Ромка и его младшая сестра Ира помогали матери мыть пол в зрительном зале. Их мать Анна работала техничкой в деревенском клубе. В зрительном зале проходили концерты, собрания, а по выходным показывали кино. Зал был большой с прикрученными к некрашеному полу стульями. Воду таскали из колодца. Руки покраснели от холодной воды.
Они работали молча. В глазах и детей, и матери застыл одинаковый страх. Сегодня 10 число, самоё страшное число месяца. Глава семьи получает в этот день зарплату и обязательно пьёт. Много пьёт. В пьяном виде он страшен и полностью теряет разум. В праздники тоже самое. Дети ненавидели праздники.
- Где будем ночевать? В клубе нам больше сторож не разрешит. Отец в прошлый раз дверь сломал и прорвался, а сторожу объявили выговор и заставили дверь ремонтировать, - рассудительно произнёс Ромка.
Пацану 14 лет, он был не по годам серьёзным и всегда защищал мать и сестру от бешеного отца.
- На улице тоже не вариант, ночью уже холодно, - тихо добавила Ира.
Мать молчала. Она пыталась сообразить, куда податься на ночь?
- Вы домой не ходите, погуляйте пока. Я одна пойду, надо корову подоить, куриц загнать, авось пронесёт, - сказала она тихо.
- Не пронесёт. Я пойду с тобой, - решительно заявил Ромка.
- Ты в прошлый раз неделю ходить не мог, когда заступился за маму, - напомнила сестра.
- Зато он маму оставил в покое и переключился на меня. Я выдюжу. Я молодой, - стоял на своём Роман.
Все замолчали, наступила тяжёлая тишина.
- Мама, зачем ты за него замуж вышла? Зачем мы всё это терпим? Давай уедем куда-нибудь далеко-далеко, - и 12-летняя Ира с надеждой посмотрела на мать.
Мать усмехнулась:
- Зачем замуж вышла? А меня никто не спрашивал. Наша семья была, наверное, самой нищей в деревне. Мать с бабкой пили, а отца прохожего-молодца и знать не знаю.
Я помню себя вечно голодной и замурзанной девчонкой, которая могла и кусок хлеба выпросить у соседей и в чужой огород залезть за огурцами. Меня везде шпыняли, никто ни разу не пожалел, ни свои, ни чужие.
Потом бабка заболела, начала кровью кашлять. Фельдшерица, тогда в нашей деревне ещё был фельдшерский пункт, вызвала скорую. Бабку увезли в городскую больницу, у неё обнаружили туберкулёз.
Проверили нас с матерью, и все мы поехали в краевой тубдиспансер. Мне было 15 лет. Лечили почти 3 года и вылечили, у меня был незапущенный случай. Потом долго стояла на учёте, постоянно проверяли.
Бабка умерла вскоре после поступления в диспансер, а мать незадолго до моей выписки. Я не знаю, где их могилы и знать не хочу, ничего хорошего от них не видела.
Выписали меня летом. Как до дома добираться? В больнице в казённой одежде ходила, так и поехала в застиранном больничном халате и в стоптанных дермантиновых тапочках. Денег на билет дала медсестра, добрая такая была, покармливала меня постоянно.
Приехала, а в нашем доме новые жильцы, Борис и его мать. Он год назад из армии вернулся. Мать его дружила с моей матерью, раньше часто приходила к нам.
Отмечали они его возвращение дня три, может и дальше бы отмечали, только ночью их дом сгорел. Они успели выбежать. Погорельцы, недолго думая, заселились в наш пустующий дом.
Так мы стали жить все вместе. Зарегистрировались после рождения Ромки. Бабушку вы не помните, маленькими были, когда её не стало. Борис в то время ещё нормальным был, меня не обижал, дом подремонтировал, выпивал, как все по праздникам. Потом больше, чем больше пил, тем злее становился.
Я пробовала участковому жаловаться, только хуже стало, а теперь у нас один участковый на 6 деревень, его днём с огнём не найти.
И ехать нам некуда, никто нигде не ждёт, чтобы уехать деньги нужны, у нас нет таких денег. Куда не кинь везде клин! -
Они вышли из клуба и направились все вместе к дому. Отец сидел на крыльце, рядом стояли бутылка самогонки, стакан и тарелка с закуской. Он увидел домочадцев и побагровел от злости, - Где шлялись? -
- Полы в клубе мыли, - объяснила Ира испуганным голосом.
Мать быстро взяла подойник и пошла доить корову. Ромка загнал куриц. Отец наблюдал за ним тяжёлым взглядом. Мать подоив корову, позвала всех в дом ужинать. Ребятишки понимали, ужин вряд ли пройдёт мирно. Дети ели картошку, запивая парным молоком.
Мать разливала молоко по банкам, когда отец неожиданно подошёл к ней и ударил. Ромка крикнул матери, чтобы они с сестрой уходили, а сам бросился на отца. Худенький мальчишка, что он мог сделать здоровому мужику под 2 метра ростом? Не зря отца в деревне звали Кинг Конгом.
Побитые, с заплаканными глазами они бежали к заброшенной ферме. Там были спрятаны старый матрац, одеяло и ещё кое-какое тряпьё. Жизнь с буйным отцом научила быть готовыми к отступлению.
Ромке досталось больше всех, у матери заплыл глаз, Ира бежала босиком и наступила на гвоздь.
В деревне знали о вечных потасовках в их семье, но все молчали. Никто не хотел связываться с неадекватным мужиком. Честно сказать, боялись. Он на кого угодно мог кинуться в драку.
Безнаказанность и нежелание посторонних лезть в чужую жизнь сделали своё дело. Борис чувствовал себя непобедимым.
Знал и участковый, но заявления от жены поступило только один раз. Была проведена беседа с дебоширом, больше заявлений не было, значит всё хорошо.
На следующий день семья вернулась домой. Ромка с ненавистью посмотрел на отца, который лежал на кровати и стонал. Он всегда сильно страдал с похмелья и требовал то простокваши, то огуречного рассола.
Глава семьи отлёживался два дня, а в понедельник отправился на работу. Работал Борис на пилораме. Хозяин прощал ему загулы, потому что он выполнял самую тяжёлую работу и никогда не отказывался поработать сверхурочно.
В следующий выходной отец собрался за грибами, взял с собой сына. Грибов в этом году было мало.
- Пойдём на полигон, -сказал отец.
- Туда нельзя ходить, - возразил Ромка.
- Можно, если осторожно, - ответил отец.
Полигон это или нет никто точно не знал. Объект начинали строить солдаты в советское время, но не успели достроить. Страна развалилась.
Огромную территорию оградили колючей проволокой и поставили знаки, запрещающие проход. На территории остались глубокие ямы в большом количестве, какие-то обломки бетонных плит. Охраны не было.
Прошли годы. Колючую проволоку хозяйственные деревенские мужики растащили на свои нужды. Территория заросла травой и лесом. Ходить туда стало опасно. Глубокие ямы, многие из которых были забетонированы, скрыла высокая трава.
Сколько за эти годы потерялось скота на полигоне никто не считал. Люди туда ходить боялись.
- Я боюсь, там ямы глубокие можно провалиться, - забеспокоился Ромка.
- У меня верёвка с собой, я тебя вытащу, если провалишься, а я не провалюсь, я в разведке служил. Не трусь, там в лесочке всегда было много грибов, - заверил его отец.
Им надо было перейти через большую поляну, дальше начиналась полоса леса, где по мнению отца должны быть грибы. Поляна заросла высокой травой. Они шли, прощупывая путь палками.
Отец шёл уверенно и вдруг исчез! Ромка услышал глухой удар и дикий крик. Он осторожно подполз на коленях к яме, теперь из-за примятой рядом травы её было видно. Яма была глубокая и узкая. Отец лежал в полусогнутом состоянии с открытыми глазами. Он не шевелился и, кажется, не дышал.
Ромка посидел рядом с ямой ещё немного, убедился, что отец не двигается и побрёл обратно. Он потом не мог вспомнить, как добрался до деревни и рассказал всё матери.
Приехал участковый.
- Я всегда знал, что Борис с головой не дружит, но, что до такой степени не догадывался, - с досадой сказал участковый, заполняя документы.
Отца нашли на следующий день. Над ямой кружилась стая ворон.
Мать и дети не плакали. Никто в деревне не жалел Бориса. Наоборот, все считали его гибель справедливым возмездием за его жизнь, наполненную злобой и ненавистью.
- Я рада, - сказала сестра Ромке.
- Я тоже, - ответил он.
Это до какого состояния надо было довести детей, чтобы они радовались в такой момент?
С тех пор прошло 10 лет. Эти годы стали спокойными и счастливыми для семьи. Анна вставила зубы, выбитые мужем, даже помолодела.
Роман выучился на сварщика, отслужил в армии, живёт в городе, снимает двухкомнатную квартиру, но копит на свою. Он мечтает забрать мать к себе.
Ирина закончила педагогический колледж, работает в школе. Живёт она с братом, замуж пока не собирается.
- Знаешь, я часто вижу отца во сне, и всё время он пьяный кричит и дерётся. Просыпаюсь в холодном поту, - сказала однажды Ира брату.
- Мне тоже снятся кошмары из нашего отравленного детства. Я думаю, эти кошмары не отпустят нас до конца жизни, -ответил ей Роман.
Вот такая история.