В каком году образовалась группа?
Арсений: В 2019-м. Хотя познакомились мы еще на подготовительных курсах Школы-студии МХАТ и песни начали писать лет в 17.
То есть до появления «СТОУНД» вы тоже собирались и делали что-то вместе?
Арсений: Всегда!
Иннокентий: Я рос на хип-хопе и долгое время писал рэпчик. Дома стоял еле-еле работающие микрофон, обмотанный скотчем. После знакомства с Арсением мы начали вместе там что-то искать и просто классно время проводить. Много писали в стол, пока не решили, что пора наконец-то выпускать песни.
Совсем не очевидно, что у вас рэперский бэкграунд.
Арсений: Начинать с рэпа — это вообще классика. Тогда мы записывались на первые биты и семплы, которые собирал Иннокентий. Если дебютный альбом «СТОУНД» можно назвать пошлым, то там вообще была похабщина. (Смеется.) Рэпом это тоже сложно назвать, но по крайней мере речитатив был речитативом.
Воспитывался я немного другой музыкой. Слушал Muse, Nirvana, Radiohead, в ушах преобладали гитары и радио MAXIMUM.
Иннокентий: Рос я, конечно, на Talking Heads и другой музыке, которую слушали родители. А потом уже открыл для себя глубинный мир хип-хопа. Не русский рэп (хотя и он мне нравится в каком-то смысле), а классиков с восточного побережья.
Арсений: Кеша открыл для меня Эрику Баду, например.
Иннокентий: Да, хип-хоп для меня скорее про Nas, D’Angelo, Эрику Баду, The Roots.
При этом на одном радиоэфире, когда вас попросили назвать близких по духу музыкантов-текстовиков, Арсений назвал Zoloto, а Кеша — «Кровосток».
Иннокентий: Ничего не изменилось с тех пор. Все так же люблю, ценю и уважаю «Кровосток», гениальная группа. Кстати, еще «Каспийский груз» в последнее время начал для себя открывать, у них очень классная игра слов.
На том же эфире вы цитировали начало «Одиссеи» и говорили, что все это благодаря Школе-студии. Не знала, что на продюсерском факультете тоже происходит погружение в античную литературу.
Арсений: А как еще быть хорошим продюсером? Иначе не выйдет.
Иннокентий: Да уж, Екатерина Ивановна Хамаза — удивительный педагог по зарубежной литературе. Невозможно было не попасть под ее чары.
Арсений: Я ее одновременно боялся и обожал.
Иннокентий: На самом деле начало из «Одиссеи» и «Иллиады» — единственное, что я помню. Но этого хватает, чтобы…
Арсений: ...щеголять.
Повлияло ли это на ваше дальнейшее творчество?
Иннокентий: Конечно, у нас даже есть песня «Одиссея».
Арсений: Без примеров мировой литературы, насмотренности и начитанности невозможно выдавать достойный материал. В иных случаях автор упирается в угол, происходит постоянное самокопание. Когда ты интересуешься неочевидными вещами, поле зрения твоей поэтической и музыкальной деятельности становится гораздо шире.
Вы вместе пишете тексты?
Арсений: Тексты по большей части на моей стороне, а Иннокентий превращает их в музыку группы «СТОУНД», которую невозможно спутать ни с какой другой. Иногда я приношу черновые версии под укулеле. Он ненавидит этот инструмент, но терпит. Получается, что песни, которые в итоге получают тяжелый саунд, поначалу звучат так, будто появились где-то на Гавайях.
Иннокентий: Мы сами никогда не знаем, с чего начнется песня. Порой рождается идея, строчки, панчи либо, наоборот, гармония, мелодия, которая потом уже обретает слова.
Арсений: Например, с песней «Пестики и тычинки» получилось интересно. Кеша заболел инфографикой в виде смайликов и говорит: «Смотри, как классно выглядят эмодзи пистолета и цветочка». Он пришел с идеей сделать трек в подобном настроении, задал визуальный вектор, и вот уже от него я начал закручивать текст. Или порой Кеша посидит у себя в Австрии, посмотрит на горы, сочинит невероятно красивые мелодии, и я уже занимаюсь песней на основе его гармонии.
Как появился код на обложке сингла «Нечто за ничто»?
Иннокентий: Я вспомнил уроки информатики с двоичным кодом. Можно внести единицы и нолики в любой переводчик кода и получить микропослание, которое мы зашифровали.
Чаще вы все-таки записываете музыку в Москве, не на расстоянии?
Арсений: Да. Был период, когда мы провели практически два года друг без друга. Я все время топил за то, чтобы писать на расстоянии, а Кеша убеждал, что необходима синергия. Я спорил, а в итоге альбом l'amour мы записали только после встречи. Он получился таким хорошим именно благодаря тому, что мы были рядом.
Томно, чувственно и сексуально: внимаем альбому группы «СТОУНД» l'amourНовости — 18 ноября 2024, 12:40
Самое время рассказать про альбом «Электроакустика», который недавно вышел.
Иннокентий: Я очень давно мечтал сыграть песни в интересной акустической форме. Разобрали с Ромой Савченко 11 песен под две гитары, все звучали так здорово, что решили их записать. Не хватало только драм-машинки, поэтому позвали любимую и неповторимую Анну Ишуткину. Таким составом собрались несколько раз и одним махом записали альбом, а после выступили с ним для своих. Устроили закрытый концерт, получилось классно.
Арсений: Да, мы сделали лимитированное количество билетов — всего десять, для самых преданных.
Иннокентий: И богатых. (Смеется.)
Арсений: Стоимость была значительно выше, чем на обычных концертах. Но это только подчеркнуло, как сильно людям хотелось нас послушать.
Были среди пришедших уже знакомые лица? Запоминаете слушателей, которые постоянно ходят на выступления?
Арсений: Конечно! Наших девчонок, которые приходят постоянно, искренне любим, ценим, обожаем. Каждый раз они нас сильно заряжают своими горящими глазами. Причем люди приезжают из Владивостока, Ростова, разных других городов. Их стремление поражает и вдохновляет, честно говоря.
Есть в вашей жизни такие группы или артисты, ради которых вы были готовы преодолеть большие расстояния?
Иннокентий: Я летал на концерт D’Angelo в Брюссель, потому что очень его любил и хотел послушать. Было незабываемо.
Арсений: Я был на Muse в Куала-Лумпуре.
А что для вас выступление на «Пикнике Афиши»? И что ожидать гостям фестиваля от группы «СТОУНД»?
Выступать на «Пикнике Афиши» для нас значит стоять на сцене, к которой сам приходил каждый год послушать Jamiroquai, Gorillaz, Blur, James Blake. Чувствовать себя частью такой цикличности приятно. Ждать от нас следует как всегда одного — мощных хуков и приятных звуков.
Круто! Вернемся к электроакустическому альбому. Как можно написать новую аранжировку песни, не потеряв особую энергию, которая была заложена изначально?
Иннокентий: Мы всегда пишем песни так, что они классно звучат просто под гитару. Их ядро составляют гармонии и мелодии, поэтому в альбоме вся суть сохраняется.
Я вообще стремлюсь к тому, чтобы в аранжировках было как можно больше свободы и пространства. Кто знает, возможно, когда-нибудь мы придем к тому, что вся наша музыка будет такой, какой она получилась на «Электроакустике». Хотя планы на новый EP сумасшедшие. Там будет все, что придет в голову или что мы когда-то посчитали слишком экспериментальным. Многое хочется попробовать.
Больше всего в контексте наших будущих песен и альбомов интригует то, что мы никогда до конца не знаем, какими они получатся и в каком стиле. Это добавляет веселья и интереса. Мы обожаем писать музыку и тем более играть на концертах для всех тех, кто услышал и полюбил ее. Ведь когда-то мы писали песни на кухне для себя, а теперь люди приходят и поют их вместе с нами. Классное ощущение.
В работе вы перфекционисты, которым важно все довести до идеала, или позволяете себе экспромт?
Арсений: Когда как. Иногда самая первая проба звучит лучше остальных попыток. Но мы сильно стараемся над вытачиванием красивых мелочей. Пальцы Иннокентия, бегающие по грифу гитары, — это сложный процесс, который должен быть выражен в апогее своей формы.
Иннокентий: Это правда. Мне кажется, ощущение того, как нужно сыграть, и сам перфекционизм приходят с годами. При этом самые прекрасные вещи получаются тогда, когда ты уже не слишком зацикливаешься, а определенный уровень требовательности же встроен внутри. Просто легко играешь то, что пришло в голову здесь и сейчас, и оно уже звучит настолько точно, что не хочется ничего переписывать или переделывать. Для меня это и есть самое ценное.
У меня ваша музыка ассоциируется с легкостью в хорошем смысле, хулиганством. В ней нет ощущения вымученности.
Арсений: Вымученности у нас точно нет.
Иннокентий: Мы очень быстро пишем музыку. Стараемся за один поход на студию песню целиком записать — в этом наш подход.
Арсений: Возможно, где-то она неидеальная, зато искренняя.
Иннокентий: Да, искренность очень важна, особенно в наше время.
Если попробовать разобрать ДНК «СТОУНД», то какие компоненты туда входят?
Иннокентий: Мне очень нравится наш слоган «Мощные хуки и приятные звуки». Я все пытаюсь вставить его в раздел «Об исполнителях» в «Яндекс Музыке», но мне не разрешают. Вот он олицетворяет нашу ДНК. И секс я еще могу назвать.
Арсений: Секс, гитары и поэзия.
Иннокентий: Взрослый наив — такая формулировка мне еще близка.
Как на вас влияют почти 20 лет дружбы? Лучше ли вы понимаете друг друга с течением времени или бывают сложности? Есть же мнение, что нельзя с друзьями вести совместное дело или открывать бизнес, потому что в процессе можно разругаться, придется делить все.
Арсений: Такая история точно не про нас. Мы проходили через разное, но, наоборот, чувствуем друг друга как самих себя. Кроме того, у нас разные вкусы на женщин — это тоже большой плюс. (Смеется.)
Иннокентий: Это самое главное!
Арсений: Другой важный постулат: мы всегда все делим поровну, в том числе регалии и финансы.
Даниэль Блехер, менеджер группы: Отмечу, что для профилактики у нас есть внутренний мем, когда мы по отдельности подбиваем пацанов фразами из разряда «Да зачем он тебе?», «Все держится на тебе». Его начал наш общий друг, и мы подхватили. Мне кажется, такая открытая ирония помогает ребятам помнить о том, что на самом деле это все совместное творчество.
Иннокентий: Мы с Арсением эмоционально зрелые, умеем разговаривать и договариваться. Если кому-то из нас что-то не нравится, мы проговариваем это в приятном, легком диалоге и приходим к компромиссам. Это суперздорово, по-взрослому. Я очень уважаю такой подход и распространяю его на всех друзей, родственников, любимых и всем советую.
При этом песен про дружбу у вас нет, в текстах транслируется позиция от лица одного лирического героя.
Арсений: Скорее от одного усредненного персонажа, в котором мы умещаемся.
Иннокентий: Мы смешиваемся в творчестве, создавая уникальный аватар с чертами Арсения и меня.
Был ведь еще третий человек в группе — Владимир Липовский. Какой ваш актуальный состав?
Арсений: Да, мы как раз втроем дружим с 17 лет. Даже основали тогда группу Free Flat в квартире Кеши, свободной от родителей.
Вова недавно отделился от нас, но все еще является важной частью ДНК «СТОУНД». Просто в силу его обстоятельств и приоритетов стало удобнее и правильнее продолжать развивать группу вдвоем.
Иннокентий: Пока так, но непонятно, как будет дальше.
Арсений: Может быть, Вова решит к нам вернуться.
Иннокентий: Или мы переедем к нему и откроем новую группу.
Арсений: Нельзя не упомянуть про наших девчонок из концертного состава. Аню Ишуткину — сердце и ритм группы. Вот уж кто идеально все записывает с первого тейка, так это она. С нами была еще Фотинья Фо, а теперь на басу играет Дина Мар — у нее, помимо музыкального таланта, еще и самые красивые длинные ноги, которые вы могли видеть в жизни. (Смеется.) Ну это не главное, конечно. Дина — сильный автор песен. Это с ней мы придумали поэтичный и эмоциональный бридж в треке «Лилия».
В общем, женская половина «СТОУНД» — очень важный элемент в создании музыки и наше вдохновение.
Иннокентий: Хочу добавить про Аню отдельно. Я обожаю ее в первую очередь за профессионализм. Мы самоучки, грубо говоря, поэтому на сцене можем что-то упустить. А рядом с Аней чувствуешь себя под крылом человека с огромным опытом. Она запускает плейбэки, технически шарит во всем, и играть с ней очень приятно. Даже когда я вылетаю или теряюсь, Аня улыбается, и я понимаю, что все в порядке, и мы возвращаемся в состояние полного синхрона.
Арсений: За звук на наших концертах отвечает Сережа Ковалев. Это уши, которым мы доверяем.
Иннокентий: У нас очень сложный сетап. На фоне громкой музыки, рева гитар и барабанов вокальная подача должна быть достаточно интимной, и это головная боль для любого звукорежиссера. Сережа — наш гений и мастер. Он добивается идеального результата.
Как человек, который был на ваших выступлениях, добавлю, что «СТОУНД» обязательно нужно слушать вживую, потому что это совсем другое впечатление. В прошлом году застала ваш сет на Motherland. Выпала ужасная погода, но перед сценой было много людей, которые, несмотря на ливень, отсутствие зонтов и дождевиков, кайфовали и получали удовольствие от происходящего. А когда в конце вырубилось электричество, все продолжали петь.
Иннокентий: Я очень хорошо помню этот день, как мы танцевали десять минут, пока включали электричество.
К слову, осенью у нас состоятся большие сольные концерты, и мы хотим еще глубже шагнуть в эстетику шоу. Будем готовить изысканный аудиовизуальный экспириенс. Советую не пропускать, потому что там будет все то, что наши слушатели любят, и даже то, чего они не ожидают.
В одном из ранних описаний группы сказано, что «СТОУНД» вышли из психоделики. Как вы это объясняете?
Арсений: Как однажды сказал Вова, psycho — это душа. А музыка у нас очень душевная. Можно сформулировать, что мы делимся душой.
Иннокентий: Душеделика! (Смеется.) Мы правда любим отлетать по-хорошему. Часто теряемся в астрале, когда занимаемся музыкой, как герой мультфильма «Душа».
Что испытываете на сольниках, где люди целенаправленно приходят послушать именно вас?
Иннокентий: Это ни с чем не сравнимое ощущение, ради которого я живу. Удивительное чувство волнения, когда очень много тремора, ладони мокрые. Страшно облажаться и сделать что-то не так.
Мне еще обязательно накануне снится, что никто не пришел или свет не включился. Значит, будет хороший концерт.
Мы в начало специально ставим две-три песни с простыми гитарными и вокальными партиями, чтобы было время подготовиться к полному отлету. Даже не знаю, как описать, что происходит дальше. Энергия зала и моей отдачи смешиваются, я становлюсь очень счастливым. Не чувствую ни времени, ни свое тело. Просто растворяюсь, наслаждаюсь моментом. Хочется как можно чаще испытывать эту эйфорию.
Отличаются ли эти эти ощущения от фестивальных выступлений?
Арсений: Везде есть люди, для которых мы играем. Как выразился Кеша, мы синхронизируемся с ними энергетически. Сильных отличий нет, в обоих случаях это замечательный процесс.
В случае с фестивалями радует то, что на фестивалях всегда есть новая аудитория, которая впервые слышит нашу музыку, проникается ею и потом добавляет в свои плейлисты.
Иннокентий: Перед новой публикой из меня другой поток выходит. В такие моменты я больше нахожусь в себе. Не закрываюсь, но иначе проживаю момент. Мне кажется, на фестивалях мы чуть больше внутри группы существуем, кайфуем в нашем маленьком мирке, за которым очень приятно наблюдать со стороны.
Арсений: А я люблю наблюдать за реакцией новой аудитории, чьи уши не всегда готовы к творчеству «СТОУНД». Например, на гастролях в Ростове-на-Дону в рамках фестиваля «Лето на крыше» было большое количество людей, которых наши строчки шокировали. Я наслаждался такой маленькой провокацией. И этот процесс мне нравится не меньше, чем собственные концерты.
Иннокентий: Безусловно, я не получаю меньше удовольствия. У меня просто зрение плохое, я не вижу, как люди реагируют, кроме первых рядов. (Смеется.)
Бывало такое, когда люди возмущались, что вы только про ужасные похабные вещи поете, а потом под внешним слоем находили что-то совершенно другое для себя?
Арсений: Недавно ко мне подошла девушка со словами: «О! Это же ты из группы, которая поет про секс?» Я говорю: «Слушай, вообще-то не только про секс». Она удивилась, а потом написала, что действительно все не так однобоко, как она себе представляла.
Выберите одну песню «СТОУНД», которая обязательно должна быть в каждом плейлисте «Музыка для секса».
Арсений: Только одну?
Секс такой разный бывает: сиюминутный, с любимым человеком, курортный роман — под каждый нужна отдельная песня. Я остановлюсь на «Между тобой и кроватью».
Иннокентий: А я бы выбрал «Лямур».
Наверное, глупо было бы спрашивать является ли вся эта сексуальность в ваших песнях провокацией ради провокации, когда она идет от искреннего порыва. Но упрекали ли вас когда-нибудь в эксплуатации этой темы ради привлечения внимания?
Арсений: Есть такое подростковое выражение: «Если я тебе не нравлюсь, обломись, я не исправлюсь». (Смеется.)
Иннокентий: Не знаю такого.
Арсений: У каждого свое школьное воспитание. Или вот еще одно подходящее: «Неважно, что говорят крысы за спиной у кисы».
Цитаты великих людей.
Арсений: Мы искренне топим за свое, а мнения людей всегда будут разниться. Если ты кому-то нравишься, то всегда найдутся те, кто тебя терпеть не сможет. И наоборот. Так что к критике мы относимся спокойно и даже с любопытством.
Читаете комментарии, когда где-то про вас пишут?
Иннокентий: Честно говоря, я не люблю это делать. Арсений больше терпим и толерантен к критике.
Арсений: А я люблю хейт, потому что это очень яркая эмоция. Здорово, что мы их вызываем.
С чем связана меньшая терпимость Иннокентия?
Иннокентий: Не знаю. С тонкой душевной организацией, что ли. (Смеется.)
Я не люблю, когда кто-то на кого-то злится или вымещает внутренний негатив на другом человеке. Тем более в интернете люди пишут такие вещи, которые вряд ли бы сказали в лицо. Мне ближе, когда все друг друга уважают, любят.
Хотя Сеня говорит, что классно, когда есть хейт, потому что это тоже пиар. Я с этим не очень согласен, но все зависит от ситуации.
Как вы относитесь к тому, что сейчас музыканты вынуждены вести соцсети, снимать рилсы, иначе рискуют потеряться в инфополе?
Иннокентий: Пусть на этот вопрос ответит Даниэль, потому что он прекрасно знает.
Даниэль: Они чувствуют себя отвратительно, потому что хотят только писать музыку. Но есть человек в лице меня, который заставляет заниматься контентом, чтобы люди потом могли прийти на выступления и подпевать.
Иннокентий: Я думаю, что мы скоро вернемся к формату полноценных видеоклипов. Конечно, их потом можно нарезать на ролики, но мы очень скучаем, ведь начинали именно с них. В клипе можно рассказать целую историю. Конечно, сделать это можно и с помощью рилса, но больше мне нравится горизонтальный формат, неспешный подход.
Арсений: Может, это уже дело привычки, потому что в последнее время я начал относиться к необходимости производства контента легче. Например, можно к рилсам подходить так же, как к созданию песни: увлеченно, со стремлением донести идею. Если воспринимать все это не как каторгу, а как часть увлекательного процесса, то жить становится легче.
Ваш клип на песню «Ночь» — практически самостоятельная короткометражка, да и песни тоже очень кинематографичные. Какие у вас вообще отношения с кино? Много смотрите?
Иннокентий: Мы обожаем кинематограф. У меня, кстати, новый подход к просмотру — я смотрю ключевые фильмы одного режиссера. Последним был Мартин Макдона. Очень классно рассматривать почерк одного человека, фиксировать его развитие на протяжении 20 лет, находить что-то общее во всех его картинах.
И вообще я очень люблю романтику кинотеатров с темным залом, попкорном.
Арсений: Повторюсь, что насмотренность и начитанность очень сильно влияют на то, что ты воспроизводишь. Чем больше читаешь, тем больше пишешь. Чем больше смотришь, тем больше снимаешь. В общем, чем больше впитываешь, тем больше выдаешь в творчестве.
Мы большие фанаты кино. Как авторского, так и более легкого. Например, недавно я показывал девушке все три части «Человека-паука» — вещь, которую, невозможно пропустить, я считаю. (Смеется.) И в это же время, если не знать какую-то базу вроде Феллини, Хичкока, то о чем говорить дальше?
Иннокентий: С профессиональной точки очень интересно посмотреть, как музыка работает в кино. Некоторые режиссеры замечательно с ней работают. Например, Джим Джармуш. Для фильма «Пес-призрак: путь самурая» The RZA из Wu-Tang Clan написал всю основу, которая классно работает вместе с сюжетом. «Вне закона» с Томом Уэйтсом — тоже прекрасный пример.
Аудиовизуальное искусство вызывает во мне больше всего эмоций, поэтому очень хочется вернуться к клипам.
Обращаете внимание на музыку в публичных местах, где она не является ключевым элементом? Допустим, в заведениях, магазинах.
Иннокентий: Для меня самое болючее — это каверы. Порой люди используют такие синты, что больно слушать. Но если в заведении вкусно, то я отключаюсь. Думаю, что музыкальное оформление в ресторане имеет огромное значение. Как и туалеты. Если с этими факторами дела плохи, то…
Арсений: ...и кухня может быть не очень.
Иннокентий: Скорее всего, так и есть.
Арсений: Во многих заведениях в последнее время замечаю не каверы, а ИИ-композиции. Звучит какая-то за минуту сгенерированная в Suno песня, и это бесит.
Как глобально относитесь к использованию ИИ-шных инструментов в творчестве?
Арсений: Если использовать их с умом и по минимуму, оставляя главную часть своему внутреннему творцу, а не перекладывая ответственность, то это полезный помощник. Но мы предпочитаем пользоваться собственным интеллектом, эмоциональным, творческим.
Для меня Suno — это новый диктофон, грубо говоря. Могу что-то напеть, и быстренько получается чуть лучше звучащая запись, чем записанная на кухне в непонятно каком качестве демка. Но эта запись никуда не идет, использую ее только в качестве первоначальной зарисовки.
(Тут Даниэль подсказывает, что Арсений сочинял песни для других.)
Я часто раньше писал всяких попсовых, шансонных песен, немного рэпчик. У меня даже есть награды «Шансон года» и «Песня года» за композиции, которые я писал другим артистам. Но в какой-то момент устал от этого и сосредоточился именно на сочинении треков для нас самих.
Писать для другого человека сложнее?
Арсений: Если, например, это Катя Лель, то приходится представлять себя ею. Это довольно проблематично, когда ты Арсений Арделяну. (Смеется.)
У каждого проекта существуют рамки, внутри которых погружаешься в определенный образ. Конечно же, заниматься группой «СТОУНД» гораздо приятнее, потому что никого из себя строить не приходится.
Мы уже обсудили преданную аудиторию, а теперь спрошу про формирование профессионального комьюнити. Насколько важно окружать себя людьми в индустрии, на которых можно положиться? Существует ли дружба между музыкантами?
Арсений: Конечно. Как известно, подобное притягивает подобное. Мы замечательно общаемся с Катей Павловой, делимся творческими мыслями, ходим друг к другу на концерты. С Вовой Zoloto дружим уже полжизни.
Многое зарождалось в квартире другого нашего друга — Tamerlansa. Он сын Баглана Садвакасова, гитариста A'Studio, трагически погибшего в автокатастрофе. Тамерлан занял его место, и музыкальная атмосфера, которую он перенял от своего папы и группы, перенеслась на нашу компанию. Мы с Кешей, Zoloto, часть группы Jukebox Trio собирались у него и просто делились песнями. Как обычно это происходит: орать под гитару и мучить соседей. Там же познакомились с Даней, который теперь играет непосредственную роль в развитии группы «СТОУНД».
Кроме того, дружим со Славой Киладзе, концертным директором пространства «Море музыки». Но все основано на настоящих, хороших и теплых отношениях, нежели на каком-то прагматическом расчете.
Я к тому, что до сих пор бытует стереотипное мнение, что творческая сфера — это конкурентная среда, где люди пытаются перепрыгнуть друг через друга.
Арсений: Самый лучший путь — не конкуренция, а сотрудничество. На этом зиждется все. Кто соревнуется, тот скорее проигрывает, потому что в конкуренции присутствует множество негатива, а в сотрудничестве и дружбе рождаются самые лучшие вещи.
Иннокентий: Абсолютно согласен. Я вообще за то, чтобы люди любили друг друга. Я не чувствую никакой конкуренции в нашей сфере, и это здорово. Вместе веселей.
Как тогда следовать амбициям, вырывать себе место на пьедестале?
Иннокентий: Мне кажется, это не имеет отношения к конкуренции. Нужно идти планомерно, писать песни, выступать, и все получится.
Не думаю, что от чужих достижений у тебя становится меньше шансов. Качественное и искреннее творчество обязательно найдет своего слушателя.
Арсений: Конечно. Например, когда начал сильно расти проект Zoloto, мы обрадовались. Когда один из нас вырывается вперед, это только помогает развитию других.
Иннокентий: Значит, у людей хороший вкус. Такие примеры дают ощущение, что все будет хорошо.
Если развивать разговор про вкус. Мы видим, какие песни держатся в чартах и нравятся массовой аудитории. Как думаете, изменится ли жанровая тенденция со временем?
Арсений: Она уже поменялась. Раньше было всего несколько каналов и радиостанций, имело значение то, что играет на «Русском радио».
Что значит изменится? Станет меньше плохой музыки? Вряд ли. Но фокус на хорошую, я надеюсь, будет переходить все больше.
У вас никогда не возникало мысли пойти на уступки ради продвижения?
Арсений: Нет. Верность себе — это самый важный момент.
Иннокентий: Мы экспериментируем, с каждым релизом пробуем что-то интересненькое, новенькое. Но они всегда про нас и про то, что нам нравится. Мы не изменяем себе в этом.
Арсений: У нас свои стандарты, но и в них достаточно поп-музыки.
Разделение на жанры имеет значение? Или оно закрепляет ненужные ярлыки, которые мешают артистам двигаться?
Арсений: Когда нам задают вопрос о нашем жанре, мы никогда не можем на него ответить. Сколько бы лет не прошло.
Иннокентий: Жанры надо убирать, это рудимент.
Арсений: Мы музыканты. И это все, что я могу сказать о нашем жанре. Мы можем творить в совершенно разных ипостасях: легко сочиним рэп или рок-песню и с таким же удовольствием создадим поп-композицию.
Некоторые еще называют себя художниками.
Иннокентий: Мне близка эта позиция. Я очень люблю выражение artist в значении «человек, который связан с искусством». Художник сильно отсылает к изобразительному искусству.
Арсений: Творец!
Иннокентий: Тоже высокопарно немного звучит.
Арсений: Если мы будем говорить в контексте Иннокентия, то он не только музыкант. Его фантазия во многом отвечает за то, что видит наша аудитория, включая креативные визуальные решения на обложках и концертах. Благодаря своей настроенности Кеша иногда выдает такие неординарные и неожиданные вещи, которые сразу-то и в голову не приходят, когда слышишь песню. На мой взгляд, он действительно artist и творец.
Вы упоминали, что готовите новый EP. Почему снова такой формат, а не полноценный альбом?
Арсений: Мы любим такой формат. Каждый EP превращается в цельную картину, собранную из фрагментов последнего периода жизни. Получается хорошее короткое высказывание, отражающее пережитые эмоции, мысли. Просто хочется, чтобы это было лаконично, емко и выразительно.
Иннокентий: Согласен, это такой срез моментов. Здорово потом переслушивать спустя время и вспоминать, что мы испытывали; анализировать, куда мы движемся, как мы развиваемся.
Некоторые, наоборот, не могут переслушивать свои старые записи. Не смущает ли вас ничего? Или вы, наоборот, с кайфом это делаете?
Иннокентий: Сейчас я в деталях вижу, что бы изменил. С другой стороны, даже хорошо, что они получились именно такими. Я бы никогда не хотел удалять или препарировать эти песни против нашей воли.
Арсений: Мы с уважением относимся к нашему наследию как к нашей истории.
Что бы вы хотели оставить после себя?
Иннокентий: На мой вкус, нематериальное наследие — самое прекрасное, что можно оставить после себя. Такая моя личная теория бессмертия: можно создать что-то, что будет жить, проникать в сердца и души людей даже после того, как меня не станет.
Конечно, дерево и дом детям и внукам тоже было бы здорово оставить, но это уже более частные случаи.
Арсений: Я согласен с Кешей. Хочется оставить что-то доброе. Мысли, эмоции и понимание того, чем мы жили. Чтобы следующие поколения могли обращаться к ним, если будет интересно.
Мы в сексуальном страхе. Топ-10 самых красивых мужчин «Евровидения»Образ жизни — 4 мая, 18:10