Новости пришли в восемь утра. Алексей, ещё толком не проснувшийся, варил кофе на дачной плите, когда телефон, воскресший после трёхдневного мистического паралича, завибрировал так, будто пытался станцевать чечётку. Сообщения сыпались одно за другим — Паша, Алла Борисовна, ещё Паша, какой-то незнакомый номер, снова Паша.
Он открыл первое. Оно состояло из трёх эмодзи: 🔥💀🎉 — и ссылки на новостную заметку.
Заголовок гласил: «Технический коллапс в студии "Тихая Вода": клиенты требуют объяснений».
Алексей сел, забыв про кофе. Статья была короткой, но сочной. «По словам очевидцев, утром в офисе студии "Тихая Вода" начался настоящий хаос. Во время презентации для крупного заказчика вместо слайдов на экране запустился советский мультфильм "Чебурашка". Сервер компании разослал клиентам пустые контракты с подписью "Ваш перевод готов" на клингонском языке. Кофемашина вместо латте выдала кипяток с плавающими чаинками неизвестного происхождения. А главный менеджер компании Денис Колесников, выходя из переговорной, споткнулся о порог и выбил передний зуб. Охрана бизнес-центра утверждает, что сигнализация срабатывала четыре раза за ночь без видимых причин, а камеры наблюдения зафиксировали странные тени на четвёртом этаже».
Дальше шёл комментарий представителя «Конкорд-Групп» — сухой, как галета: «В связи с форс-мажорными обстоятельствами мы вынуждены приостановить сотрудничество со студией "Тихая Вода" до выяснения причин инцидента. Качество наших услуг остаётся приоритетом».
Алексей перечитал последнее предложение трижды. «Конкорд» — тот самый «Конкорд», который год назад переманил «Тихую Воду» вместе с контрактами, — публично открещивался от них. Форс-мажор. Приостановить сотрудничество. До выяснения причин. Кравец, значит, решил не рисковать и слить подрядчика при первых признаках проблем. Крыса. Но крыса предсказуемая.
— Попался, — прошептал Алексей, и только потом понял, что улыбается. Улыбка была нехорошая. Такая, от которой у конкурентов седеют волосы, а у партнёров потеют ладони. Он не испытывал ничего похожего уже года два. Чувство было пьянящим — покрепче дедова самогона.
Из-за печки высунулся Кузьма. Вид у него был помятый — ночная операция далась домовому тяжелее, чем он хотел показать. Но глаза блестели.
— Ну что? — спросил он. — Я же говорил: куча-мала. Чебурашка — это мой личный штрих. У них на сервере лежала папка «Для души», а в ней — советские мультики. Я не удержался.
— Ты гений.
— Я знаю. Но ты продолжай.
Алексей прочитал статью вслух. Когда он дошёл до выбитого зуба, Кузьма аж крякнул от удовольствия.
— Зуб — это не я. Это цзао-шэнь. Он когда начал буянить, энергия в офисе так искривилась, что пороги сами собой поднялись. Денис просто шёл слишком быстро. А кофемашина — это вообще классика. Я ей красную нить в резервуар подложил. Она теперь любой напиток превращает в «сюрприз».
— Клингонский язык?
— А что? У них там переводческое бюро. Пусть переводят.
Алексей откинулся на спинку стула и засмеялся. Смех был громким, почти лающим — так смеются люди, которые только что поняли, что возмездие существует, и оно работает. Именно так, как обещал мохнатый профсоюзный лидер с напёрстком самогона.
Телефон снова завибрировал. На этот раз звонил Паша.
— Лёш, ты видел? Ты видел?! — Голос арт-директора звенел от возбуждения. — «Тихая Вода»! Те самые! Которые увели у нас «Лунсин»! У них там коллапс! «Конкорд» их бросил! Это карма, Лёша! Карма!
— Карма, — согласился Алексей, глядя на Кузьму, который в этот момент деловито наливал себе напёрсток. — Определённо карма.
— Алла Борисовна сказала, что Вселенная справедлива. А ещё она сказала, что если ты завтра не появишься в офисе, она напишет заявление. Так что возвращайся, шеф. Тут все хотят тебя видеть.
— Завтра буду.
Он сбросил звонок и посмотрел на Кузьму:
— Слышал? Вселенная справедлива.
— Вселенная — да. А вот люди — не всегда. Но мы это исправим. — Кузьма поднял напёрсток. — За первый улов.
— За первый улов.
Они чокнулись — стакан о напёрсток, — и выпили. Самогон обжёг горло, но на этот раз жжение было приятным. Так горит фитиль у фейерверка, который вот-вот взлетит.
Днём Алексей собирал вещи. Дача, ещё вчера казавшаяся убежищем, теперь ощущалась штабом — местом, где был разработан план, но не местом, где его можно развить. Пора возвращаться в Москву. В офис. В игру.
Кузьма руководил сборами с видом прораба:
— Портфель не забудь. В портфеле — печать. Печать — наш главный трофей. И улика. И ещё кое-что, о чём мы поговорим позже.
— Ты про тот скрытый слой, который нашёл?
— Про него. Но не сейчас. Сейчас — в Москву. Хочу посмотреть на твой офис. На твоих людей. На духа вашего, Семёна — надо же понять, с кем работать.
BMW завелась с пол-оборота — Кузьма, видимо, окончательно снял свою «блокировку», — и они выехали на трассу. Алексей вёл машину и чувствовал, как с каждым километром к нему возвращается что-то, что он считал потерянным. Не просто уверенность. Не просто надежда. Скорее — ощущение, что он снова управляет своей жизнью. Что он не жертва обстоятельств, а игрок. Пусть игра пока непонятная, пусть правила только проступают, но он уже сделал первый ход. И ход был удачным.
Кузьма сидел в портфеле, высунув голову наружу, как собака из окна машины, и комментировал пейзаж:
— Лес. Хороший лес. Берёзы, ели. Тут где-то Глаша живёт, надо бы заехать, поблагодарить за информацию. Но не сейчас. Сейчас — Москва. Там у нас дел выше крыши. И «Конкорд». И Кравец. И тот, кто за Кравцом.
— Ты думаешь, за ним кто-то есть?
— Уверен. Такие, как Кравец, сами не придумывают «гу». Им нужен консультант. Специалист. Тот, кто понимает в духах, в фэншуй, в проклятиях. И этот специалист, Лёха, — не просто шаман-любитель. Это профессионал.
Алексей вспомнил вчерашний разговор. Скрытый слой. «Гу». Проклятие, которое два года душило «Дон Бульон». Кто-то методично уничтожал его бизнес — и этот кто-то до сих пор на свободе.
— Мы найдём его, — сказал он. — Или её.
— Найдём, — согласился Кузьма. — Но сначала — офис. Я хочу увидеть место, где мы будем строить империю.
Офис «Дон Бульона» в бизнес-центре «Кутузовский, 14» встретил их запахом кофе, бумаги и лёгкой паники. Паника исходила от Аллы Борисовны, которая металась между принтером и столом с видом авиадиспетчера во время урагана:
— Алексей! Наконец-то! Тут такое! «Лунсин» прислал официальный запрос! Они хотят встречу! Личную встречу! С тобой! Сегодня!
— «Лунсин»? Китайцы?
— Да! Те самые, ради которых мы год назад... ну, ты помнишь. Их представитель, господин Чжан, сказал, что хочет обсудить «возможное сотрудничество». И знаешь, что он ещё сказал? — Алла Борисовна сделала паузу, достойную театральной актрисы. — Он сказал: «Нам нужен партнёр с хорошим ци». Что такое «ци»? Это какой-то новый налог?
Алексей переглянулся с портфелем. Из портфеля донеслось едва слышное хмыканье.
— Это не налог, Алла Борисовна. Это... энергия. Жизненная сила.
Бухгалтерша посмотрела на него долгим взглядом:
— Ты на даче в секту вступил?
— Все меня сегодня об этом спрашивают. Нет. Просто прочитал пару книг. Готовьте переговорную. Я позвоню господину Чжану.
Вечером того же дня Алексей сидел в той самой переговорной, где ещё неделю назад объявлял команде о провале «ЭкономГрада», и разговаривал по видеосвязи с человеком, который мог изменить всё.
Господин Чжан оказался именно таким, каким его описывали заочно: пожилой, но не старый, с лицом, которое выражало спокойствие такой глубины, что в нём можно было утонуть. Очки без оправы. Серебристые волосы. Голос — мягкий, обволакивающий, с лёгким акцентом.
— Господин Воронов, рад познакомиться лично. Я давно слежу за вашей студией. У вас интересный подход. Смелый. И — как бы это сказать — нестандартный.
— Благодарю. Мы стараемся.
— Я знаю, что вы недавно потеряли крупный тендер. Сожалею. Но, возможно, это к лучшему. «ЭкономГрад» — не ваш клиент. У них... как бы это сказать... неправильный ци.
Алексей чуть не поперхнулся кофе. Чжан продолжал:
— «Лунсин» ищет партнёра в России. Нам нужна не просто студия. Нам нужен кто-то, кто понимает... баланс. Кто-то, кто может не только сделать хороший продукт, но и сделать его в гармонии с пространством. Судя по тому, что я вижу, вы именно такой человек.
— Вы имеете в виду...
— Я имею в виду, что у вас интересный спутник. — Чжан улыбнулся — едва заметно, уголками губ. — Не все его видят. Но я чувствую. У вас в офисе очень... уютно. Даже удивительно для бизнес-центра. Это хороший знак. Для меня это означает, что с вами можно иметь дело.
Портфель, стоявший на соседнем стуле, едва заметно дрогнул. Алексей сжал челюсти, чтобы не выдать удивления. Значит, этот китаец действительно что-то видит. Или чувствует. И — что важнее — не боится.
— Я ценю вашу наблюдательность, господин Чжан. И ваш подход к подбору партнёров.
— В Китае говорят: прежде чем войти в дом, посмотри, кто в нём живёт. — Чжан поправил очки. — Вы, кажется, тоже это понимаете. Поэтому я предлагаю начать с малого. Контракт на адаптацию контента. Бюджет скромный, но достаточный, чтобы познакомиться поближе. Если сработаемся — продолжим.
Они обсудили условия: объём, сроки, юридические формальности. Документы Чжан обещал прислать завтра. Всё было по-деловому, чётко, без лишних экивоков. И только в самом конце, когда Алексей уже собирался прощаться, Чжан добавил — будто невзначай:
— И ещё, господин Воронов. Когда вы будете готовы поговорить не только о контрактах, но и о тенях, которые за ними стоят, — дайте знать. Я приглашаю вас на чай. Настоящий чай, не из пакетика. У меня есть история, которая может вас заинтересовать. Особенно учитывая, кто сидит в вашем портфеле.
Экран погас. В переговорной повисла тишина.
Кузьма выбрался из портфеля, отряхнулся и посмотрел на тёмный монитор с выражением, в котором смешались уважение и настороженность:
— Он сказал «кто сидит», а не «что сидит». Он знает, Лёха. Не просто чувствует тень — знает.
— И он хочет встретиться лично. В чайной.
— Пойдём, — Кузьма кивнул. — Но аккуратно. Чжан — не враг, это ясно. Но он знает больше, чем говорит. И он явно ждал кого-то вроде нас. Вопрос — зачем?
Алексей взял нефритовую печать, которая всё это время лежала на столе. Она была тёплой.
— Смотри, — он показал Кузьме. — Нагрелась.
— Во время разговора? Когда он говорил про «Тихую Воду»?
— Да. И когда сказал про тени.
Кузьма взял печать, повертел в лапах, поднёс к свету:
— В этой штуке — связь с теми, кто тебя проклял. И она реагирует на Чжана. Значит, Чжан и твои проклинатели — из одного мира. Возможно, даже из одной истории. И теперь он хочет тебе эту историю рассказать. — Домовой поднял глаза на Алексея. — Знаешь, что это значит? Мы не просто ударили по «Тихой Воде». Мы вляпались во что-то большое. Очень большое. И вляпались по уши.
Алексей посмотрел на печать. Потом на портфель. Потом на тёмный монитор, за которым только что был человек, видящий домовых.
— Значит, будем разбираться, — сказал он. — Но сначала — контракт. И чай. А там посмотрим.
Говорят, что первая победа — самая сладкая. И это правда. Но есть нюанс, о котором часто забывают: первая победа — это ещё и точка невозврата. Сделал шаг — и всё, пути назад нет. Ты уже не просто бизнесмен, который мстит конкурентам. Ты — игрок на поле, где ставки выше денег. Где тени имеют значение. Где старый китаец, с которым ты только что подписал контракт, знает о тебе больше, чем ты сам. И приглашает тебя на чай с историей, от которой у твоего домового шерсть встаёт дыбом. Впрочем, это, скажу я вам, и есть самое интересное.