Разумеется все это давно скомпилировано для размножения от своего имени и все же можно найти что-то сколь-нибудь нетривиальное. Связанное с музыкой, а не со смешными названиями и намозолившим глаза фокусом со срыванием парика под которым, естественно, лысый череп.
Остановимся на "Гробовщиках". Вернее, начнем с "Гробовщиков", а остальные "подлетят, когда надо будет", как говорит Рыбников в "Седьмом небе".
Одна из немногих ливерпульских групп с духовиком в составе. Главные конкуренты - Cliff Bennett & The Rebel Rousers достигли куда большей популярности, выпустив три полновесных альбома. "Гробовщикам" досталось полдюжины синглов на лейбле PYE, чьими главным фаворитами были The Searchers.
Everybody Loves a Lover оба состава модернизировали бок обок в июле 1964, открыв дорогу безобидному фоксику Дорис Дэй к безумной версии немецких Лордов. Кстати, на днях скончался их бас-гитарист, лорд Берндт Замулло, однофамилец моего соседа из первого подъезда по старому адресу.
Вокалист Джекки Ломакс пел определено не хуже, чем потом, а потом он пел совсем хорошо, и это была стилизация под "американу" высшей пробы.
Just a Little Bit, кто её только ни исполнял. Собственно, вступительный рифф этой чисто танцевальной пьески послужил основой для Birthday
Нодди Холдер сделал рискованный шаг, открыв зверской версией этой вещи альбом Old New Borrowed and Blue, однако это сработало. Малолетние фанаты группы плохо знали музыку 50-х.
Правда, выбор советских слушателей Slade в этом случае пал на спокойную Everyday.
If You Don't Come Back - по названию можно подумать, что это тоже лирика типа If You Go Away. А на самом деле смурной ритм-энд-блюз от Либера и Столлера, в котором слышна не мольба, а угроза. "Гробовщикам" удалось извлечь, выделить и запечатлеть всё, что скрыто в этой композиции, не менее детально, чем делали это, препарируя американский материал, великие Manfred Mann.
На обратной стороны сингла затаилась Think Джеймса Брауна. Её утяжеленный вариант мы недавно хвалили в нашем панегирике Foghat. В пользу Джекки Ломакса стоит отметить, что он не пытается петь "как черный", а интонирует по-своему, подобно Леннону и Алану Кларку из Холлис.
Любопытно, что обе эти песни из короткой дискографии "гробовщиков" позднее появились на одном диске у Элвиса, который также заимствовал How The Web Was Woven, презентованную их бывшим фронтменом Ломаксом в альбоме, выпущенном на битловском лейбле Apple.
Обе вещи Элвис поет как-то задумчиво, без огонька, словно ему самому непонятно, откуда они взялись в его репертуаре, кто ему их, как говорится, подложил. И аккомпанирует ему как будто комбо Booker T & MG's.
Получив право выбирать репертуар самостоятельно, Элвис охотно исполнял песни английских композиторов, но в данном случае речь идет о возвращении американских песен в репертуар солидного певца тем же путем, каким подростки из гаражных групп середины 60-х открывали блюзовый нафталин по свежим каверам Роллингов и Pretty Things.
Возвращаясь к теме чудаков и аутсайдеров, затронутой вначале, нельзя не вспомнить про Snobs. Как обитатели дворца привидений, они выступали в бело напудренных париках и дворянских туфлях с пряжками, наяривая при этом, можно сказать, босяцкий бит.
Любопытно, что снобы-однодневки не только опередили моду на одежду восемнадцатого века на два года, но и успели исполнить Heartbreak Hotel Элвиса, когда это было ну совсем некстати.
Антиподами "снобов" по имиджу можно с натяжкой назвать The Plebs, то есть, "плебеев". С натяжкой, потому что они промелькнули, как черно-белые призраки в столпотворении групп и солистов 1964.
Вероятно им принадлежит первое исполнение фольклорной Babе I'm Gonna Leave You в электрике. Простенькая и монотонная песенка могла бы остаться там, где она прозвучала, если бы о ней, в развернутом виде, не вспомнили Пейдж и Плант. Непонятно зачем повторять здесь то, о чем и без тебя написано и сказано сотни раз, включая "драматическую глубину" версии Лед Зеппелин.
Куда интереснее слушается у The Plebs Bad Blood Либера и Столлера - переработка их же любовной смеси номер девять, только уже с примесью биг-бита, заметно укрепившей ветшающие каркасы песен прошедшего десятилетия. В общем-то перед нами "энный вариант "Сатурна", говоря слогом эпиграммы, критикующей штампы в шпионском жанре.
1965 - махнув рукой на карьеру, "Плебеи" компетентно аккомпанируют беспутному Джерри Ли
Think! Какие мысли рождает в голове такое название. На пике эпидемии танцевальных мутаций, когда с пластинок призывали танцевать "рыбу", "собаку", "муху" и "обезьяну", к тому же, еще и "бостонскую" (значит, были и другие) вполне закономерно появление танца "мыслитель".
Обезьяна точно была не одна. Призыв Покажите Битлам Обезьяну прозвучал из Мемфиса. Мало кто его расслышал, но предложение "научите битлов обезьянить" вышло на пластинке.
Человек, призывающий так поступить, неплохо имитирует манеру Чабби Чеккера. И может показаться, что подражать Чабби Чеккеру не сложно, хотя на самом деле это совсем не так.
Аккомпанируют ему "джентльмены в поисках десятки", музыканты, чье влияние на "лицо и сущность поп-музыки" сопоставимо с достижениями их британских коллег.
Перед нами первое из семи сближений Мемфиса с Ливерпулем со стороны Booker T & MG's.
Далее по хронологии были: соул-панк версия Day Tripper c вокалом Отиса Реддинга, чьё косноязычное лопотание то раздражает, то завораживает, или наоборот.
Малопочтительная You Can Do That. Затем - ювелирно-монохромная Eleanor Rigby, похожая на минусовку для Джо Текса. За нею следом (снова такие же проходные) Michelle и Lady Madonna, ну и наконец - грандиозное McLemorу Avenue. Задуманное как чисто коммерческий проект, оно по сей день остается самым впечатляющим зеркальным ответом на Abbey Road. Иногда сделанное по принципу как получится, получается лучше некуда. В данном случае получилось.