Возвращение в Москву на BMW, которая наконец-то завелась (Кузьма, ухмыляясь, сказал что-то про «окончание испытательного срока»), было стремительным и молчаливым. Алексей вёл машину, глядя на трассу, но мысли его были не на дороге. Они были в портфеле, который лежал на пассажирском сиденье, пристёгнутый ремнём безопасности, — Кузьма настоял на этом, заявив: «Я, конечно, дух, но правила дорожного движения уважаю».
В портфеле, помимо домового, лежали: советский пятак, моток красной шерстяной нити, маленький красный конверт с одним-единственным зёрнышком риса внутри и нефритовая печать — на случай, если понадобится усилить связь с цзао-шэнем. Кузьма назвал это «диверсионным набором номер один» и всю дорогу что-то бубнил про фэншуй, сектора и конфликт стихий, но Алексей слушал вполуха. Он думал о том, что сегодня ночью они впервые применят магию не для проверки, а для настоящего удара. И от этого в животе холодело — примерно так же, как перед первым свиданием или перед дракой. Или перед тем и другим одновременно.
В Москву въехали затемно. Алексей припарковался в трёх кварталах от бизнес-центра «Речной», где располагался офис «Тихой Воды». Место выбрали заранее: достаточно близко, чтобы Кузьма мог дойти пешком, достаточно далеко, чтобы камеры не засекли BMW. Конспирация на уровне — так сказал бы Паша, если бы знал. Но Паша не знал. И слава богу.
— Значит, план такой, — сказал Кузьма, выбираясь из портфеля и разминая лапы. — Я иду в офис. Ты сидишь здесь и не высовываешься. Если через час меня нет — уезжаешь. Без геройства. Понял?
— Понял. Но ты же справишься?
— Лёха, — Кузьма посмотрел на него с укоризной, — я домовой. Я могу войти в любой дом, в любой офис, в любое помещение, которое люди считают «своим». Замки для меня — вежливая рекомендация, не более. Единственная проблема — их цзао-шэнь. Он может меня заметить. Но если я всё сделаю правильно, он будет слишком занят конфликтом стихий, чтобы обращать внимание на постороннего.
— А если заметит?
— Тогда я побегу. Очень быстро. Ты даже не представляешь, как быстро могут бегать домовые, когда за ними гонится разъярённый китайский дух. — Кузьма хмыкнул. — Не волнуйся. Всё будет хорошо. Дед твой говорил: «Кузьма, ты везучий». И я до сих пор жив. Ну, относительно.
Он поправил жилет, сунул в карман пятак и конверт, моток нити перекинул через плечо — получилось похоже на крошечного спецназовца, готовящегося к штурму, — и растворился в темноте.
Алексей остался один. В тишине автомобиля было слышно только его собственное дыхание и редкие капли дождя по крыше. Он посмотрел на часы. Двадцать три сорок семь. Час ожидания. Шестьдесят минут. Три тысячи шестьсот секунд. Он никогда не думал, что время может тянуться так медленно.
Кузьма тем временем уже поднимался по пожарной лестнице.
Бизнес-центр «Речной» был типичным московским офисником конца нулевых: стекло, бетон, арендаторы средней руки. Офис «Тихой Воды» располагался на четвёртом этаже — небольшой опенспейс с переговорной, кухней и серверной. Кузьма знал планировку: перед операцией он потратил вечер на то, чтобы через «Воронограм» связаться с местным домовым, унылым существом по имени Ермолай, который отвечал за весь четвёртый этаж. Ермолай не любил «Тихую Воду» — они никогда не оставляли молока, а один раз выкинули его любимый половичок. Поэтому на предложение Кузьмы «немного пошалить» он согласился с энтузиазмом.
— Только аккуратно, — предупредил Ермолай, встречая Кузьму у вентиляционной шахты. — У них там свой дух сидит. Не наш. Китаец. Я его Цзаошей зову, потому что имя настоящее не выговорить. Он злой. Очень злой. И старый — ему лет сто, не меньше.
— Сто лет — это не возраст, — отмахнулся Кузьма. — Мне сто пятьдесят, и я ещё ого-го.
— Ты себя в зеркало давно видел?
— Заткнись и показывай дорогу.
Ермолай провёл его через технический коридор к вентиляционной решётке, выходящей прямо в офис «Тихой Воды». Кузьма приник к щели. Офис был пуст и тёмен — только дежурное освещение горело над стойкой ресепшена да серверная комната подмигивала синими огоньками. Никого. Идеально.
Он скользнул внутрь.
Первым делом — юго-восточный сектор. Кузьма двигался бесшумно, ориентируясь на планировку, которую они с Алексеем выучили по спутниковым картам. Юго-восток — это переговорная. Так и есть: стол, стулья, проектор, а в углу — небольшой алтарь. Китайцы из числа сотрудников (а в «Тихой Воде» таких было немало — всё-таки работа с азиатскими рынками) устроили здесь что-то вроде уголка удачи: красные конверты на стене, фигурка феникса на подоконнике, ленточки с иероглифами на ручке двери. Всё красное, всё яркое, всё заряженное энергией Огня.
Кузьма аккуратно собрал все красные предметы. Конверты — в карман. Ленточки — туда же. Фигурку феникса бережно завернул в тряпицу и сунул за пазуху. С минуту постоял, прислушиваясь. Тишина. Цзао-шэнь либо не заметил, либо спал.
Теперь — на север.
Северный сектор офиса занимала комната отдыха. Там стоял аквариум — большой, литров на сто, с золотыми рыбками и пластиковыми водорослями. Вода тихо журчала, и этот звук был единственным живым во всём офисе. Кузьма сложил красные предметы вокруг аквариума: конверты веером, ленточки змейкой, феникса поставил на крышку, лицом к воде.
— Огонь против Воды, — прошептал он. — Погнали.
Он достал из кармана моток красной нити и протянул её от аквариума к двери, ведущей в основной зал. Нить — это проводник. Она свяжет конфликт стихий с общей энергетической сеткой офиса, и тогда хаос распространится повсюду.
Теперь — серверная. Маленькая комната без окон, битком набитая стойками с оборудованием. Здесь было жарко и гудели вентиляторы. Кузьма достал советский пятак и положил его на верхнюю стойку, прямо на вентиляционную решётку. Металл чужой эпохи, режущий Ци, как битое стекло.
— Это тебе за «Дон Бульон», — сказал он серверу. Сервер, разумеется, не ответил, но гудение стало чуть громче.
Последний штрих — красный конверт с перевёрнутым зёрнышком риса. Кузьма положил его на стол главного менеджера, туда, где лежала папка с логотипом «Конкорда». Пусть цзао-шэнь ломает голову: что это за подношение, почему зерно перевёрнуто, кто посмел нарушить порядок?
Он уже собирался уходить, когда почувствовал это.
Энергия в офисе начала меняться. Как будто воздух сгустился. Как будто стены слегка дрогнули. Кузьма замер, прижавшись к стене, и увидел его.
Цзао-шэнь.
Он появился из стены — медленно, как проступает изображение на фотобумаге. Высокий, выше Кузьмы почти вдвое. Одет в старомодный китайский халат, расшитый иероглифами. Лицо — не лицо, а маска: застывшее, с длинной белой бородой и глазами, которые светились тусклым красным светом. Он плыл по офису, обходя сектор за сектором, и Кузьма видел, как его лицо меняется. Сначала — недоумение. Потом — тревога. Потом — гнев.
Цзао-шэнь остановился у аквариума. Увидел красные конверты, ленточки, феникса. Красный свет в его глазах стал ярче. Он протянул руку — длинную, с когтями — и коснулся воды. Вода в аквариуме забурлила. Золотые рыбки заметались в панике.
А потом он закричал.
Это был беззвучный крик — люди не услышали бы ничего. Но Кузьма услышал. Это был звук, который резал не уши, а что-то глубже — может быть, душу. Крик существа, которое только что поняло: его дом осквернён. Его порядок нарушен. Его Ци отравлена. И где-то здесь, в темноте, прячется чужак.
Кузьма не стал дожидаться, пока цзао-шэнь его найдёт. Он рванул к вентиляционной решётке, нырнул в неё рыбкой и понёсся по техническому коридору с такой скоростью, какой позавидовал бы иной гонщик. За спиной что-то грохотало — это цзао-шэнь начал крушить офис, пытаясь выгнать нарушителя.
Через три минуты Кузьма уже сидел в BMW, тяжело дыша и прижимая к груди пустой моток от нити.
— Заводи! — выдохнул он. — Быстро!
Алексей вдавил педаль газа. BMW взревела и рванула с места, оставляя позади спящий бизнес-центр, в котором на четвёртом этаже что-то падало, ломалось и рассыпа́лось в темноте. Никто из людей этого не слышал. Но один разъярённый китайский дух — слышал. И он только начал.
— Получилось? — спросил Алексей, когда они выехали на набережную.
Кузьма отдышался, поправил жилет и ухмыльнулся:
— Лёха, у них там сейчас Огонь сражается с Водой, Металл режет Дерево, а цзао-шэнь пытается понять, кто во всём виноват, и подозревает всех. Завтра утром «Тихая Вода» проснётся другим офисом. Очень другим. Таким, в котором принтеры поют песни на клингонском, а кофемашина варит суп.
— Кофемашина не умеет варить суп.
— Теперь умеет. Я ей помог.
Они рассмеялись — нервно, с облегчением, с азартом. Смех получился чуть громче, чем нужно, и чуть дольше, чем прилично. Но им было плевать. Они сделали это. Они ударили первыми.
Говорят, что месть — это блюдо, которое подают холодным. Но никто не предупреждает, что в процессе приготовления ты можешь подружиться с мохнатым духом, изучить основы фэншуй и провести ночь в машине, ожидая, пока твой напарник устраивает хаос в офисе бывших партнёров. И самое смешное — это только начало. Потому что завтра утром новости будут такими, что весь этот чёртов бизнес-центр вспомнит, что такое настоящий корпоративный ад.