В Прикамье, кажется, нашли формулу архитектурного бессмертия. Мечети здесь растут с точностью, достойной промышленного конвейера: 95 объектов уже сдано под ключ, ещё без малого полтора десятка в очереди на закладку фундамента. Только цифры впечатляют, а вот местные жители почему-то не спешат аплодировать. Они бьют в колокола (в переносном, разумеется, смысле): храмы, по их наблюдениям, открываются вовсе не для коренных татар и башкир, а для приезжих из ближнего зарубежья. А у коренных народов, мол, оттягивают последние клочки земли.
Верхняя Курья: точка кипения уже который год
Ярче всего ситуация высветилась в деревне Верхняя Курья — месте, которое превратилось в символ затяжного конфликта. Местное население уже несколько сезонов подряд негодует: очередное культовое здание здесь выглядит чужеродным вкраплением. Люди пишут жалобы, собирают сходы, но стройка, кажется, живёт своей жизнью, не особенно оглядываясь на возмущения.
Пока в Курье спорят и чертят планы протестов, в деревне Антонково (Берёзовский округ) всё прошло по высшему разряду. Там распахнула двери новая мечеть — с коврами, лепниной и официальными лицами. На церемонии резали ленту, жали руки и произносили правильные речи. В числе приглашённых: глава округа Игорь Чайкин, муфтий Пермского края Анвар-хазрат Аблаев и прочие высокопоставленные гости от духовенства.
Конкуренция двух муфтиятов: игра на опережение
Инсайдеры из Readovka утверждают: за фасадом богоугодного строительства скрывается не столько религиозный энтузиазм, сколько жёсткая борьба за влияние. Два мощных центра — Духовное управление мусульман РФ (под крылом Равиля Гайнутдина) и Центральное духовное управление (во главе с верховным муфтием Талгатом Таджуддиновым) — делят пермские земли как сферу влияния.
Каждый хочет построить свою мечеть, побольше да покрасивей. И земля здесь — главный приз и камень преткновения. Всплывают громкие детали: в 2022-м, по слухам, бывший градоначальник Соликамска Евгений Самоуков пообещал отдать участок под Соборную мечеть бесплатно — одной из структур. Стройка якобы стартовала в 2026-м. Местные только вздыхают: «Чья возьмёт — вопрос времени, а мы что, просто наблюдатели?»
Цифры не врут: для кого растут минареты?
Но главная боль обывателей лежит не в плоскости межмуфтиятских разборок. Люди смотрят на скамейки в новых мечетях и видят чужие лица. По их оценкам, 90–95% прихожан — это не потомственные поволжские татары и не башкиры из соседних сёл, а свежие мигранты из азиатских республик. Коренное же исламское население региона тает: семьи уезжают, молодёжь не задерживается, старшее поколение уходит.
Отсюда и резонный вопрос: «Для кого эти гигантские стройки? Не для нас, ясно — нас тут горстка осталась». Особенно остро диссонанс чувствуется на фоне истории с мечетью в посёлке Юго-Камск. Единственный храм традиционного ханафитского мазхаба там не могут достроить уже полтора десятилетия. 15 лет, Карл! А конвейер соседних проектов меж тем не останавливается.
Итог, от которого не отмахнуться
Пермский край сегодня — это парадокс под открытым небом. С одной стороны — невиданный бум культового строительства, которому позавидовали бы многие мусульманские республики. С другой — горький осадок от того, что новые стены вырастают будто бы для чужих, а свои годами ждут у разбитого корыта с обещаниями. И тревога местных звучит уже не как шёпот, а как набат: если и дальше так пойдёт, то последние земли коренных народов уйдут под минареты, где будут молиться совсем другие люди.