Понятно, что аварии случаются не только на нефтепроводах, но и на водоводах. Причем, в отличие от нефтесборов, они делятся на два типа. Водоводы низкого давления — это когда в пределах ДНС вода с УПСВ или с «плавучки» идет на насосы ППД. И водоводы высокого давления — по ним вода после насосов под огромным напором поступает прямо на БГ кустов.
На водоводах низкого давления порывы во многом похожи на нефтяные: давление в трубах почти одинаковое, разве что диаметр побольше. Да и нефти в этой жидкости нет, поэтому загрязнение окружающей среды минимальное.
А вот порыв на водоводе высокого давления — это совсем другая история. Давление в трубе здесь составляет +/- 200 атмосфер! Такой фонтан виден издалека, а давление на блоке гребенок (БГ) падает мгновенно. Благодаря этому авария практически всегда на виду, соответственно, и время на её обнаружение требуется минимальное.
Конечно, при таком давлении, не дай Бог оказаться поблизости, когда на металле появляется свищ — струя бьет как гейзер. Но водоводы высокого давления на поверхности обычно не бросают, они проложены под землей, поэтому для людей этот риск сводится к нулю.
В отличие от нефтяной трубы, где толщина стенки составляет 5,5 мм (до 10 мм),
на водоводе высокого давления применяются тяжелые трубы с толщиной стенки от 20 мм и выше.
Естественно, при такой колоссальной разнице в толщине металла коррозия разъедает трубу значительно дольше. Поэтому при ремонте обычных нефтесборов мы старались по возможности использовать именно трубы от водоводов высокого давления, чтобы они держались максимально долго.
В моей практике порывы водоводов, к счастью для экологии и к сожалению для промысла, встречались гораздо реже, чем на нефтянке. «К сожалению» — потому что при таком разливе практически нет загрязнения, потери по чистой нефти незначительны, а значит, и премия коллектива не находится под такой жесткой угрозой, как при порыве нефтесбора.
Зимой же аварии на водоводах превращаются в потрясающее зрелище. Вода на сибирском морозе замерзает,
и свищи образуют огромные, невероятно красивые ледяные «айсберги».
Когда я впервые увидел такое «чудо природы и техники», даже не сразу понял, что передо мной.
На нашем молодом Верхне-Коликеганском месторождении подобных аварий просто не случалось — всё было новым. А этот гигантский ледяной замок вырос на старом Северо-Варьеганском месторождении, где я тоже позже работал.
О причинах коррозии мы поговорим чуть позже. Но какой бы ни был порыв — будь то нефтяной коллектор в болоте или подземный водовод ППД — алгоритм ликвидации аварии всегда один: давление стравлено, место порыва определено и откопано, все готовы!
Об этом — в следующей статье.