюджет два с половиной миллиона. Это интересно?
Жанна молчала секунду.
— Интересно. Когда можем встретиться?
— Завтра в одиннадцать у нас в офисе. Адрес я пришлю.
— До завтра.
Она положила трубку. Олег смотрел на неё.
— Это ведь та фирма твоя?
— Та.
— С тем директором?
— С тем самым.
Олег сел на край стола.
— И что мы делаем?
— Едем завтра в одиннадцать.
— Ты уверена?
Она впервые улыбнулась за это утро.
— Уверена.
Продолжение следует...
***
Дорогие друзья, вторая часть выйдет уже завтра! Подпишитесь, чтобы не пропустить!
Также рекомендую прочитать: