В 31 год Яна (@yana.ukolova) узнала, что у нее рак шейки матки первой стадии. Впереди ее ждала операция, несколько курсов терапии, потеря волос и хирургический климакс. Во время лечения наша героиня завела блог, где стала рассказывать о болезни и реабилитации. А еще через него она познакомилась со своим будущим мужем.
Что Яна почувствовала, когда узнала об операции? Как проходило лечение? И как она чувствует себя сейчас? Честная история Яны — ниже.
«МЫСЛЬ ОБ УДАЛЕНИИ ОРГАНОВ МЕНЯ ПРОСТО УНИЧТОЖИЛА»
Все началось в апреле 2022 года. Я пришла к гинекологу с жалобами на боли во время менструации и перепады настроения. Взяли мазки, все пришло чистое, и меня отпустили. Вроде бы ничего страшного.
Но примерно с того же времени я стала замечать, что катастрофически устаю. С каждым днем сил становилось все меньше. Я решила, что дело в стрессе, впервые обратилась к психологу. Какое-то время вроде было лучше, потом снова нет сил. Я просыпалась уже уставшей, пару часов занималась своими делами и снова валилась спать.
Я решила, что это гормональный сбой, и пошла к другому гинекологу. Там меня и ждали новости, которые изменили все. Врач сказала спокойно, без лишней драмы, что мазки чистые, но визуально ей кое-что не нравится. Настоятельно порекомендовал сдать биопсию. Именно так я и узнала свой диагноз — рак шейки матки первой стадии в агрессивной форме. Я ничего не понимала и даже старалась не гуглить, но, сами понимаете, что было с уровнем тревожности.
Я поехала на прием к онкологу в платную клинику в Самаре. Врач была настроена категорично: удаление всех органов, включая яичники. Больше никаких вариантов. Мне был 31 год, я не рожала, и эта мысль меня просто уничтожила. Помню, расплакалась прямо в кабинете. Врач посмотрела на меня и сказала: «Ты ревешь? Тебе надо жизнь спасать». Меня это очень оскорбило. Я приняла решение искать другого специалиста. Пожалуйста, никогда не ограничивайтесь одним мнением. Ищите врача, которому доверяете.
«Я НАКОНЕЦ ПОЧУВСТВОВАЛА, ЧТО ПОПАЛА В НАДЕЖНЫЕ РУКИ»
Я рассматривала разные варианты, но мой гинеколог дала контакт своей пациентки, которая лечилась в Петербурге, в Российском научном центре радиологии и хирургических технологий имени академика A. M. Гранова, и та передала мне номер своего врача.
В феврале я прилетела туда. Онколог-гинеколог осмотрела меня и сразу собрала консилиум (в нем принимали участие четверо врачей). К тому моменту прошло полтора месяца с биопсии, и опухоль за это время сильно выросла. Решение консилиума было однозначным: оперировать нельзя. Сначала нужно было делать химиотерапию, чтобы опухоль уменьшилась, и только потом говорить о хирургическом вмешательстве.
Врачи в институте Гранова оказались именно такими, каких я искала: профессиональными, открытыми, готовыми отвечать на любые вопросы. Я не столкнулась ни с халатностью, ни с токсичностью, не было никакого «зачем тебе это знать». Когда я пообщалась с ними, успокоилась. Поняла: я попала туда, куда нужно.
«Я ЛЕЖАЛА И БЫЛА ГОТОВА УМЕРЕТЬ»
На тот момент все, что я знала о химиотерапии, — это полумертвые герои из кино. Я была уверена, что онкология равно смерти. К счастью, реальность оказалась другой. Как все происходит? Сам процесс капельницы обычный (вот правда ничего особенного), почти не отличается от витаминной, просто длиннее. При правильной подготовке и сопроводительных препаратах даже тошнота была минимальной. Тяжелой была именно первая «химия»: я падала в обмороки от боли, трое суток было очень плохо. Потом отпустило и стало нормально.
На 16-й день посыпались волосы. Я заранее сделала короткую стрижку, но за пару дней просто облысела. Это было тяжело, но именно тогда произошло кое-что неожиданное. Я вела соцсети, мне нужно было куда-то выплескивать то, что творилось внутри. В один из дней показала, что лысею. В ответ на это мне написал мой будущий муж (нашу историю я расскажу чуть позже).
После второй химии я прилетела домой в ужасном состоянии. Меня не столько пугала сама болезнь, сколько мысль о том, что я не рожу, что буду никому не нужна, что я лысая, отекшая, неузнаваемая. Все вокруг смотрели на меня так, словно я умираю. Это угнетало сильнее всего. Несколько дней я просто молчала, а потом поняла: либо я что-то с этим делаю, либо мой путь заканчивается здесь. Мне было 32 года. Я так и не съездила в Европу. Я не реализовала половину своих желаний. Я очень хотела жить.
Как я справилась? Начала рисовать нейрографику, поначалу просто с мыслью о том, что хуже точно не сделаю. После пяти-шести рисунков заметила: я стала спокойнее, мягче, даже появилось какое-то настроение. Это стало моей опорой. Параллельно работала с психологом и разбирала вопрос женской идентичности. Что именно? Говорили о том, что женщина — это не набор детородных органов, а личность. Матка для этого не обязательна.
У меня была еще и лучевая терапия. Она длилась 55 дней. Все это время я жила в больнице. Почему? Снимать жилье рядом с клиникой в Питере дорого. Было тяжело, но я гуляла, рисовала, вела блог. И справилась! После двух курсов химиотерапии опухоль уменьшилась, но недостаточно — добавили еще два. После четвертой я прошла МРТ, а потом мой врач снова собрал консилиум. В итоге приняли решение оперировать.
«ОПЕРАЦИЯ ДЛИЛАСЬ БОЛЬШЕ 6 ЧАСОВ»
14 июня 2023 года меня прооперировали. Операция была очень сложной, длилась больше 6,5 часов. Мне удалили все органы малого таза, причем использовали не лапароскопический метод, а делали полноценный разрез. Опухоль оказалась больше, чем показывала МРТ, и чуть задевала мочевой пузырь. Врачам пришлось его частично урезать, чтобы отделить образование. Но операция прошла успешно.
Я очень хотела сохранить органы. Когда мне говорили, что это невозможно, я злилась, консультировалась снова и снова. В итоге поняла: это было единственно верное решение. Есть случаи, когда органы сохраняют и ограничиваются химиотерапией. В большинстве из них все возвращается. Я не хотела начинать лечение заново.
Восстановление шло хорошо. Уже через сутки я начала ходить, даже несмотря на полный разрез. Врачи сразу сказали, что движение необходимо, чтобы не образовывались спайки. Я много ходила, гуляла по территории больницы. Через две недели меня выписали, и я прилетела к родителям в Самарскую область. Мы даже успели съездить на машине в Дивеево (крупное село в Нижегородской области, духовный центр и место паломничества. — Ред.). Правда, в святых источниках я не купалась, потому что нельзя было мочить шов.
Было лето, очень жарко, и у меня сразу начался климакс. Я тогда еще не понимала, что это он. Думала, просто реакция организма на химию.
«ВРАЧИ НЕ ГОВОРЯТ, ЧТО БУДЕТ ПОТОМ»
После лечения примерно год я не делала почти ничего. Привыкала к новому телу. У меня появился лишний вес, приливы, перепады настроения, после облысения волосы стали кудрявыми, я постоянно отекала. И знаете что? Симптомы хирургического климакса — это не то же самое, что естественный. Точнее, происходит все то же самое, но в десятки раз интенсивнее, потому что тебя резко отключают от гормонов.
Вот что меня поразило: никто из врачей об этом не предупреждал. Ни во время лечения, ни после. Никто не сказал, что важно заниматься спортом, следить за белком и жирами в питании, что есть гормональная заместительная терапия и что в ряде случаев ее можно и даже нужно рассматривать. Просто тишина.
Я сама начала искать информацию и находить то, что работает, а потом делиться этим в блоге, потому что когда сама оказалась в этой ситуации, то не нашла ничего, написанного живым человеком от первого лица.
«ПРОШЛО МЕНЬШЕ ПОЛУГОДА С НАШЕГО ПЕРВОГО СВИДАНИЯ»
Пока я лечилась, я продолжала вести соцсети. Мне нужно было куда-то это все выплескивать: когда говоришь вслух, становится не так страшно. Я получала колоссальную поддержку не только от близких, но и от совершенно незнакомых людей.
Именно так и началась история с мужем. Он давно был подписан на меня. Я даже периодически видела одну и ту же аватарку в просмотрах, но никогда не придавала этому значения. В феврале 2023 года, когда я рассказала в блоге о том, что лысею и плачу, он написал мне впервые. Мы начали изредка переписываться. Он шутил и спрашивал, как дела. К августу общались уже каждый день. Это была совершенно дружеская переписка без каких-то намеков.
Ближе к моей выписке он спросил, можно ли пригласить меня на свидание. Я согласилась. 19 сентября я прилетела в Самару, в конце месяца мы встретились, погуляли по городу и в тот же день решили, что мы пара. Мы жили в разных городах: я в Самаре, он в Нефтегорске (небольшой город рядом с Самарой. — Ред.). Переписывались, созванивались, он приезжал на выходные. А в марте, в мой день рождения, он пригласил меня в театр в Москву и сделал предложение. Да-да, прошло меньше полугода с нашего первого свидания.
В мае мы полетели в Питер. Мне нужно было пройти контрольный осмотр, а заодно мы зашли в загс и расписались. Вот такая история. Сейчас я переехала к мужу в Нефтегорск, но мы мечтаем перебраться в Питер.
Когда мы только познакомились, муж сразу знал, что я не смогу иметь детей. Я, конечно, спрашивала его напрямую, как он к этому относится и захочет ли он когда-нибудь детей. Он ответил: «Не хочу. А если очень захочется, украдем на автовокзале». Понятно, что шутка, понятно, что не вполне корректная, но именно тогда я поняла, что это мой человек.
Сейчас мы периодически возвращаемся к этой теме. Единственный вариант для нас — усыновление. На данный момент оба скорее не хотим детей, поэтому договорились вернуться к этому вопросу через несколько лет. Тогда и посмотрим.
«СЕЙЧАС МОЙ ОРГАНИЗМ КАК У ЗДОРОВОГО ЧЕЛОВЕКА»
Сегодня я была на приеме у своего гинеколога. Той самой, которая когда-то нашла у меня онкологию. Она сказала: «У тебя сейчас организм здорового человека». Ферритин хороший, железо хорошее, гемоглобин прекрасный. Гормональная терапия убрала все симптомы климакса. Я занимаюсь йогой и бегаю. В эту субботу у меня по плану забег на 10 км. Конечно, я слежу за питанием, наращиваю мышечную массу, укрепляю кости. Знаете, такой энергичной я себя давно не помню.
Я хочу создать сообщество для женщин с хирургическим климаксом, чтобы рассказывать о том, как жить после, как помогать себе, куда бежать и что делать. Почему? Этой информации катастрофически мало, а женщины, которые в этом оказываются, часто совершенно одни.
И еще я хочу путешествовать. С детства хотела попасть в Европу. Пока это еще мечта, но теперь я точно знаю: они сбываются — нужно только очень захотеть жить.