- Дочка, что тебе на Новый год дарить? - У нас в, семье принято спрашивать, что дарить. Мама когда-то сама завела это правило, и неукоснительно его придерживается.
- Только не полотенца! - Быстро ответила я. - Полотенец у нас слишком много.
- Тогда, может, постельное?
- Нет! Его достаточно. - Ещё быстрее сказала я.
- Как это? Ты же сама говорила, что избавилась от всего. А купила всего два комплекта.
- Мама, целых два комплекта. Плюс у меня есть запасная простыня и две наволочки.
- Но это же слишком мало!
Я подняла глаза к потолку и вздохнула. Как хорошо, что по телефону этого не видно, потому что такие явные признаки неудовольствия её мнением моя мама не выдерживает.
- Мама, нам хватает. Я подумаю, что мне действительно надо и обязательно тебе скажу.
Потом мне ещё пришлось несколько раз отбиваться от попыток всучить мне "гарни комплэкты" от Донны Бабулиты, которой в страшном сне не могло присниться, что её внучка, как голодранка какая-то, не имеет как минимум десятка простыней и пододеяльников. Тот факт, что у нас всего три подушки повергает её в состояние, которое нынче называют когнитивным диссонансом. От её щедрых предложений забрать "оци́ подушкы́, гарни, ще з гусячего пуха я робыла" я стою в глухой обороне уже девятый год. Ибо восемь лет назад она мне к новоселью отдала те самые три подушки "ку́рячи, алэ тэж ничо́го", а потом вдруг решила, что раз уж я теперь невеста на выданье, то и приданое мне нужно справное.
И те самые "подушкы́" пытаются мне вручить практически насильно. Ей-богу, если бы она была в свои девяносто более мобильной, то я была бы ощасливлена прямо на дому.
Но это всё присказка. А дальше будут мои размышления на тему разницы мировоззрений о том, что важно, а что нет.
Я только что вытащила из стирки и развесила простыню и две наволочки. На диван вечером была застелена простыня из второго комплекта. Третья, запасная, в комоде. И мне хватает. Год они служат верой и правдой, чередуясь. И с моей интенсивностью стирок, прослужат ещё пару лет, прежде чем я сочту их ветхими, или надоевшими.
Потом я, куплю новую пару или тройку комплектов. И цикл повторится.
Моя мама как-то пыталась объяснить мне, что это нерационально с финансовой точки зрения:
- Ну вот смотри, за три года ты постоянными стирками истреплешь это постельное.
- Ну?
- И купишь новое.
- Ну?
- А через три года и оно истреплется.
- Ну?
- Если бы у тебя было четыре комплекта, ты бы их перестилала по кругу, и бельё бы трепалось в два раза медленнее.
- Ага, то есть, если сейчас я покупаю два комплекта, через три года покупаю ещё два комплекта, которых хватает ещё на три года, то у меня за шесть лет выходят траты на четыре комплекта?
- Да! - Радостно воскликнула мама.
- Ага. А если я сразу куплю четыре комплекта и буду их менять по кругу, то их хватит не на три года, а на в два раза бо́льший срок?
- Да!
- То есть, на шесть лет? Хм, в итоге я в моём варианте имею четыре комплекта на шесть лет, и в твоём варианте четыре комплекта на шесть лет. Но только в твоём варианте я сумму трачу сразу, а не делю на две порции и имею в два раза меньше места в комоде... Не, моя арифметика мне больше нравится.
Мама попыталась мне рассказать про нелинейное нарастание степени истрёпанности постельного в машинке при при поочерёдном применении бо́льшего числа комплектов.
Когда она дошла до пресловутых десяти простыней, я взвыла, ибо ДЕСЯТЬ простыней, столько же пододеяльников и двадцать наволочек - это слишком много для удобного хранения. А при неудобном хранении ты всё равно будешь использовать верхние два-три комплекта. А нижние будут просто слёживаться годами.
В итоге я прекратила эту бессмысленную дискуссию простым доводом:
- Я не вижу смысла копить барахло, которое в любой момент может исчезнуть. Ракета, БПЛА, самолёт рухнет, бомба шваркнется - да что угодно. И всё. Нет барахла. Вспомни четырнадцатый. Как мы на недельку к бабушке поехали пересидеть, пока наши город отбивают, дожидаясь, что Россия придёт, как в Крым. Угу. Если вдруг (не дай Бог) придётся опять бежать, то уж десять простыней я с собой точно не потащу.
Поколения...
Страсть к накопительству.
"Шоб було", - как говорит бабулита, перекладывая скатерти, которые ещё её мать вышивала.
"Знаешь, как мне хотелось красивое платье?" - Риторически спрашивала вторая Бабушка, нежно перебирая тремпели с крепдешиновыми платьями.
У обеих были (и есть) те самые запасы "приданого".
"Ты просто не знаешь дефицита, - говорила Бабушка, - не знаешь, как это, когда тебе со склада по блату приносят ковёр, а ты и понятия не имеешь, какого он цвета и размера. Главное - ковёр!!! Достали. Через начальника овощебазы, у которого были связи. Твой дедушка его сына к вступительным экзаменам готовил по физике, вот он и отблагодарил. "
Ковёр по сей день висит у неё на стене. Я засыпала под горящими взглядами волков, догонявших тройку лошадей. И боялась, что когда проснусь, то окажется, что волки всё же догнали...
- Як цэ - шось трапылось, а в мэнэ нема. Усэ́ должно быть. - Это кредо Донны Бабулиты. И пусть тот столетний сахар, который она опрометчиво засыпала в десятилитровую бутыль с узким горлышком давно превратился в камень. Вот когда понадобится, тогда и думать будем, как его оттуда извлекать.
Но только ли дело в поколении?
Я прекрасно помню мою любимую (любимую, потому что я помню трёх прабабушек) прабабушку. Человека 1901 года рождения, успевшую встретить новый век.
Вот она к вещам относилась совсем иначе. Её негласным девизом было "не мы для вещей, а вещи для нас". Она жила в практически пустом доме. Ей на дни рождения дарили косынки и халаты, а она вручала мне большие портняжные ножницы, и я вырезала из подолов и спинок огромные куски - на платья куклам. Она могла спокойно швырнуть чашкой в курицу, не желавшую покидать кухню добровольно, потому что вставать ноги болят.
- На тот свет не заберу. А на мой век хватит. И так барахла много, - говорила она, пока моя бабушка сметала осколки.
Когда-то моя мама стала свидетельницей очередного пошива кукольного платья. На него пошёл очередной пёстрый халат. Возможно даже с перламутровыми пуговицами.
На возмущённое пыхтение прабабушка вдруг ответила неожиданно развёрнуто:
- Я трижды теряла свой дом. У меня трижды из имущества оставалось только то, что было на мне надето. Я теряла братьев, сестёр, мужа, родителей, детей. Всё это, - она махнула рукой в сторону дома, - просто барахло. Оно не имеет никакого значения. Вот она, - бабушка ткнула пальцем в меня, - имеет значение. Ты - имеешь значение. А это - просто тряпки... Когда умру, оно мне не понадобится. Мёртвым ничего не нужно. Мёртвым нужна память.
В итоге наш с мамой спор насчёт количества простыней закончился вечером воспоминаний.
А вещи...
Это машина моего троюродного брата, на которой он ехал с беременной женой. В них на дороге влетел Карлсон. Слава Богу, не взорвался.
А у меня будет троюродный племянник. И вот это важно.