Денис Колесников, ещё неделю назад владелец процветающей студии «Тихая Вода», а ныне — человек, чей офис за одну ночь превратился в декорацию к фильму-катастрофе, сидел на кухне съёмной квартиры и смотрел на остывший чай. Чай был третьим за утро, и он был так же безрадостен, как первые два.
Звонок в дверь раздался в десять. Денис вздрогнул — после всего случившегося он ждал либо судебных приставов, либо журналистов, либо разъярённых клиентов. В глазок он увидел Алексея Воронова и замер. Рука сама собой легла на дверную цепочку, хотя цепочка вряд ли могла защитить от человека, чью компанию он предал полтора года назад.
— Открывай, Денис, — сказал Алексей спокойно. — Я не драться пришёл. Поговорить.
Цепочка звякнула. Дверь открылась. Денис стоял на пороге в мятом домашнем свитере и трениках, и вид у него был такой, будто он не спал трое суток. Под глазами залегли тени, щетина проросла неровными островками, а на лбу красовался пластырь — видимо, след того самого падения через порог, о котором писали в новостях.
— Привет, — сказал он. — Заходи.
Квартира была временной — такие снимают, когда нужно пересидеть кризис, а не жить. Голые стены, минимум мебели, картонные коробки в углу. Денис явно собирал вещи. То ли съезжал, то ли готовился к побегу. На кухонном столе среди чашек и смятых салфеток одиноко лежал телефон с треснувшим экраном — похоже, упал вместе с хозяином.
Алексей сел без приглашения и положил на стол нефритовую печать. Зелёный камень тускло блеснул в сером утреннем свете. Денис посмотрел на неё и побледнел.
— Узнаю. — Голос у Дениса был сиплый. — Это я тебе подарил. На новоселье офиса.
— На новоселье офиса. Красивая вещь. Нефрит. Ручная работа. Иероглиф «Процветание». Ты, наверное, долго выбирал.
— Лёш, я…
— Подожди. — Алексей поднял руку. — Я сейчас не в режиме «бей первым». Я в режиме «задай вопросы и получи ответы». Поэтому давай по порядку. Откуда у тебя эта печать?
Денис сел напротив. Руки у него дрожали — не от страха, а от какого-то внутреннего истощения.
— Мне её дали, — сказал он. — Ещё до того, как мы разорвали контракт с тобой. За пару недель, кажется. Я тогда уже вёл переговоры с «Конкордом», и там была эта женщина-консультант… Агния. Она занималась какими-то специальными проектами. Сказала, что хочет сделать жест доброй воли — подарить будущим партнёрам талисман для укрепления отношений. Чтобы переход прошёл гладко. Я подумал: почему бы и нет? Красивая вещь, дорогая, и жест хороший. Я же не знал, что…
Он осёкся и уставился на печать так, будто видел в ней что-то новое.
— Не знал — что? — спросил Алексей.
— Не знал, что с ней что-то не так, — закончил Денис. — Когда начались новости про «Тихую Воду» — про Чебурашку, про клингонский, про всё это, — я сначала думал, что это конкуренты. А потом вдруг вспомнил печать. Не знаю почему. Просто понял: есть в ней что-то… неправильное. И когда ты сейчас её положил на стол, я это снова почувствовал. — Он поднял глаза на Алексея. — Это как-то связано с тем, что случилось с офисом?
— Связано, — сухо ответил Алексей. — Но не так, как ты думаешь. Печать — не причина. Она — инструмент. Кто-то использовал её, чтобы вредить мне. И ты, сам того не зная, этот инструмент мне вручил.
Денис сглотнул. На лбу выступила испарина.
— Я не знал, — прошептал он. — Я думал, это просто подарок.
— Я тебе верю. — Алексей убрал печать в портфель. — Что ещё ты можешь рассказать про Агнию? Как она выглядела? Как говорила? Где её можно найти?
Денис задумался. Потом встал, подошёл к коробке в углу, порылся и достал старую визитницу.
— Вот. Она дала мне свою карточку, когда мы встречались в первый раз. Сказала: «Если будут вопросы по энергетике офиса — звоните». Я не звонил. Может, зря.
Алексей взял визитку. Плотный серый картон. Минимум текста. Имя: «Агния Редкина». Специализация: «Энергетический аудит и гармонизация пространства». Номер телефона. И маленький символ в углу — что-то среднее между руной и иероглифом.
— И ещё одно, — добавил Денис. — Когда она говорила о печати, у неё были такие глаза... Как будто она сама её боится. Я тогда не придал значения. Решил — показалось. А теперь думаю: может, не показалось.
Алексей встал. Разговор был окончен. Он получил то, за чем пришёл: имя, подтверждение, визитку. И ещё — смутное ощущение, что Агния Редкина не просто исполнитель. Что-то в рассказе Дениса не сходилось. Профессиональный маг, насылающий порчу, не должен бояться собственного оружия. Если только она не была заложницей ситуации. Если только её не заставили.
— Что теперь? — спросил Денис. — Ты будешь мстить?
— Я уже отомстил, — сказал Алексей. — «Тихая Вода» разрушена. Ты потерял бизнес. Мы квиты.
— Но я же... я же не знал.
— Теперь знаешь. — Алексей направился к двери, но на пороге обернулся. — И да, Денис. Если вдруг решишь начать новый бизнес — не бери подарков от незнакомых шаманок. Это вредно для здоровья.
Дверь закрылась. Денис остался сидеть на кухне над остывшим чаем. На столе перед ним лежал только треснувший телефон и смятая салфетка. А в голове крутилась мысль, которая рано или поздно приходит ко всем пешкам: «А что, если я был не игроком? Что, если мной просто ходили?»
В машине Алексей протянул визитку Кузьме. Домовой выбрался из портфеля, покрутил карточку в лапах, принюхался:
— Хорошая бумага. Дорогая. И запах странный. Не духи — что-то природное. Сушёные травы, смола, ещё что-то... Можжевельник, кажется. И сера. Совсем чуть-чуть.
— Сера?
— Сера, Лёха, — это классический компонент защитных ритуалов. Её используют для очерчивания круга, чтобы духи не проникли. Если от визитки пахнет серой, значит, эта женщина постоянно работает с духами. И постоянно от них защищается. — Кузьма задумчиво почесал бороду. — Либо она очень сильная шаманка, либо очень напуганная. Либо и то, и другое.
— Денис сказал, что она боялась печати.
— Боялась собственного оружия? — Кузьма хмыкнул. — Это интересно. Очень интересно. Знаешь, кто боится оружия, которое сам создал? Тот, кто знает, что оно может выстрелить в обе стороны. Или тот, кого заставили его создать.
Алексей завёл двигатель. BMW мягко тронулась с места.
— Значит, будем искать Агнию Редкину. Разговор с ней будет... непростым.
— Разговор с шаманкой, которая пахнет серой и боится собственных проклятий? — Кузьма забрался обратно в портфель. — Лёха, это не «непростой разговор». Это свидание с тигрицей. В клетке. Без дрессировщика.
— Ты меня сейчас успокоить пытался или наоборот?
— Я тебя готовил. Это разные вещи.
Говорят, что правда — как нефритовая печать. Красивая, дорогая и может разбить тебе голову, если не знаешь, с какой стороны за неё браться. Алексей пока не знал, с какой стороны браться за Агнию Редкину. Но он знал главное: она боится. А человек, который боится, либо сдаст тебя при первой возможности, либо будет драться до последнего. Третьего не дано. И это, скажу я вам, чертовски интересный выбор.