И она переставала надеяться, совмещая по-прежнему обе функции, а мужчине оставляя какое-то странное место под названием «по привычке или что

И она переставала надеяться, совмещая по-прежнему обе функции, а мужчине оставляя какое-то странное место под названием «по привычке или что люди подумают». И сам он часто уже и не пытался это место как-то изменить. Развод был порицаем обществом и семьи оказывались заложниками общественного мнения, даже если внутри себя уже понимали, что вместе всем плохо.  При этом, мужчина был более свободен в своих решениях, а на его измены смотрели сквозь пальцы. Однако, и он оказывался не только под влиянием общественного давления, но и ощущал раскол внутри семьи. Как чашка, вот вроде была целая и крепкая и раз и треснула. И никак ты ее уже не склеишь. Кто-то пытался склеить, кто-то смирялся с холодностью отношений, кто-то пытался заново наладить жизнь на стороне. Женщине оставалось смиряться, а если ей становилось невыносимо и  хватало смелости уйти, то она оказывалась фактически изгоем. Чаще всего, оставались вместе ради детей, хотя в последующем эти выросшие дети разгребали последствия родительских решений. 

Взаимоотношения в паре после возвращения мужчины с фронта во многом зависели от мудрости обоих. От способности быстро адаптироваться к изменившимся обстоятельствам. От способности женщины терпеливо и спокойно отдать власть и ответственность, а мужчины ее взять также спокойно, но твердо. 

 При этом, надо понимать, что западная феминистическая модель для СССР была неактуальна, потому что женщины работали всегда, а права им выдали еще в 1918 году и при слове "борьба за права женщин" мы разве что вспомним угнетенных женщин Востока. Все остальные прав хлебнули с лихвой, можно бы и поменьше. И женщины часто не хотели бы быть сильными, а приходилось. 

А если мужчина не возвращался?

Продолжение следует

Книги и исследования можно заказать тут