Утро на даче начиналось неправильно. Во-первых, Кузьма не ворчал. Во-вторых, он не готовил блины. В-третьих — и это было самым тревожным, — он сидел за столом, подперев мохнатую голову лапами, и смотрел на нефритовую печать с выражением, какое бывает у сапёра, обнаружившего в только что обезвреженной мине второй детонатор. Алексей, вышедший из комнаты с похмельной осторожностью человека, который вчера выпил не то чтобы много, но достаточно, чтобы сегодня об этом пожалеть, сразу понял: что-то не так.
— Ты чего? — спросил он, наливая себе чай. — Печать не понравилась?
— Печать, Лёха, понравилась бы мне только в том случае, если бы я нашёл её в музее, за стеклом и с табличкой «не трогать», — ответил Кузьма, не поднимая глаз. — А в наших руках она мне не нравится категорически. Я всю ночь с ней разговаривал.
— Разговаривал? С камнем?
— С тем, что внутри камня. И то, что я услышал, мне не понравилось ещё больше. — Он наконец поднял взгляд. — Но это подождёт. Сначала мы разберёмся с «Тихой Водой». А потом я тебе расскажу то, что узнал. И это, Лёха, будет разговор под самогон. Много самогона.
Алексей хотел было настоять на немедленном объяснении, но что-то в голосе Кузьмы — какая-то непривычная, почти человеческая усталость — заставила его промолчать. Если уж мохнатый дух, который вчера с азартом планировал диверсию, сегодня выглядит так, будто увидел призрака собственной смерти, значит, новости действительно серьёзные. И их лучше отложить до вечера.
— Ладно, — сказал он. — Тогда давай займёмся «Тихой Водой». Ты вчера начал рассказывать про фэншуй и конфликт стихий, но я, честно говоря, понял примерно половину.
Кузьма оживился. Видимо, роль лектора была для него привычной и успокаивающей — как старое кресло, которое принимает форму тела.
— Тогда садись и слушай. Лекция будет долгой. Записывать не обязательно, но желательно — потому что если ты что-то перепутаешь в полевых условиях, последствия будут... скажем так, неприятными.
Он спрыгнул с табурета, подошёл к печной заслонке и мелом — откуда у него взялся мел, Алексей предпочёл не спрашивать — нарисовал на чёрном металле круг, разделённый на пять секторов.
— Это — круг У-син. Пять стихий. Дерево, Огонь, Земля, Металл, Вода. — Кузьма чертил иероглифы с такой скоростью, будто делал это каждый день. — В фэншуй всё завязано на взаимодействии этих стихий. Есть круг созидания — когда одна стихия питает другую. Дерево горит — питает Огонь. Огонь оставляет пепел — питает Землю. Земля рождает Металл. Металл собирает росу — питает Воду. Вода питает Дерево. Всё логично, всё красиво, всё работает.
— Прямо как идеальный бизнес-цикл, — заметил Алексей.
— Именно. Но есть и круг разрушения. Дерево корнями разрывает Землю. Земля впитывает Воду. Вода тушит Огонь. Огонь плавит Металл. Металл рубит Дерево. И если в круге созидания энергия течёт плавно и дух-хранитель счастлив, то в круге разрушения всё наоборот. Энергия закручивается в узел, дух мечется, пытается погасить конфликт, и в итоге либо погибает сам, либо начинает крушить всё вокруг.
Кузьма сделал паузу и нарисовал на заслонке ещё одну схему — квадрат, разделённый на девять секторов.
— А теперь — главное. Каждая стихия связана с направлением. Юго-восток — это сектор богатства. Его стихия — Дерево. Чтобы Дерево росло и приносило деньги, китайцы подкармливают его Огнём. Поэтому в юго-восточном секторе офисов всегда много красного: конверты, ленточки, фигурки фениксов, иногда просто красные папки. Красный — это Огонь. Огонь питает Дерево. Дерево даёт рост. Рост даёт деньги. Логично?
— Логично.
— А теперь смотри на север. Север — сектор карьеры. Его стихия — Вода. Вода любит покой, течение, глубину. Там ставят аквариумы, фонтаны, изображения рек. Вода не терпит Огня. Огонь заставляет Воду кипеть. А кипящая Вода — это уже не карьера. Это катастрофа.
Кузьма повернулся к Алексею и ухмыльнулся:
— Теперь понимаешь, куда я клоню?
— Ты хочешь перенести красные предметы с юго-востока на север, — медленно произнёс Алексей. — Устроить конфликт Огня и Воды. Чтобы цзао-шэнь начал метаться и крушить офис, пытаясь погасить то, что погасить нельзя.
— Именно! — Кузьма аж подпрыгнул. — И это ещё не всё. Конфликт стихий — штука тонкая. Если просто перетащить красные бумажки, эффект будет слабым. Нужно усилить. Нужен чужеродный предмет, который будет резать энергетическую сетку, как битое стекло режет воду. Металл. Причём не любой — нужен металл из другой эпохи, из другой культуры, из другого смыслового поля. То, что китайский дух не сможет опознать и встроить в свою систему.
Алексей задумался. Металл из другой эпохи? Где он сейчас возьмёт металл из другой эпохи? Не в антикварный же магазин ехать посреди ночи. Он обвёл взглядом кухню, потом перешёл в комнату, где стоял старый дедов сервант — тот самый, который он не открывал с приезда, потому что боялся, что оттуда посыплются скелеты семейной истории.
Сервант встретил его скрипом и запахом нафталина. На верхней полке лежали пожелтевшие фотографии, старая колода карт и деревянная шкатулка с инкрустацией — дед называл её «казна». Алексей снял шкатулку, открыл. Внутри, аккуратно разложенные по ячейкам, лежали дедовы «сокровища»: орденская книжка, значок «Почётный железнодорожник», пуговица от военной формы, несколько монет. Среди них — тяжёлый, желтоватый советский пятак 1975 года.
Алексей взял его в руку. Дед любил этот пятак. Говорил: «Пятак — монета счастливая. Её под язык кладут, когда к зубному идёшь, и под пятку — когда на экзамен. А ещё ею можно гвозди забивать, потому что советский пятак крепче любого молотка». Алексей усмехнулся, вспомнив дедову присказку, и сжал монету в кулаке.
— Подойдёт? — спросил он, вернувшись на кухню и протягивая пятак Кузьме.
Домовой взял монету, повертел в лапах, подбросил, поймал. Потом вдруг замер и поднёс пятак к носу, будто принюхиваясь.
— Михалыча монета, — сказал он тихо. — Я её помню. Он с ней в лес ходил, говорил — от сглаза. Клади в карман и иди смело.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. Дед твой, Лёха, много чего знал. Эту монету он сам заряжал — не спрашивай как, я не видел, но чувствую. Она не просто из другой эпохи. Она — из вашего рода. А значит, для китайского духа она будет не просто чужеродным предметом. Она будет оружием. Родовым оружием Вороновых. — Кузьма подбросил пятак ещё раз и ухмыльнулся. — Идеально. Металл советской эпохи, да ещё и пятак — пять копеек, цифра пять, стихия Земли в китайской нумерологии. Двойной конфликт: Металл режет Воду, а Земля впитывает Воду. Цзао-шэнь с ума сойдёт, пытаясь это распутать. А если учесть, что монета заряжена ещё и дедовой защитой, то это вообще ядерная бомба в мире фэншуй.
— Дедов пятак — ядерная бомба, — повторил Алексей. — Звучит как название для коктейля.
— Будет и коктейль, — пообещал Кузьма. — Когда вернёмся с операции. А пока — готовимся. У нас есть якорь, у нас есть план, у нас есть дедова монета. «Тихая Вода» даже не поймёт, что её ударило.
— И что будет с офисом?
— Сначала — мелочи. Принтеры начнут печатать не то. Кофемашина будет выдавать кипяток вместо латте. Сервер — перегреваться и терять данные. Потом пойдут крупные сбои: сорванные дедлайны, потерянные контракты, странные письма клиентам. А потом, — Кузьма выдержал паузу, — дух решит, что в офисе завёлся чужак, и начнёт выгонять всех, включая собственных хозяев. Это как если бы твоя охранная система приняла тебя за грабителя.
— И как скоро это произойдёт?
— Если всё сделать правильно — первые признаки появятся на следующее утро. Основной удар — через день-два. Через неделю офис «Тихой Воды» будет напоминать зону боевых действий. Ещё через неделю они начнут терять клиентов. — Кузьма почесал бороду. — Но есть нюанс.
— Какой?
— Мне нужно быть внутри офиса. Самому. Пройти по секторам, почувствовать энергетические потоки, найти правильные точки. Я не могу сделать это дистанционно — с китайскими духами такое не работает.
— Значит, едем в Москву, — сказал Алексей. — Адрес офиса я знаю. Охрану — обойдём. Когда?
— Чем быстрее, тем лучше. — Кузьма бросил взгляд на печать, всё ещё лежащую на столе, и его лицо снова омрачилось. — Но сначала, Лёха, я должен тебе кое-что рассказать. То, что я услышал от этой штуки сегодня ночью.
— Я думал, мы отложим до вечера.
— Я тоже так думал. Но теперь вижу: чем дольше ты не знаешь, тем опаснее. Так что наливай. Оба.
Они сели за стол. Бутылка самогона заняла привычное место. Кузьма взял печать в лапы и положил её между ними.
— В этом камне, — начал он, — есть не только отпечаток цзао-шэня. Под ним — ещё один слой. Более глубокий. Более старый. И гораздо более тёмный.
— Что это значит?
— Это значит, что печать — не просто сувенир. Это оружие. На неё наложено заклинание, которое в Китае называют «гу». Отравление удачи. Тот, кто дарил тебе эту печать, не желал тебе процветания. Он желал тебе медленного, незаметного краха. Чтобы ты терял клиентов, чтобы у тебя срывались сделки, чтобы твоя компания чахла, а ты сам не понимал, в чём дело.
Алексей смотрел на печать. Зелёный нефрит мерцал в свете керосиновой лампы, и теперь это мерцание не казалось красивым. Оно казалось больным.
— Денис? — спросил он.
— Денис — пешка. Он, скорее всего, даже не знал, что дарит. Эту вещь ему кто-то дал. Кто-то, кто разбирается в китайской магии. Кто-то, кто хотел уничтожить «Дон Бульон» задолго до того, как ты проиграл «ЭкономГрад».
— Кравец?
— Возможно. А возможно, — Кузьма понизил голос, — кто-то за Кравцом. Потому что «гу» — это не кустарная работа. Это делал профессионал. Очень старый, очень опытный и очень злой профессионал.
В доме повисла тишина. Даже дождь за окном притих, будто слушал. Алексей взял печать, повертел в руках и положил обратно.
— Мы снимем это? — спросил он.
— Снимем, — кивнул Кузьма. — Но не сейчас. Сначала — «Тихая Вода». Потому что если мы сейчас начнём снимать проклятие, тот, кто его наложил, сразу это почувствует. А я хочу, чтобы он пока думал, что всё идёт по плану. Пусть расслабится. Пусть считает, что ты — всё ещё жертва. А мы тем временем нанесём удар, которого никто не ждёт.
Он поднял напёрсток. Алексей — стакан.
— За «Тихую Воду», — сказал домовой. — Чтобы она стала ещё тише.
— За «Тихую Воду», — эхом отозвался Алексей. — И за тех, кто за неё ответит.
Говорят, что настоящий стратег никогда не показывает врагу свою силу. Он показывает слабость. И когда враг, уверенный в победе, подходит слишком близко, стратег бьёт. Не кулаком — скальпелем. Не в лоб — в незащищённый нерв. Именно такую стратегию выбрали два партнёра по бизнесу, сидя на даче с бутылкой самогона и нефритовой печатью. И надо сказать, эта стратегия была хороша. Почти гениальна. Почти — потому что они ещё не знали, с кем именно связались.