Баба Нюра жила на краю села, некогда большого и цветущего, но в настоящее время, переживающего не самые лучшие времена. Ее небольшая изба находилась прямо у самого кладбища. Покрытая мхом крыша, почерневшие, начавшие врастать в землю стены, покосившееся крыльцо, придавали ее жилищу вид унылый и отталкивающий. На вид бабе Нюре можно было дать не больше шестидясити лет, но даже самые древние старожилы, помнили её такой. Рассказывали о ней с неохотой, некоторые даже набожно крестились, при упоминании ее имени. Кто она и откуда взялась в их деревне, то же никто толком пояснить не мог. Говорили что она пришлая и знается с нечистой силой. Одета всегда в чёрное, повязана черным платком из под которого выбивались пряди роскошных слепящих своей белизной волос. Строгое лицо, красиво постаревший женщины, прямая, гордая осанка и горящие глаза, выдавали в ней благородное происхождение и жителя не здешних мест. С сельчанами она не общалась, жила затворницей. Люди шептались у неё за спиной, что водит дружбу с нечистой и в полнолуние бродит ночами по кладбищу. Как то в один из летних вечеров, деревенские пацаны Колька, Санек и Мишка сидели у костра, курили и пекли картошку в золе. Разговаривали про девчонок, про мотоциклы и кто сколько сможет выпить браги за один раз. Так как вечер был уже поздний, настало время "страшилок", вспомнили про бабу Нюру. Подкидывая в руках горячий, дымящийся клубень Сашка выдал:
- А я вам говорю, ведьма она! А ведьмы деньги и золото на кладбище прячут, что бы никто значит не украл. А если червонцы золотые, то они там только множаться. Поэтому она и ходит на кладбище в полнолуние.
Колька молча прикурил от костра и задумчиво посмотрел вдаль. Он рос в небогатой семье, с отчимом, матерью и двумя сёстрами. Отчим пил и ему до Кольки не было никакого дела. Мать горбатилась на работе с утра, до позднего вечера и старалась хоть как-то прокормить и обеспечить троих детей и мужа алкоголика. Не всегда евший до сыта и не имевший хороших вещей Колька мечтал о мотоцикле. Это была его давняя и заветная мечта. Но заработать на него не получалось, как и накопить, а на родителей надежды никакой. Этот рассказ про ведьму всколыхнул, уже начавшую угасать надежду и взглянув на небо он увидел полную луну. Ближе к полуночи баба Нюра вышла со двора, прикрыв скрипучую калитку, воровато оглянулась и обозрев внимательным взглядом окрестности, пошла в сторону кладбища. За ней, стараясь ступать неслышно двинулся Колька. Он от страха еле передвигал ноги, взмокшая от пота рубаха прилипла к спине, в горле пересохло. Но его мечта, новенький мотоцикл красного цвета, стоял перед глазами и заставлял двигаться вперёд слабеющее тело. Зайдя на территорию кладбища, баба Нюра повернула направо и пошла в дальний конец, где находились старые захоронения. Подойдя к старинной могиле, с памятником в виде чёрного ангела, больше похожую на склеп, баба Нюра остановилась. Потерявший всякую бдительность и предчувствующий скорую добычу Колька рванул вперёд и наступил на ветку, которая предательски затрещала. Последнее, что он увидел два желтых глаза, обернувшейся ведьмы. Они словно два лазера прожгли насквозь его нутро. Пытаясь закричать Колька открыл рот, но из него вышло только нечленораздельное мычание. И он провалился в бездонную чёрную яму. Зональный опер Владимир Шалов, среди своих Вова Шалава, прозванный так за любовь к женскому полу и разгульный образ жизни, уверенно шел по деревне. Он назначен был сюда совсем недавно, так как начальству уже стоял поперёк горла и все решили, что так будет лучше. В этот раз ему предстояло раскрыть таинственное исчезновение мальчишки. Опером он был опытным и нераскрытых дел не любил. Всегда докапывался до истины. Первым делом взялся за вечно пьяного отчима. Но тот размазывая кровавые сопли, клялся и божился, что мальчишку и пальцем не трогал, да и вообще конфликтов между ними не было, да и быть не могло, так как за пьянкой ему на пацана и внимания обратить было некогда. Поняв, что тянет "пустышку" Вова взялся за других, друзей, знакомых, родственников. Проверив всю деревню, он понял, что зашёл в тупик. Осталась только одна кандидатура, загадочная баба Нюра, живущая на краю. Местные отмахивались или пугливо отмалчивались, когда он стал наводить о ней справки. Но оперская чуйка, встала в стойку, почуяв след. И не боящийся ни бога ни чёрта, опер Вова смело толкнул заскрипевшую дверь, маленького домика. Внутреннее убранство поразило и ошеломило его. Хрустальная старинная люстра, старинная резная мебель , книги в дорогом, кожаном переплёте. Казалось машина времени нежданно перебросила Вову в прошлый век. Сама баба Нюра стояла посреди комнаты, одетая как обычно в строгое чёрное платье, пышные волосы зачёсаны назад, прямая осанка, глаза на красивом лице смотрят строго, но в них просматривалась усмешка. Первая прервала, затянувшуюся паузу.
- Милостливый государь, вы почему врываетесь к даме без предупреждения? И к тому же с пустыми руками. Вы же офицер сударь, стыдитесь!
Под этим взглядом, и от звука этого голоса, Вове стало не по себе, вспомнилось как в школе его при родителях, отчитывала завуч, таким же поставленным голосом. Начал искать выход из положения и вспомнив о бутылке хорошего вина и коробке конфет в дипломате, ответил прерывающимся голосом.
- Сударыня, простите меня за вторжение! А в качестве извинения позвольте предложить вам бутылочку хорошего испанского вина и коробку отличных конфет.
Удивившись самому себе, своему красноречию, начал судорожно открывать дипломат, доставая его содержимое. Лицо Нюры приняло доброжелательный образ и улыбнувшись она ответила:
- Ну что же извинения приняты. Я вижу вы не просто так зашли.
Опять удивляясь своему смущению, Володя поддакнул:
- Да служба знаете ли...
Улыбнувшись более доброжелательно Нюра ответила:
- Ну что же вы стоите, проходите, присаживайтесь к столу. Вы первый за последние сто лет, кто пришёл ко мне в гости. И так же сто лет назад, я последний раз пила хорошее испанское вино.
Она оказалась прекрасной собеседницей, знала очень много, была начитана и блестяще образована. В ней чувствовалась какая-то та, старинная, элитная школа и закалка. По факту пропажи мальчика ничего толкового пояснить не смогла, так как с местными практически не общается, да и из дома лишний раз не выходит. Делая глотки из хрустального, старинного бокала Вова внимательно вглядывался в неё. Что то в Нюре было не то... Оперская чуйка, внутри рвалась с поводка, оскалив клыки и пуская пену: "Темнит бабка, проследить бы надо!" На том и расстались, пожелав друг другу удачи. Тихой, летней ночью, над деревней поднялась огромная, заливающая все своим жёлтым светом полная луна. Осторожно отодвинув калитку, Нюра как всегда пристально осмотрела окрестности и пошла в сторону кладбища. За ней неслышно ступая выдвинулась серая тень. Опер Вова до милиции служил в разведке, где его научили бесшумно двигаться и оставаться незамеченным в любой ситуации. Он крался как кошка, мягко, уверенно и был готов в любой момент выпустить когти. Нюра подошла к старинному склепу с чёрным ангелом и остановилась. Вова залёг за ближайшей могилой, за которой открывался прекрасный обзор и весь обратился в слух. Достав из кармана свечи Нюра подожгла их и начала читать заклинания, с каждым разом повышая интонацию. Над могильной плитой появилось серое облако, которое материализовалось в мужчину. Это был красивый офицер, одетый в форму царской армии, высокий, широкоплечий красавец с усами, широко улыбнулся и обнял Нюру:
- Ну здравствуй Аннушка!. Я так по тебе соскучился!
Прижавшись к нему она ответила:
- Привет, Андрэ! Ты не представляешь, как я то по тебе скучаю! Жаль, что нам не дано встречаться каждый день..
В его глазах появилась грусть и отчаяние.
- Ты же знаешь как я тебя люблю! Но эти встречи.. Ты там, а я тут они какие-то неправильные, ты не находишь? Почему мы встречаемся только в полнолуние и как ты умудрилась найти мою могилу за сотни вёрст от нашего дома?
Горько усмехнувшись Анна ответила:
- При наших встречах ты всегда задаёшь одни и те же вопросы Андрэ и прекрасно знаешь, что я тебе не смогу на них ответить...
Еще сильнее прижав её к груди он вскрикнул:
- Аннушка, ты слишком далеко зашла! Это неправильно и нельзя себя так мучить... Да и отпусти мальчишку! Он не в чём не виноват!
Грустно посмотрев на него, пытаясь запомнить казалось каждую чёрточку любимого лица, Анна сказала прерывающимся голосом:
- Хорошо Андрэ! Ты наверное прав.. Это не может продолжаться бесконечно... Прощай!
Резко повернувшись зашагала к выходу из кладбища. Над деревней поднялось яркое летнее солнце, послышались звуки просыпающегося села, мычание коров, пение птиц, говор проснувшихся и готовящихся к новому трудовому дню селян. Аннушка зайдя в дом, достала из комода старое, белое платье. Примерив его увидела в зеркале юную курсистку, которая на балу, без ума влюбилась в юнкера Андрэ. Он был красив и безумно галантен. Все время приглашал ее на танец, сыпал шутками и остротами. Она смеялась без остановки, с ним было легко и беззаботно. Потом венчание и шумная свадьба. Казалось впереди счастливая и беззаботная семейная жизнь. Но грянула Первая мировая и Андрэ ушёл от нее в эту страшную, горящую и стреляющую неизвестность. Бессонные ночи, подушка мокрая от слёз, часами стояние на коленях у образа Спасителя, это все помогло вернуть любимого. Он вернулся раненый, измождённый, с потухшими глазами, но живой. Анна полностью погрузилась в него вытаскивая из этого состояния. И у неё получилось. Андрэ ожил, все чаще в доме стал раздаваться его весёлый смех, так же бодро сыпал шутками и остротами. Лучи семейного счастья опять заглянули в окно их дома. Но их перекрыли сумерки Гражданской войны.Вспомнила как прощаясь крепко прижалась к нему, не в силах оторваться. Рассматривая каждую чёрту его красивого лица, пытаясь запомнить. Чувствовала, что больше не увидятся. Продолжились бессонные ночи, стояние на коленях у иконы... Но в какой-то момент почувствовала, что - всё! Его уже нет на этом свете. Невидимая нить оборвалась, её энергия уходит в пустоту. Жизни без него не представляла и хотела наложить на себя руки. Но желание посетить могилу любимого победило и она отправилась на поиски. Где то на заброшенном полустанке уже обессилившая и теряющая всякую надежду Анна столкнулась со странной женщиной, та внимательно посмотрела ей в глаза и пригласила к себе в гости. Там отогрев и напоив чаем, без всяких предисловий и вопросов сказала:
- Знаю как горю твоему помочь. Будешь меня слушать, встретишься со своим любимым и не раз.
После этого подробно описала как погиб её Андрэ и где захоронен. Какой ритуал надо провести, чтобы увидеть его. Замявшись и глядя куда-то в сторону молвила:
- Да, тут есть одна неурядица. Сколько будешь его воскрешать, столько и будешь жить. Не знаю, сколько это может продлится... Ну а если надоест, или станет не в моготу, то выпьешь вот это.
Она протянула Анне флакон, зелёного стекла в котором плескалась жидкость, по цвету напоминающую кровь. Пытающуюся отблагодарить её деньгами Анну, резко пресекла:
- Иди горемычная! Ты даже не представляешь, на что себя обрекла... Эх девонька да разве ж можно из за любви, так себя губить? Ну иди уже к своему ненаглядному.
Вспомнила как нашла могилу, небольшой и уже заросший холмик, как рыдала упав на него всем телом. Как провела первый обряд. Еще раз полюбовавшись своим отражением и улыбнувшись ему на прощание, подошла к письменному столу и достала из ящика зелёный флакон. Вылив содержимое в стакан обратилась глядя в пустоту:
- Ты прав Андрэ, я слишком далеко зашла. Это не может продолжаться бесконечно... Я отпускаю тебя! Покойся с миром. Не знаю встретимся мы с тобою там или нет... Но желания уже никакого. Эта любовь забрала у меня всё! И душу в том числе..
Залпом выпила снадобье и почувсвав как закружилась голова и всё тело обожгло огнём, упала на кровать. На её красивом лице появилась блаженная улыбка. Раздался какой-то металлический звук, будто рвутся уже проржавевшие цепи, отпуская на волю её грешную душу.
Опер Вова шёл по центральной улице абсолютно отрешённый от реальности. Глаза безумно смотрели куда-то в одну точку. Шел не разбирая дороги. Казалось, что в этой жизни его уже ничем не напугать и не удивить. Но сейчас у него было только одно желание. Напиться вдрызг, до беспамятства, до полной отключки, чтобы хоть как то отвлечься и забыть, то что увидел и услышал. А потом уволится нафиг с этой долбанной милиции. Но ноги сами привели его к старинному сельскому храму, стоящему на пригорке, и сияющему в лучах яркого летнего солнца. Сняв фуражку и перекрестившись Владимир вошёл во внутрь. Колька бежал домой со всех ног. Он абсолютно не помнил, где пропадал все это время... Но чувствовал, что дома ему влетит! И боялся получить от матери по лицу мокрой тряпкой.