Первая часть интервью с автором идеи, одной из основательниц и организаторов фестиваля современной татарской культуры и дизайна «Печән базары», искусствоведом и журналистом Гульназ Бадретдин.
Проект «Печән базары» появился в 2013 году как площадка для поиска и поддержки татарских дизайнеров, ремесленников и творческих инициатив. Гульназ Бадретдин была одной из тех, кто находил татарских дизайнеров тогда, когда самих понятий «татарская мода» и «татарский дизайн» фактически не существовало, а индустрии не было вовсе.
Фестиваль «Печән базары» открыл многих дизайнеров, которые работают и развиваются по сей день. Он сыграл важную роль в формировании спроса на современный татарский дизайн и создании сообщества национально ориентированных брендов.
«Мне было обидно, что меня не позвали ни на открытие, хотя бы как блогера на пресс-тур»
- Вы стояли у истоков поиска первых татарских дизайнеров, создания «Печән базары», всегда были в курсе новых появляющихся вещей и дизайнеров. Но при создании и формировании нового пространства под названием ЦУМ вас не привлекли. Как вы это восприняли? Почему так произошло?
- Почему так произошло, я не знаю.
- По сути, кто должен был участвовать в создании этого пространства, к которому татары пришли спустя почти 20 лет? Там собрались все татарские дизайнеры, а вас там нет. Кто тогда там должен быть?
- Я не знаю, кто там должен быть. Я написала об этом большой пост. Мне было обидно, что меня не позвали ни на открытие, ни хотя бы как блогера на пресс-тур. Я знаю, что этот пост не остался незамеченным, его заметили, его прочитали. Почему так произошло, я не знаю.
Но уже после первого открытия к нам все-таки обратились за помощью. Открытие ЦУМа для горожан состоялось 29 апреля, а к нам обратились за три дня до открытия, 26 апреля. Попросили в срочном порядке организовать маркет на цокольном этаже. Маркет а-ля «Печән базары», но он назывался «Ташаяк».
Я тогда, конечно, могла бы сказать: «Я обиделась, все, я с вами не буду сотрудничать». Но я подумала, что лучше дружить, чем не дружить. Столько лет жизни положено на эту идею, и вот она реализуется. Я согласилась сразу, вообще не раздумывая. Сейчас мы сотрудничаем, поэтому я не знаю, почему так вышло. Наверное, не нужно копаться в прошлом, лучше двигаться вперед.
В Татарстане есть такая штука, об этом и Байбулат Батулла все время говорит. Он уехал учиться в Москву, свои первые фильмы снял в Москве, сейчас живет в Москве. Он все время говорит: «Чтобы тебя оценили в Татарстане и заметили в Татарстане, нужно стать известным где-то за его пределами». У нас такая психология.
- Я вспоминаю фразу, которую запомнила. Я как-то ездила в Москву и оказалась в ювелирной мастерской Ильгиза Фазулзянова, которого знает весь мир, у которого магазины в Лондоне, Москве и еще где-то. Его знают там, а здесь не знают. И он мне сказал такую фразу: «Когда люди уезжают из Татарстана, они выстреливают». И ощущение, что это правда. Пока ты находишься здесь, ты никому не сдался. А как только выезжаешь, почему-то сразу твои таланты становятся заметными.
- Но я не планирую никуда уезжать! Я, наоборот, сюда приехала. Я приехала в Казань из Уфы, чтобы развиваться именно здесь.
- Имеется в виду контекст Татарстана.
- Есть такая пословица у татар: «Күрше тавыгы күркә булып күренә» — соседская курица кажется индейкой. То же самое, видимо: где-то там что-то кажется намного круче и интереснее, чем свое собственное здесь, внутри. Эльмира Калимуллина, Дина Гарипова — прекрасные певицы. Их здесь никто не знал, пока они не выступили на Первом канале.
- Как вы думаете, почему определенные пространства и команды людей иногда начинают ценить культурные инициативы только тогда, когда они становятся популярными и собирают тысячи людей? А не начинают, как вы: «Нет — давайте придумаем, сделаем сами».
- Не знаю. Мне сложно сказать. У меня никогда не было цели, даже когда мы начинали «Печән базары», чтобы меня заметили и оценили. Задача была другая — популяризировать татарское. Табрис тогда придумал слоган, он живет до сих пор: «Современное отатариваем, татарское осовремениваем».
Знаете, из чего родилась идея? Open Space Market сейчас очень популярный. А если посмотреть, мы начинали в одно время, хотя мы друг о друге не знали. Табрис все время говорил: «В России, в Татарстане, пусть это будет направление моды, музыки или еще чего-то, регионы ориентируются на Москву. Мы берем новые веяния, которые появились в Москве, и переносим их на свое поле.
Но они же тоже не сами все придумали, они взяли это на примере Европы, либо Америки (тот же рэп, хип-хоп и пр.). А мы получается уже копируем с копии». И он говорил: «А давайте мы будем брать пример из первоисточника, из европейских веяний». И вот Open Space Market — это пришло оттуда. Даже название: open space market – маркет в открытом пространстве.
Мы не знали об их существовании. Мы одновременно начали: они принесли это без национального контекста, а мы, наоборот, перенесли это на национальное поле.
«Изначально нам отказали в шоуруме «Печән базары» в ЦУМе»
- Вы сказали, что после маркета вам предложили пространство в ЦУМе. Сейчас у «Печән базары» есть пространство. Расскажите об этом немного.
- Эта идея была у нас уже давно. В прошлом году, когда собирали заявки, мы также подавались. У нас была идея создать такое просветительское пространство, где мы могли бы не только представлять изделия татарских дизайнеров со всей России, но и проводить различные лекции, как для дизайнеров, так и для потребителей, презентации и прочее.
- И чем все закончилось?
- Ничем. Нам отказали.
- Почему?
- Причины не знаю.
- Они ведь вас знали? Меня интересует такой вопрос: почему они отказали?
— Конечно, знали. «Таткультресурсцентр» в течение года обращался ко мне с просьбами: «Дайте контакты. Кто делает керамику? Кто делает посуду? Кто что-то вышивает?». То есть я постоянно была с ними на связи, мы постоянно контактировали.
В прошлом году, например, в апреле у нас прошел весенний «Печән базары» в театре Камала. Тогда его посетил Рустам Минниханов. Проходя мимо наших дизайнеров, он сказал: «Вот приглашайте их всех в ЦУМ». Дал официальное поручение по этому поводу.
Но, видимо, я очень тихо просила. Наверное, надо было ходить на личные аудиенции, встречаться, общаться, а не просто отправить заявку на сайте. Я так думаю.
- Как получилось, что вам выделили пространство после проведения маркета «Ташаяк»? Они сами предложили?
— Нет. Там случилось какое-то недоразумение, СМИ об этом тоже писали. Мастера были недовольны условиями, которые им выставляет ЦУМ. Подробностей я не знаю, но получилось так, что некоторые отказались, и освободилось много пространства.
В Казани должен был проходить форум. Планировалось много гостей, и стояла задача заполнить пустующие помещения. Ко мне опять обратились люди, которые занимаются наполнением пространства, и спросили: «Нет ли среди участников маркета тех, кто хотел бы стать резидентом ЦУМа?».
И тогда уже я сказала: «Почему я все время кого-то лоббирую, кого-то предлагаю, а сами мы остаемся за бортом? Почему вы всем предлагаете стать резидентами ЦУМа, а нам не предлагаете?». Мне ответили: «А вы что, хотели?». Я говорю: «Конечно, хотели. Мы даже заявку заполняли».
Тогда нам предложили такой формат, что есть татарские дизайнеры из регионов России, которые не живут в Татарстане и физически не могут быть представлены в ЦУМе. Нам разрешили объединить их под брендом «Печән базары» и представить их продукцию. Это дизайнеры из Уфы, Тюмени, Екатеринбурга, Москвы. Мы объединили их и открыли шоурум. Нам сказали: «Если вы сможете в течение двух дней все заполнить...» И мы смогли. За два дня организовали шоурум. Проводим здесь мастер-классы. Организовали и провели Ачык университет на тему «Татарская культура и рынок». На этой неделе у нас также запланировано несколько мастер-классов.
«Я готова пожертвовать шоурумом «Печән базары» ради того, чтобы ЦУМ действительно зажил»
- Что для вас сейчас важнее: то, что у вас появилось пространство в таком знаковом месте, или то, что это признание пути, который вы прошли за столько лет?
- У меня нет потребности в признании. У меня, к слову, нет никаких званий, никаких медалей.
- Но все-таки не стоит умалять ваших заслуг. Вы когда-то собрали всех этих людей, и это дело живет до сих пор благодаря вам.
- Да, но я тебе больше скажу. Мы открыли шоурум, я проводила и провожу там все свое свободное время, наблюдаю: кто туда ходит, кто интересуется, есть народ или нет. И у меня даже сложилась свое видение дальнейшего развития, концепции ЦУМа. Меня никто об этом не просит, но я расскажу. Вдруг это кому-то поможет.
- Вы там уже месяц находитесь?
- Да. Я готова пожертвовать шоурумом «Печән базары» ради того, чтобы ЦУМ действительно зажил, если прислушаются к моей идее.
В ЦУМе уже поработали искусствоведы, культурологи, архитекторы и дизайнеры. Теперь пустите туда маркетологов и мерчендайзеров. Когда заходишь в ЦУМ, справа галерея, слева галерея, выставочные пространства. Люди заходят, в основном туристы, и говорят: «Мы как будто в музей попали». Они не понимают, куда пришли.
Сейчас система такая: ремесленник сам делает изделия, сам их продает, сам проводит мастер-классы. Я вижу соседних резидентов — они устали. Это невозможно физически: и продавать, и проводить мастер-классы, и успевать производить.
Я считаю, что выставочные пространства нужно перенести наверх. Человек, который хочет посмотреть искусство, поднимется и на пятый этаж, и на крышу, чтобы его посмотреть. А внизу сделать единый мультибрендовый магазин, где будут представлены изделия всех резидентов ЦУМа. Пусть будет красивое пространство, оформленное маркетологами и мерчендайзерами. Такое место, куда турист зайдет и проведет там два часа, купив все, что ему нужно. На продавцов, консультантов и прочие расходы можно собирать средства с резидентов.
Кроме того, когда ремесленник выпускает новую коллекцию, нужно собирать консультантов и рассказывать им о продукции, чтобы они могли грамотно презентовать ее покупателям. Это даст ощущение настоящего ЦУМа. В Москве ЦУМ — это место, куда люди приходят покупать брендовые вещи. Здесь ЦУМ тоже сможет оправдать свое название.
И самое важное — мы снимем с ремесленников огромную финансовую нагрузку. Если ты производишь изделия и одновременно проводишь мастер-классы, ты вынужден нанимать продавца. Это огромные расходы. Даже если платить продавцу по 4–5 тысяч рублей в день, за месяц получается 120–150 тысяч рублей. Это очень большая финансовая нагрузка для ремесленника.
- И не все могут себе позволить продавцов.
- Конечно, не все. Иногда заходишь в мастерскую, и кажется, что она пустая. Но дело не в том, что мастер плохой. Просто есть такие виды продукции — например, кожаная мозаика, сложные ремесленные изделия, — которые невозможно производить десятками каждый день.
- Да, это сложно.
- Конечно. Поэтому витрины иногда выглядят пустыми. А если сделать большой магазин на первом этаже, человек зашел в ЦУМ, сразу все увидел, сразу все купил и ушел.
А наверху пусть останутся живые мастерские. Те, кто хочет посмотреть или поучиться, смогут наблюдать за работой мастеров в реальном времени.
Сейчас мастерская часто находится за прилавком. Я бы сделала наоборот: впереди работа мастера, а не витрина.
- То есть мастерская становится главным элементом?
- Да. Люди будут видеть, кто чем занимается. Почему я так говорю? Потому что на цокольном этаже находятся мастерские. И когда идешь по цоколю, ты буквально «залипаешь». Там кто-то дерево строгает, кто-то работает с керамикой. За всем этим очень интересно наблюдать. Вот такая у меня концепция.
И, конечно, если появится такой магазин, шоурум «Печән базары» закроется. Но я готова пожертвовать этим ради того, чтобы ЦУМ развивался.
- То есть для вас первична идея?
- Для меня первично развитие.
«Сейчас ты можешь в любой момент купить себе сапоги, туфли, чувяки — все что угодно»
- Если говорить в контексте ЦУМа, у вас есть видение того, что лет через 10 этот проект выстрелит?
— Мне сложно прогнозировать. Мы с тобой сейчас сидим в кафе «Азу». Если посмотреть, тут весь интерьер татарский: двери, узоры, арабески. На стене висит намазлык Луизы Фасхутдиновой в качестве декора. Можно ли было себе десять лет назад такое представить?
- Нет.
— Нет, наверное. Поэтому мне сложно представить, что будет через 10-15 лет. Возможно, татарский дизайн уйдет в то направление, в котором работает Джамиля Хаснутдинова. У нее интерьер невозможно назвать откровенно татарским — там нет кричащих орнаментов на стенах. Все лаконично, но татарское выражается в формах.
- Это авторский стиль.
— Да. Но мне кажется, мы двигаемся именно в эту сторону. Больше в формы, чем в орнаменты. В способ существования, чем в яркие цвета и декоративность.
Все волнообразно. Взять интерьеры домов и квартир. Несколько лет назад был популярен скандинавский стиль: белый, бежевый, дерево. Казалось, что теперь всегда будет так. А сейчас снова вернулся цвет: зеленые стены, красные потолки. Все устали от белого и бежевого. Поэтому сложно что-то прогнозировать. Даже то, что будет ли существовать этот мир в таком виде, в каком существует сейчас.
- То есть татарский орнамент станет просто модным декором? Или наоборот — будет больше смыслов?
— Я думаю, что смыслов станет больше. Во-первых, орнамент 10-15 лет назад действительно был просто декором. Сейчас это уже не так. Люди носят это каждый день.
Раньше сложно было представить, что ты просто выходишь на улицу в чем-то татарском. Я помню свои первые чувяки (тапочки с кожаной мозаикой и казанским швом). Я купила их в сувенирной лавке музея. Они были жесткие, неудобные, натерли мне все пятки. Я стоптала задник и носила их как мюли, потому что иначе ходить было невозможно. Но мне хотелось носить татарское. А сейчас ты можешь в любой момент купить себе сапоги, туфли, чувяки — все что угодно.
- Мы говорим о развитии, о том, что все востребовано. Но есть и другой вопрос: многие татарские дизайнеры делают довольно дорогие вещи. Не все могут себе позволить носить татарское, даже если очень хотят. Как вы к этому относитесь?
- Есть разные ценовые категории.
- Но даже чувяки сейчас стоят дорого.
- Несколько лет назад их можно было купить за три тысячи рублей, как обычную обувь. Сейчас — девять тысяч и выше. Мне кажется, это произошло потому, что татарское стало модным и востребованным. Плюс выросли цены на сырье.
- Мы понимаем, почему это столько стоит: материалы дорогие, ручной труд, мастеров мало. Существует известный бренд-монополист Сахтиан, они делают красивые обувь и сумки из кожаной мозаики с казанским швом. Есть и отдельные мастера, которым заплатишь еще больше.
- Нам кажется, что мастеров много. На самом деле это не так. Я недавно специально изучала этот вопрос. Есть один мастер в Арске. Все, что мы видим помимо известного бренда — сумки, обувь, шлепки, — зачастую делает один и тот же человек. И недавно я узнала, что даже он сам обувь не делает. Он делает только сумки. А обувь делал один дедушка в Арском районе. И он умер. То есть мы постепенно теряем это ремесло. Даже у известного бренда есть мастер Ильдус-абый, который занимается производством, он человек взрослый. К сожалению, это искусство уходит.
«Я мечтаю, чтобы «Печән базары» стал таким фестивалем, как коррида в Испании. На корриду приезжают туристы со всего мира»
- А чего, на ваш взгляд, сейчас не хватает татарским дизайнерам? Какие есть проблемы?
- Некоторые просто остановились в развитии. Они делают то же самое, что делали 10 лет назад. Не хотят двигаться дальше. Нашли свою нишу и застряли в ней. И не понимают, что становятся неконкурентоспособными, а через несколько лет могут вообще уйти с рынка. Это мне не нравится.
Мне тяжело отказывать людям, когда они хотят попасть на «Печән базары», потому что со многими мы давно дружим и общаемся. Но когда из года в год дизайнер подает заявку, а я вижу одно и то же, совершенно неактуальное, мне приходится отказывать.
- О чем вы мечтаете для «Печән базары» в будущем? Каким он должен стать?
- Любая вещь должна развиваться. И он тоже должен.
- Во что-то трансформироваться? Он ведь уже изменился за эти годы.
- Да. Когда открылся ЦУМ, ко мне многие подходили и спрашивали: «А что, теперь не будет «Печән базары»? Не будет того большого уличного фестиваля, который все ждут в конце августа?». А я вспоминаю самый первый «Печән базары» на улице Парижской Коммуны. Было холодно, пыльно. Нам не разрешили перекрыть дорогу. Машины ездили туда-сюда. Никто не понимал, что это вообще такое.
Помню, я давала интервью местному телевидению. Меня спросили: «Какие у вас цели?». И я тогда ответила: «Я мечтаю, чтобы "Печән базары" стал таким фестивалем, как коррида в Испании. На корриду приезжают туристы со всего мира. И я хочу, чтобы на "Печән базары" приезжали татары со всего мира». Так и получилось.
Сейчас мне уже зимой начинают писать: «Когда будет "Печән базары"? Мы хотим под него отпуск подстроить». Раньше это было местом встречи татар из Америки, Канады. Сейчас стало сложнее, но приезжают татары из Казахстана, Узбекистана, из разных регионов России. Поэтому я считаю, что та цель, которую я когда-то поставила перед собой, достигнута. Абсолютно. Стопроцентно. Конечно, мы думаем о будущем фестиваля.
Последние годы мы делаем его тематическим. Три года назад фестиваль был посвящен тому, как можно одеваться в повседневную одежду татарских дизайнеров. Мы сделали специальный показ. Два года назад он был посвящен теме татарской семьи. В прошлом году тема была связана с татарским домом и интерьером. Теперь нам важно не просто собрать людей и устроить базар. Нам важна образовательная функция и определенная тема.
Подробнее: https://milliard.tatar/news/gulnaz-badretdin-ya-gotova-pozertvovat-sourumom-pecan-bazary-radi-togo-ctoby-cum-deistvitelno-zazil-9812